Оазис радости

– Зачем же я тебе понадобилась? – грустно улыбнулась Шейла. – Однако прежде позволь напомнить, что я работаю секретарем в фирме «Рассел-Грейди» и попутно помогаю Генри и Одри, которых ты бросила. А жалованье, между прочим, платишь мне не ты, так что оставь свой тон – мы не на рынке.
– Ах, ах! Неплохо устроилась, должна заметить. Жалованье ей, видите ли, выплачивают... За какие такие услуги?
Маргарет направилась в кухню. Она напоминала идущую на всех парусах яхту. Вот уж кто действительно Клеопатра! Шейла молча пошла следом.
– Стряпаешь? – засмеялась Маргарет, стрельнув глазами по разделочному столику, вымазанному мукой.
– Собираюсь печь оладьи с яблоками. Одри их очень любит.
– О! – Маргарет закатила глаза к потолку. – Надо будет сказать Генри, чтобы он запретил раскармливать Одри, а то станет такой же квашней, как ты.
Шейла усмехнулась.
– Скажи! Он тебя непременно послушает. А ты могла бы и поблагодарить меня за то, что ухаживаю за твоей дочерью. Надеюсь, ты понимаешь, мужчине, да еще такому занятому, уроки, школа, каникулы – не под силу...
– Вот-вот, именно! Все дело в этом сверхзанятом мужчине. Воспользовалась ситуацией, потихоньку втерлась в семью и стала все подряд хватать... – Маргарет сняла очки и, сверля Шейлу взглядом, отчеканила: – Не случись то, что случилось, не видать бы тебе Генри!
– Послушай, Маргарет... – Шейла сделала попытку остановить словесный поток, но куда там...
– Восьмой год пошел, как ты работаешь у него на фирме, но что-то никто не клюнул на такую красавицу!
– Маргарет, успокойся, перестань... Не говори того, о чем потом будешь жалеть. Я понимаю, тебе не по себе, но Генри-то считает тебя благородной женщиной... Маргарет взглянула на часы.
– Не слишком налегай на мучное, дорогуша, Генри толстух не любит. Смотри, передумает и не женится на тебе!
Чуть ли не бегом она кинулась к дверям, а через минуту ее и след простыл.
Шейлу разговор с Маргарет выбил из колеи. Откуда она взяла, что Генри собирается на мне жениться? – недоумевала Шейла. Он прав, совершенно непредсказуемая женщина. Она пекла оладьи и вспоминала подробности неожиданного визита. На душе скребли кошки.
Когда хлопнула парадная дверь и Шейла услышала голос Одри, к ее горлу подкатил ком.
– Шейла, как хорошо, что ты дома! – Одри бросилась к ней и расцеловала. – А я такая голодная! Ура, оладьи! – Девочка повисла у Шейлы на шее.
– Одри, немедленно переоденься и вымой руки! – велел Генри, вошедший следом.
Одри умчалась.
– Шейла, что с тобой? На тебе лица нет.
– Ничего особенного, просто переволновалась, – ответила она, отводя взгляд.
Генри внезапно осенила догадка.
– Здесь была Маргарет? Что она тебе наговорила?
– Да, она заходила, но я так и не поняла, что ей было нужно.
– Скажи, что она говорила, а уж я как-нибудь соображу, за какой надобностью ее сюда принесла нелегкая.
– Она пыталась меня зацепить. Говорила, будто я втерлась в вашу семью, прибрала к рукам тебя и Одри, в общем, всякие несуразности...
– Могу себе представить! Ревность в ней взыграла после того, как Маргарет получила письмо от Одри.
После всех треволнений к Шейле вернулась способность здраво оценивать происходящее.
– А что было в письме?
– А вот и Одри! – воскликнул Генри. – Она сама тебе расскажет!
– Одри, ты посылала маме письмо, – сказала Шейла. – Что ты там насочиняла?
– Я написала чистую правду, к твоему сведению. Что ты влюбилась в папу, а он в тебя. И что мы живем очень хорошо. А вчера мама стала меня расспрашивать, ездишь ты домой или всегда здесь остаешься, а я ответила, как ты советовала: пусть спросит об этом у тебя. Потом мы ходили в кино, и мама уговорила меня переночевать у нее в отеле.
Шейла ждала, подтвердит Генри заявление Одри или опровергнет, но он помалкивал. Она не стала развивать эту тему и пригласила всех к столу, где уже дымились аппетитные оладьи.
  
10
 
Скинув тапочки, Шейла подтянула колени к подбородку и свернулась клубочком на тахте с великим множеством разноцветных подушек. Когда Генри и Одри нет рядом, не хочется ничего делать – ни читать, ни вязать... Дневник заброшен. Вот так бы лежать и думать о Генри! Как все будет, если...
 
Ход ее мыслей прервал телефонный звонок.
– Алло-о? – протянула она нараспев.
– Здравствуй, солнце мое!
Шейла сразу поняла, что у сестры на редкость хорошее расположение духа.
– Здравствуй, Стефани!
– Что с тобой? У тебя все в порядке? Ты какая-то вялая...
– Это я валяюсь, а так все в полном порядке. А что?
– Сегодня у нас четверг?
– Четверг...
– А в понедельник мы с Рупертом венчаемся и приглашаем тебя и твоего Рассела.
– Стефани, милая, я так рада за вас! Только Генри не поедет... Я уже зондировала почву на этот счет, и он привел в оправдание своего отказа сто причин.
– Завтра с утра ему Руперт позвонит, а я уже послала приглашение, как и подобает, на веленевой бумаге и с золотым обрезом. Вдруг да проникнется важностью момента?
– Вряд ли, Стефани! У него на неделе всего одна пятница...
– Ну, как знает. Тут Руперт вырывает трубку.
– Здравствуй, моя красавица! Хочу тебе сказать, что, если бы твоя сестра меня не скрутила в бараний рог, я бы на тебе точно женился.
– Да ну тебя! – засмеялась Шейла.
– Мы тебя любим и ждем! – заорала в трубку Стефани. – Пока!
Шейла положила трубку и предалась мечтам о предстоящей поездке в родную Шотландию. Венчание в старинном соборе, красавица Стефани, мерцают свечи, звучит органная музыка, море цветов... Если бы Генри поехал тоже, возможно, торжественная церемония... Шейла, не распаляй себя! – одернул ее внутренний голос. Ты, старшая сестра и посаженая мать Стефани, обязана быть собранной и спокойной.
Что же подарить на свадьбу? Может, купить что-либо для кухни? Нет, пожалуй, не стоит – кухонная утварь слишком приземленный подарок. Ну, не приземленный, а чересчур утилитарный... А если картину? Скажем, пейзаж. Утренняя заря над рекой... На крутом берегу коттедж, поодаль извилистая лента дороги...
Шейла старалась не пропускать вернисажи. Любуясь пейзажами, задавала себе вопрос, а хотела бы она там жить? Если такого желания не возникало, она заносила художника в список бездушных ремесленников.
Надо будет наведаться в галерею Герца, решила Шейла. В прессе благожелательные отзывы о его последней выставке. Вдруг что-то понравится... Если не хватит денег на большую картину, вполне подойдет что-то менее масштабное, но симпатичное! Руперт тонкий ценитель живописи, да и Стефани тоже.
В пятницу Шейла с обычной деловитостью с утра занималась корреспонденцией, отвечала на телефонные звонки, договаривалась о деловых встречах Генри, урывая время для общения с Одри, бездельничавшей по случаю летних каникул.
Стрелки часов приближались к шести, когда она спросила:
– Генри, тебе Руперт звонил?
– Звонил утром, а что?
– Ты получил приглашение?
– Да, получил.
– И что ты думаешь об этом?
– Думаю, что союз двух любящих сердец – это прекрасно.
– Ты, стало быть, приглашение не принял.
– Что значит не принял? Я занят по горло. Чарлз в понедельник отправляется в Шеффилд на переговоры, я остаюсь один.
– Стефани и Руперт, конечно, огорчатся, ведь они приглашают не на день рождения, а на свадьбу.
– На свадьбу? – раздался звонкий голосок Одри. – Стефани и Руперт женятся? Когда?
– Одри, не следует вмешиваться в разговор взрослых! – Генри поморщился. – Но раз уж ты все слышала, то да, Шейла едет в Шотландию на их бракосочетание.
У девочки загорелись глаза.
– Шейла, они будут венчаться?
– Непременно!
– Здорово! Как бы мне хотелось хоть одним глазком взглянуть на венчание! Пап, что, если я поеду с Шейлой?