Опасные желания

Нам нечем было защититься. Он сделал еще один шаг. И еще.
– Не надо!
Он подходил все ближе. Слишком близко. Я уже не различала его темную куртку на фоне леса. Только что он был здесь, а теперь остались только серебряные глаза. Внимательные, изучающие. Они смотрели на нас. На меня.
Потом они тоже исчезли, оставив меня одну в пустом городе. Ветер зашелестел ветвями и закружился вокруг меня, принося с собой резкий, едкий запах. Пахло пожаром. Пахло пеплом и золой.
– Она любит, когда хорошо горит, – раздался голос из темноты. Призрак, выползший из могилы.
Я обернулась и увидела Сайруса Дэнфорта на ступеньках школы. Он моргнул. Его глаза излучали потустороннее сияние. Лунный свет и безумие. Серебро.
– Вы мертвы, – прошептала я. Горло пересохло и сжалось.
Это сон. Это просто сон. «Ты сейчас проснешься, – прошептала я сама себе. – Ты проснешься в кровати рядом с Мерри и Сейди. Все это не на самом деле».
Но выглядел Сайрус как настоящий. И фиолетовые синяки вокруг его сломанной шеи выглядели как настоящие. И платок, который он сжимал в необычно длинных пальцах, определенно выглядел как настоящий.
– А об этом ты не забыла? – спросил он.
Маленький хлопковый квадратик затрепетал на ветру. Три капли моей крови резко выделялись на ткани.
– Откуда у вас… Это не ваше!
– Неужели? – Он начал наматывать платок на указательный палец. – Кто нашел, тот и хозяин.
Движения его рук завораживали и притягивали. Я не смогла бы отвести взгляд от ткани, наматывающейся на палец, даже если бы попыталась. Я и пытаться не стала.
– Почему… Почему у вас такие пальцы? – Мой голос доносился откуда-то издалека, как во сне.
Это и был сон. Сайрус открыл рот, но смешок, который он издал, совсем ему не подходил. Высокий и легкий, этот голос был пропитан женским очарованием.
– Чтобы проще было тебя поманить.
Она снова рассмеялась – эта женщина, которая притворилась Сайрусом Дэнфортом.
– Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала, Эллери Даунинг.
– Откуда вы знаете мое имя?
Я словно опьянела, впала в ступор. Весь мир будто остановился, тени сгустились.
– Я давно за тобой наблюдаю. Уже очень давно.
Я тяжело моргнула, пытаясь вернуть ясность мысли, но дымка, застилавшая все вокруг, не уходила. На мгновение Сайрус превратился в нечто иное – в тонкую фигуру с темными кудрями, одетую в белое кружевное платье. Я еще раз моргнула и увидела только отца Ребекки – мертвого, совсем мертвого.
– Зачем?
– Ты особенная, разве не знаешь?
Я покачала головой:
– Нет. Я всего лишь…
– Я не закончила, – одернула меня женщина, сжав руки в кулаки.
У существа с таким чарующим голосом не должно быть таких кошмарных пальцев. Мои мысли начали увядать, как цветы. В голове возникло странное ощущение чужого присутствия. Кто-то другой пытался отвоевать пространство в моем сознании.
– Так вот… Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.
Я помотала головой. Я не знала, кто она такая, но точно не собиралась действовать по ее указке. Крики настоящего Сайруса, которого тащили к виселице, эхом отозвались в моей памяти. А этот Сайрус вновь показал платок.
– У меня твой залог. Твоя кровь. А мне от тебя нужна совсем маленькая услуга.
Мгновение – и фигура метнулась ко мне с такой невероятной скоростью, что меня замутило. Глаза не могли сфокусироваться на новой форме, которую приняло это создание. Она была слишком близко, она неумолимо, настойчиво прижималась ко мне. Я воспринимала только некоторые детали. Сверкающая улыбка. Изогнутая бровь. Уродливые костяшки пальцев, крупные и узловатые, как наросты на дереве.
– Этот пьяный старый ублюдок сказал правду, – пробормотала она, проводя уродливым пальцем по моей щеке. – Я действительно люблю, когда хорошо горит. Чем больше, тем лучше, так я всегда говорю. Если бы я могла посмотреть, как сгорит весь мир, то с радостью бы это сделала. Поэтому мне нужно, чтобы ты взяла вот это, Эллери. Взяла и применила.
Она вложила что-то в мою ладонь. Это была спичка. Такой непритязательный кусочек дерева и серы. Совершенно безобидный, пока никто не пустил его в ход.
– Проснись, Эллери, – сказала я себе. Этот сон, этот кошмар становился слишком странным, слишком настоящим.
– Ты должна взять это и применить, – велела она, сжимая мои пальцы вокруг спички.
– Проснись.
– Возьми ее и зажги.
– Проснись сейчас же.
– У меня твой залог, твоя кровь, ты должна делать все, что я говорю, – прошипела она мне прямо на ухо. Ее голос проник в мое сознание. – Возьми ее и примени. Сожги все.
Против воли мои руки задвигались, действуя без моего участия. Я чиркнула спичкой по стене школы, и сера вспыхнула. Пламя ярко полыхнуло. Маленькая жгучая вспышка разогнала мрак. Существо вздохнуло с облегчением. Дыхание со свистом вырвалось сквозь щели в гниющих зубах. Стоило мне разжать пальцы, неосторожно выронив спичку на землю, и я очнулась, хватая ртом воздух.
На чердаке я была одна. Должно быть, Мерри и Сейди сами взялись за дела по дому, позволив мне поспать подольше. Несколько секунд я просто лежала в кровати, наслаждаясь теплом одеял, защищавших меня от жестокого холода. Окно покрыли морозные узоры, но это меня успокоило. В моем сне – в моем кошмаре – была весна. Совсем не то, что сейчас. Вот это – на самом деле. А то было ненастоящее.
В глубине души мне хотелось остаться в постели и дремать все утро. Но работы было много, и я не могла просто лежать тут, пока мои сестры трудятся. Я со стоном скинула с себя одеяло, спустила ноги на пол… И замерла, уставившись на свои ступни, не в силах осмыслить то, что увидела. Обычно на ночь я надевала несколько пар папиных шерстяных носков для защиты от холода, но сейчас их не было. На пальцах ног засохла корочка грязи, как будто я всю ночь гуляла по Эмити-Фолз босиком.
 
25
Дни проходили один за другим, но от Сэма вестей не было. Снег продолжал падать. Сначала сугробы стали по колено Сейди, потом Мерри, а потом и мне. Мои сны вновь стали обычными, без жарких встреч с Уитакером и жутких столкновений с существом в светлом платье. Носки у меня с ног больше не пропадали.
А однажды утром раздался неожиданный стук в дверь. Один, второй. Третий прозвучал громче. Наш гость явно разозлился, что никто не отвечает.
– Мерри! – Я возилась в корыте по локоть в пене, а мой фартук весь промок.
Виноват был Орешек, который промчался по кухне, смахнул жестяные блюдца в воду, а потом и сам туда свалился. С чердака, куда Сейди унесла его, чтобы просушить, до сих пор доносилось возмущенное мяуканье.