Академия Хаоса. Лабиринт стихий

Родерик распахнул дверь и кинулся в хаос.
— Арнелла!
Упругая волна подняла его и отшвырнула прочь.
— Она пошла в Лабиринт с остальными, — сказал Моррен. — Ума не приложу, как ее мамаше удалось подделать мою подпись.
Родерик повернулся к нему, схватил за рубашку.
— Ты знал?
— Не надо рвать на мне одежду, — попросил Изергаст, отцепляя его пальцы. — Это наводит меня на всякие нехорошие мысли, Родерик.
— Ты знал, что она путник? — спросил он еще раз.
— Она сказала перед самой дверью.
— Почему ты позволил ей уйти? — выкрикнул он, толкнув его в грудь.
— А что мне оставалось? — рассердился Моррен. — Я не собираюсь никого запечатывать против воли. Или ты сделал бы это сам? Всадил жучка в ее нежную шейку, увидел бы, как гаснут ее глаза?
Родерик отступил, с отчаянием посмотрел в хаос за дверями.
— Лабиринт все равно не пустит тебя, — сказал Моррен. — Иди к выходу и жди ее там вместе с остальными. Хотя мне казалось, ты должен ждать другую девушку.
Родерик покачал головой и поплелся назад.
Он должен был поцеловать ее перед Лабиринтом. Плевать на студентов, на любопытных, на ее дурацкую помолвку и договор с Мирандой. Куда важнее ее дыхание на его губах, желание в глазах, которое она пока не умела прятать, нежное тело, такое отзывчивое и податливое. А еще упрямый характер, честность и смелость... Королева хаоса забрала его огонь, а Арнелла Алетт — сердце.
Люди веселились и спорили, кто выйдет из Лабиринта первым. Кармелла Алетт, спрятав лицо в ладонях, плакала, сидя под деревом совершенно одна.
Вздохнув, Родерик подошел к столам, взял воды и отнес женщине. Кармелла сделала несколько глотков, стуча о стеклянный край стакана зубами и всхлипывая. Сев на траву рядом с ней, Родерик вновь уставился на хаос, клубящийся у ног богини. Отчаяние разъедало душу, но надежда все еще оставалась. Оттуда должны выйти студенты. Оттуда может выйти она.
***
Моррен Изергаст смял лист бумаги и швырнул его прочь. Надо было посчитать личинок по головам, как баранов.
— Кто не успел, то опоздал, — проворчал он, глядя на белый комок, покатившийся вниз по склону точно снежок, невесть откуда взявшийся на зеленой траве.
Все провожающие ушли к выходу, и он остался здесь совсем один. Теперь пора к Стене, пока Родерик не увидел. Моррен закрыл дверь в Лабиринт, проверил посох, прикрепленный к поясу, и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Душно, как перед грозой. Вдали раздался глухой бой барабанов, и поначалу он принял его за раскат грома. Охота вот-вот начнется.
Почувствовав холод, дохнувший в спину, Моррен обернулся и едва не наткнулся на женщину в белом, появившуюся перед ним.
— Джемма? — удивился он. — Я думал, ты уже у Стены.
Она улыбнулась краешком губ, посмотрела на него из-под длинных ресниц. Такая красивая, что дыхание перехватило.
— Я хотел поговорить с тобой, — сказал Моррен. — Знаю, вы с Родериком уже не вместе. И я подумал...
Она молчала, глядя на него загадочно глубокими синими глазами, в которых ему так нравилось тонуть когда-то. Джемма неуловимо изменилась, и он не мог толком понять — в чем. Может, волосы отросли? Кожа такая неправдоподобно белая, что кажется вылепленной из снега.
— Лучше поговорим после Охоты, — сказал он, разглядывая ее с растущей тревогой. — Сейчас, наверное, неподходящее время. Пойдем вместе?
Откуда Джемма, кстати, здесь взялась? Только что на холме не было ни души. Она шагнула ближе, положила руку ему на грудь.
— Впрочем, можем и задержаться, — добавил Моррен. — На пару минут. Или дольше... Джемма...
Она запрокинула к нему лицо, губы алели на белой коже, как сочные ягоды на снегу. А потом от ее руки разлился холод, и Моррен судорожно втянул воздух, вглядываясь в синие омуты, в которых теперь вовсе не было дна.
— Бум, — сказала та, что была Джеммой, и вспышка боли взорвала его грудь.
— Ты разбила мне сердце, — прошептал Моррен перед тем, как упасть в траву.
***
— Тут что-то не так, — сказала я, глядя на ледяную дорожку, что стелилась нам под ноги.
Туман вокруг нее рассеялся, и стали видны остовы деревьев с ветками голыми, как обглоданные кости.
— Что не так? — радостно воскликнула Миранда, но я крепко держала ее за руку, не давая сделать шаг. — Арнелла, нам говорили, что в Лабиринте мы увидим дорогу — и вот она!
— Подожди, — упрямо повторила я. — Это подвох.
— Да какой подвох! — рассердилась Миранда. — Никто не говорил о подвохах. Ступи на дорогу — и иди. Такой был план.
— Но у тебя ведь должен быть огонь!
— Это отец у меня маг огня, — кивнула она, и ее волосы полыхнули в тумане. — А мама запечатанная. Как знать, какая у нее была бы магия, если бы она прошла лабиринт.
— Почему твои родные не приехали? — спросила я.
— С матерью мы не особо близки, — сказала Миранда. — А отец умер.
— На Охоте?
— Нет, — ответила она. — Его убили ровные. Знаешь эту секту, которые считают магов ошибкой богов?
Я кивнула, чувствуя ужасную неловкость от того, что вот так мимоходом коснулась ее трагедии.
— Прости, — сказала я. — Я очень тебе сочувствую...
— Да, я должна бы получить огонь, — размышляла вслух Миранда, — это куда вероятнее. Но если я унаследовала хаос от мамы? По ее линии был дед воздушник. Папу даже отговаривали на ней жениться из-за этого. Вроде как противоположный луч магии. А у нее, выходит, была вода. О, боги, спасибо, — с чувством произнесла она, глядя в небо, затянутое серой туманной дымкой, и занесла ногу над дорожкой. — Взять Джемму, неплохо устроилась! Маги воды обычно красивые. Пойдем.
— Но у меня такой вероятности нет, — возразила я, одергивая ее назад. — Подумай! Ты ведь любишь логику! Мой отец — путник. Мать — не маг. Прямая наследственность хаоса.
Миранда нахмурилась, глядя на блестящий лед.
— Я никак не могу стать водой! — продолжила я. — Это из другого треугольника. Анимагия, огонь — да. Вода — нет. Невозможно.
— Подвох? — задумчиво произнесла Миранда. — Странно все это. Но ты права.
— Пойдем?
Она кивнула, и мы пошли прочь от ледяной дороги, оставив ее позади.
— А вдруг ты увидела этот путь, потому что идешь со мной? — предположила Миранда.
— О такой вероятности бы знали, — буркнула я. — Думаешь, мы первые, кто пошел в Лабиринт вместе?
Туман опять сгустился, и теперь все вокруг словно исчезло. Осталась лишь ладонь Миранды в моей руке.
— В любом случае, мы ничего не теряем, — проворчала Миранда. — Пошатаемся тут немного. Если ничего другого не предложат, вернемся к сколькой дорожке. Хотя сейчас и мне как-то неспокойно. Что если ее и правда не должно быть? Что если ее видели вообще все? Куда она ведет? К чему?