Жена напоказ (СИ)
«Ну, не зна-аю, — протянул пёс, явно издеваясь. — Записка не передаст всех красок твоего раскаяния».
— Скорее всех красок моего негодования от её самоуверенности. И заносчивости.
«В кои-то веки кто-то переплюнул в этом тебя».
— Ты вообще на чьей стороне? — Ренельд вновь повернулся к шинакорну, устав разглядывать пустой двор резиденции.
«Я на той стороне, где тебе будет лучше».
— Мне станет лучше, если я поскорее разберусь с этим делом и отыщу того, кто ворует чужие ауры.
«Я обшарил весь дом графинюшки, весь двор, обнюхал всех слуг. Хоть это грозило мне ударом сковородкой по голове. И почти уверен, что тот, кто установил ловушку, не живёт там. Мне показалось, что я нашёл слабый след, что тянулся за пределы имения. Но могу ошибаться».
— Значит, думаешь, что это не слуги?
Лабьет задумался, чуть задрав голову к потолку.
«Думаю, нет».
— Да и это было бы слишком очевидно, — согласился Ренельд. — Вряд ли кто-то, кто хотел ограбить мадам д’Амран…
«Конфетку».
Ренельд гневно покосился на пса, который, как водится, состроил самый невинный вид.
— Д’Амран. Так вот, вряд ли он стал бы оставлять такую очевидную связь. Скорей всего, это был тот, кто не обитает в доме постоянно. Или вообще появился там только один раз.
«Но почему тогда ловушку не поставили по дороге к её дому? — озадачился шинакорн. — Так отыскать следы было бы ещё сложнее».
— Думаю, этот кто-то, знал, что в доме графини много магов, она сотрудничает с Академией Санктур. А значит, ловушка может сработать зря. Это вообще может обернуться убийством, если маг окажется не слишком силён, чтобы справиться с такой атакой. А убийство это совсем другая ответственность.
Ренельд поймал себя на том, что, рассуждая, перебирает пальцами кружевную бархатку Мариэтты. Спохватившись, он вновь отложил её на стол.
«Но ловушки, в которые попали Леонора и тот магистр… Они как раз были установлены на дороге».
— Верно. Но, думаю, тот, кто это устроил, просто был уверен в том, что поймает там нужного человека. В Санктуре много преподавателей — и все сильные маги. Многие живут в окрестностях Академии.
«А на дороге за городом?» — не унимался шинакорн.
Но порой он наталкивал на очень верные вопросы. Всё же научен долгой жизнью рядом с королевским дознавателем.
— На том повороте путь один — до имения графа де Берга. Леонора должна была возвращаться домой совершенно точно.
«Значит, кто-то знал о её планах? Ну, о том, что она решит после бала отправиться домой на неделю».
— Об этом знали все в свите матери. А значит, и все в доме. К тому же она могла поделиться этим с сокурсниками. Да с кем угодно. Это не тайна.
«Мда…»
— Значит, будем искать другие пути. Но Леонору я должен проведать. Расспросить, составить протокол. Раз это не удосужились сделать до меня.
«Думаешь, она сгодится тебе в жёны? — казалось бы, невпопад спросил Лабьет. — Приказ короля ещё никто не отменял. Да и кто его отменит, кроме самого короля. А значит, жениться всё же придётся. Да, Рен?»
— Почему нет? — тот пожал плечами. — Леонора сильная магисса. Одна из лучших на своём курсе. Она красивая девушка…
«И к тебе явно неравнодушна, — добавил пёс. — Мало хлопот. Она и так сделает для тебя всё. Даже отбелит твою ауру. Разумеется, когда её восстановится».
— Дело не в этом. Вернее, не только в этом. Мне приятно находиться рядом с ней.
«Да, прости, забыл, что платонические глупости важнее всего, — голос Лабьета в голове так и источал ядовитые миазмы. — Цветочки, прогулки под луной, держание за руку. Тебе самому не смешно?»
— В этом всём вообще мало смешного, если ты не заметил! — вскипел Ренельд. — Если нужно, буду дарить цветы и держать за руку. Но решать это как-то придётся.
«У меня есть другой вариант… Получше».
Шинакорн многозначительно замолчал. Но Ренельд и так чувствовал, как испытующе тот на него смотрит. Ждёт, зная, что его намёк ударит точно в цель.
— Не-ет, — он отрицательно взмахнул рукой. — Нет. Нет. Нет. Да мы убьём друг друга!
«Ха! Ты тоже об этом думал!»
— Замолчи!
«Но думал ведь! — Лабьет обежал Ренельда и уставился прямо на него. — Мадам Конфетка! Ну, соображай, Рен! Да, придётся трудно. Но это же интересно! Она такая хорошенькая, когда злится. Ты замечал?»
— Закрыли тему!
Похоже, Ренельд рявкнул вслух и достаточно громко, потому что через миг в дверь деликатно постучали и внутрь заглянул Тибер.
— Ты ещё здесь?! — Ренельд взглянул на часы.
Время уже почти полночь.
— Я подумал, раз вы здесь, то вам что-то ещё может понадобиться. Ваша светлость, — Тибер потёр глаз — видно, только что дремал.
Что ж, его рвение не может не радовать. Однако порой оно даже чрезмерно. Услужливость вовсе не то же самое, что эффективность.
— Да. Вот, — Ренельд взял со стола бархатку Мариэтты и положил её в плотный конверт. — Запечатай и отправь с посыльным в имение Эйл. Графине д’Амран. Как можно скорее. И до того, как мы отбудем к графу де Бергу. А сейчас, ради света Первородных, иди спать. Мне завтра нужен помощник, а не варёная рыбина.
— Понял, ваша светлость! Доброй ночи! — бодро рапортовал Тибер и вновь скрылся за дверью.
«Ты забыл записку с извинениями», — заметил Лабьет.
Проклятье! Точно. Но, думается, она только приведёт графинюшку в ещё большее раздражение. Лучше уж встретиться с ней лично и всё объяснить. При случае. Интересно, через сколько встреч с Мариэттой у Ренельда начнёт дёргаться глаз? Не хотелось бы дойти до такого. Но поведение мадам д’Амран могло оставить спокойным только тысячелетний утёс.
Подготовив всё в дорогу, Ренельд всё же отправился спать. Ему обычно не нужно было много времени, чтобы отдохнуть. Спал он почти всегда глубоко и спокойно. Не раз приходилось слышать, что обычно магов, особенно сильных, часто посещают очень яркие сновидения. И причиной тому как раз светлая аура, которая насыщается извне, а значит, впитывает много фоновых энергий. Ренельд же имел совсем другие силы. Наверное, потому его сон был похож на чёрный провал.
Но сегодня что-то пошло не так. Потому что Ренельд видел во сне Мариэтту. Она сидела в ярко освещённой комнате, у вычурного трюмо, в возмутительно соблазнительном виде: одних только чулках и том самом злосчастном корсете. С кружавчиками. Пыталась сомкнуть сзади крючок безумно дорогого ожерелья из вайлетов, но постоянно промахивалась.
— Рен, помоги, — проговорила она, чуть повернув голову. По её оголённому плечу скользнул невесомый локон.
И Ренельд наконец увидел себя в отражении, стоящим за её спиной. Подошёл, не в силах противиться воле сна и сумасшедшей притягательности Мариэтты, которая сейчас казалась такой открытой и беззащитной. Он забрал у неё концы ожерелья, но только хотел застегнуть, едва лишь коснулся кожи графини, как невольно отдёрнул руки. Потому что та оказалась невероятно горячей — словно брошенная в огонь стальная пластина.
Ожерелье соскользнуло по приподнятой корсетом груди Мариэтты, с колен и на пол. Ренельд посмотрел на свои ладони — от кончиков пальцев по ним расползался пепельный след. Яркая полоса тлеющего пламени поднималась всё выше и выше по рукам — и жжение было просто невыносимым, точно он сунул руки в печь.
Развернулся в поисках хоть чего-то, чем можно было бы охладить горящую кожу — и замер, потому что позади стоял ещё один мужчина. Его лицо не было знакомо, он ничего не делал, просто смотрел. И от незнакомца веяло холодом привычной силы из Бездны — как такое возможно? Ренельд не знал других магов, кто обладал похожей аурой. Наконец незваный гость сдвинулся с места и подошёл к Мариэтте, ступая чуть крадучись, неспешно. Просто облепляя её фигурку взглядом. А та словно только этого и ждала: замерла, взволнованно дыша и словно бы опасаясь обернуться. Мужчина поднял с пола ожерелье и быстро застегнул его на стройной шее графини. Та поймала его руку, задержав на своём плече.