Жена напоказ (СИ)
И даже тот пёс из Бездны — тоже существовал на самом деле. Нет, я раньше слышала, что у его светлости есть питомец, с которым тот почти неразлучен. Но даже представить не могла, насколько у него экзотичный вид!
Ещё большим всплеском радости отозвалось внутри осознание, что вчера по горячим следам за мной не прислали жандармов. И не увезли в дознавательские темницы, напичканные орудиями пыток сильнее, чем будуар куртизанки — расшитыми подушками.
В общем, утро выдалось совершенно замечательным!
Оставалось только надеяться, что месье де Ламьер не готовит для меня кару пострашнее той, что я успела себе вообразить.
Словно почувствовав моё пробуждение, пришла Аби — с водой для умывания, свежими полотенцами и газетой, которую я собиралась почитать за завтраком. А едва я переоделась в упоительно лёгкое хлопковое платье с длинной, отделанной кружевом накидкой, пришла и экономка — мадам Хибоу.
То, что я вчера с таким страшным опозданием добралась до дома после бала у герцогини, стоило ей бессонной ночи и почти половины флакона успокоительных капель. До сих пор совестно!
— Мадам, доброе утро! — она чуть вперевалку прошла в спальню и деловито распахнула портьеры шире. — Я не стала беспокоить вас слишком рано. После такого хлопотного дня… — в её голосе послышался ювелирно выверенный упрёк.
— Что случилось? — приподнятое настроение мгновенно начало оседать.
Селина драматично закатила глаза, качая головой. И я уже начала догадываться, что она скажет дальше.
— Просто вопиющая бестактность! Дениза, будь она неладна, — мадам Хибоу значительно понизила голос. — Приехала, представляете, едва рассвело. И чего же ей не спится?
— Хороший вопрос, — буркнула я, подхватывая со столика газету.
Конечно же, Дениза имела право появляться в доме отца, когда ей захочется. Но она предпочитала теперь жить в купленном пару лет назал доме в окрестностях Жардина. Так ей было удобнее добираться в Санктур.
— Ещё пришло письмо от месье Орма, — продолжила Селина докладывать мне о самых важных новостях. — Я оставила его в вашем кабинете.
Да, письма от управляющего самой крупной винодельни дома д’Амран я дозволяла получать только экономке. Так уж сложилось, что она сразу прониклась ко мне симпатией, стоило только появиться в доме Эдгара. Порой даже опекала меня почти по-матерински. И она была одной из тех немногих людей, кому я могла безоговорочно доверять.
Что ж, письмо от Перетта немного подождёт. Но вот что понадобилось Денизе с самого утра?
Она никогда не отличалась большим тактом, если ей было что-то нужно. Несмотря на то, что с Эдгаром у неё были не слишком тёплые отношения, она не забывала вести с ним некоторые весьма денежные дела. А после его смерти частенько донимала меня. Несмотря на то, что отец оставил ей солидную сумму на счету в банке и небольшую пасторальную сеньорию в паре десятков миль от столицы.
Когда служанка и экономка вышли, я открыла одну из шкатулок и вынула оттуда украшенную кружевом бархатку с блокирующим кристаллом. Тот, что я потеряла накануне, был, конечно, не единственным. Дениза хоть и не сыскарь, как Ренельд де Ламьер, но появляться при ней без маскирующего амулета нельзя.
Узнать бы всё же, куда подевалась та бархатка, в которой я была на балу. И не станет ли она дополнением пикантной коллекции моих вещей в комнате месье дознавателя. Вряд ли он что-то поймёт, обнаружив этот небольшой камешек на ленте, но приятного всё равно мало!
Дениза уже ждала меня в столовой и нарастающий утренний зной, кажется, был ей нипочём. Она, как и всегда, была одета в тёмное, словно где-то под слоями ткани у неё был спрятан охлаждающий артефакт. Впрочем, может, он и был там. То, что творится под платьем Денизы — это особая тайна. Покрытая мраком и, вполне возможно, поросшая паутиной. Тайна эта ревностно охранялась и, кажется, ещё ни разу не доверялась никому из мужчин. И чем старше становилась Дениза, тем надежд на то, что это произойдёт, становилось всё меньше.
Сейчас она явно скучала в ожидании: крутила в пальцах вилку, бездумно разглядывая вышитый на скатерти цветочек.
— Доброе утро! — едва наклонила голову, когда я прошла к столу. — Ты, как и всегда, спишь почти до обеда.
Совершенная, между прочим, неправда!
— А тебе, как и всегда, не давали спать желчные всплески? — я усмехнулась.
Дениза вскинула подбородок, впечатывая в меня гневный взгляд. И она внимательно смотрела на меня всё то время, что слуги хлопотали вокруг, расставляя на столе утренние блюда. Но наконец все разошлись, и она снова взяла вилку в руку. Причём нацелила её в меня, словно собиралась проткнуть.
— Я приехала по серьёзному вопросу, Этти, — проговорила сварливо.
А меня так и передёрнуло от этого обращения. Этти! Кто вообще надоумил её называть меня так? Мари — для большинства, Ри — для самых близких. Это то, к чему я привыкла. Но вот приехала в дом к Эдгару, и на меня свалилось это идиотское «Этти». Словно Дениза страдала заиканием.
— Он настолько серьёзный, что не мог подождать лишние пару часов? — я угрожающе треснула ложечкой по верхушке сваренного в мешочек яйца.
У Денизы все вопросы исключительно серьёзные. А на деле — каждый из них просто лишний повод напомнить о себе и о своей обиде на отца. Думается, и на этот раз я не услышу ничего нового — только попытку продавить меня под свои интересы.
— Совет по стипендиатам Санктура переносится, — сообщила она с таким значением, словно к моим воротам уже подъезжает королевский экипаж. — Он состоится раньше на неделю. Но если тебе некогда этим заниматься, ты всегда можешь доверить дела отцовского Фонда мне. Тогда я беспокоила бы тебя реже. Ведь ты не любишь со мной видеться.
— Порой нам приходится идти на жертвы ради справедливости, — я пожала плечами.
«Падчерица» только губы плотнее сжала, явно удерживаясь от более резких слов. Не к лицу декану столичной Академии ругаться, как торговка на рынке. Не к лицу.
— Думаешь, справедливо, что отец лишил меня возможности управлять фондом Д’Амран? Ты наверняка рада! Почти год я хожу за тобой…
Я подняла на стремительно багровеющую Денизу спокойный взгляд — и она замолчала. Решение Эдгара доверить мне контроль выплат повышенных стипендий и грантов лучшим студентам академии Санктур, болезненно ударило по гордости его дочери. Она, как декан, рассчитывала, что эта прерогатива достанется ей.
Но беда в том, что мой муж в какой-то миг просто перестал ей доверять.
— Это было не моё решение. То мутное дело с растратой части фондовых средств до сих пор лежит на столе городского дознавателя среди самый важных. Он, кстати, запрашивал у меня некоторые бумаги в пятницу. И пока это дело не прояснится, о том, чтобы тебе управлять Фондом, не может быть и речи.
— Ладно! — Дениза взмахнула рукой. — Раз отец решил, поспорить с ним я уже не могу. Но у адептов скоро окончание сессии, нам столько всего нужно решить. А ты… Ты даже дома не ночуешь!
— Какое отношение это имеет к делу? — я громко брякнула ложкой по столу.
— К тому, что Совет мало ценит тебя. Более того. Твоё поведение считают легкомысленным. Разъезжаешь везде одна. Или наедине с мужчинами…
— Это твои домыслы.
— Если бы хотя бы закончила Санктур, их отношение было бы другим.
— Я не считаю нужным учиться в Санктуре, — я отставила недоеденный омлет в сторону. Так она мне весь аппетит испортит. — К тому же мои способности слишком незначительны, чтобы заинтересовать ваших магистров.
Дениза криво усмехнулась, меряя меня взглядом. И от этого острого интереса пополам с недоверием мне становилось не по себе. Но Эдгар точно не мог ничего ей рассказать. Напротив — он всеми силами пытался уберечь меня от того, чтобы открывать мои силы другим. Говорил, всему своё время. И мой дар однажды сыграет гораздо более значительную роль, чем тешить преподавателей в Академии, которые будут потрясать мной, как знаменем могущества магов.