Обреченные любить
Оливия думала с унынием, что ни у кого, пожалуй, не будет таких значительных перемен, как у нее. Кажется, никого не ожидает снятие с поста и назначение на непривычное место с заданием работать на человека, который этому служащему или служащей абсолютно неприятен.
Ее настроение не улучшилось еще и потому, что накануне она плохо спала. Ожившие воспоминания о том памятном лете отнюдь не изгнали Гила из ее дум, а лишь закрепили его образ в ее душе и мыслях. Она ворочалась с боку на бок до самого рассвета, однако признак Гила неумолимо преследовал Оливию, ее тело пылало и не находило покоя, когда она вспоминала об объятиях и поцелуях Гила.
— Он с тобой в родстве, верно ведь? — Сидевшая справа Кэрол Дейли своим внезапным вопросом заставила Оливию встрепенуться и вернуться на грешную землю.
— Что? А, гм, да. Седьмая вода на киселе.
— Что он собой представляет? Говорят, он чрезвычайно сексуален?
Оливия сглотнула слюну.
— Он, гм…
Она замолкла, не зная, как отвечать на подобные шокирующие вопросы. Что она может сказать о Гиле, чтобы не выказывать сразу же свою неприязнь к нему? В конце концов, объявлять всем и каждому о своем неприятии нового босса — не слишком дипломатичное начало для служебных взаимоотношений между ними.
— Мы очень давно не встречались. Я не видела его уже несколько лет, — попыталась Оливия обойти заданный вопрос.
Кэрол окинула ее любопытным взглядом.
— Как интересно! А почему не видела? Семейные распри?
— Нет… Ничего подобного. — Оливия поспешила отмести догадки. Кэрол — известная сплетница, ее хлебом не корми — только дай вонзить зубы в какой-нибудь скандальчик. — Поскольку Гил работает в Америке, а я здесь, наши пути никогда не пересекались. Вот и все.
— Он, кажется, не женат?..
— Нет.
— А как насчет девушек, с которыми у него серьезные отношения?
Оливии стало ясно, что направление разговора ей не нравится.
— Не имею ни малейшего представления о его любовных связях!
Кэрол хихикнула.
— Ладно, ладно. Я просто выясняю насчет соперниц. Наш новый исполнительный директор — лакомый кусочек, правда ведь?
Оливии явно не по вкусу были мысли, вызванные вопросами Кэрол. Действительно, есть ли у Гила девушка в Нью-Йорке? До чего смехотворное слово! У Гила нет девушек, у него есть любовницы. И почему, собственно, ее должно интересовать, есть у него кто-нибудь или нет?
У входа в зал возникла суматоха, и Кэрол глубоко, удовлетворенно вздохнула и даже присвистнула при появлении Гила.
— Да, слухи явно не были преувеличенными. Он весьма сексуален, — пробормотала она.
Гил был одет более официально, чем обычно, и действительно был неотразимо сексуален, как отметила неохотно Оливия. Темно-серый костюм подчеркивал его красоту латиноамериканского типа и скорее выделял, чем скрывал, его мускулистую подтянутую фигуру. Было нетрудно понять, чем вызвано замечание Кэрол, и Оливия предположила, что подобную оценку дало большинство женщин — сотрудниц агентства, независимо от их возраста и служебного положения. Но почему эта мысль заставила ее ощутить нечто слишком близкое к ревности?..
Гил сел во главе стола и в наступившей тишине представился собравшимся:
— Доброе утро. Меня зовут Гилберт Россаро. Я новый исполнительный директор «Бофора».
Час спустя Оливия подумала, что на всех явно произвело глубокое впечатление то, что они увидели и услышали. И совершенно справедливо.
Гил обладал искусством великолепно устанавливать контакт с аудиторией. Быстро и точно он изложил свои планы на будущее агентства, дав заверения, что не станет в ближайшее время проводить никаких радикальных мер, но указал на основные направления развития и расширение компании. Опасения, с которыми его встретили поначалу, сменились энтузиазмом, когда люди убедились в том, что сам Гил искренне предан делу компании «Бофор».
Он попросил задавать вопросы и отвечал на них спокойно и уверенно. Он не уклонялся от каверзных вопросов и в то же время не позволял, чтобы его вынуждали дать больше информации, чем он был готов предоставить, по сложным и запутанным проблемам. В качестве владельца основного пакета акций Оливия должна была бы радоваться, что будущее «Бофора» в крепких руках. Однако, как любая другая служащая агентства, она больше беспокоилась сейчас за свое собственное будущее, а не за дела фирмы. Если бы только она могла остаться на прежней работе и видеться с Гилом как можно реже, тогда, вероятно, она не чувствовала бы себя такой подавленной. А теперь ей придется работать рядом ним изо дня в день в течение целых двух лет, — осознание этого наполняло ее страхом.
В конце заседания Гил распространил информацию о времени личной беседы с каждым членом руководства фирмы. С упавшим сердцем Оливия заметила свое имя во главе списка — его встреча с ней была назначена на послеобеденное время под первым номером. Он явно не собирался терять возможность поскорее проинструктировать ее о новых обязанностях…
Почти через три часа она сидела лицом к лицу с Гилом возле его письменного стола. Обеденный перерыв она использовала на подготовку к этому испытанию — готовилась физически и морально. Она выглядела отлично; это ей было известно. Уже сама простота синего шерстяного костюма свидетельствовала о его качестве. Если бы и ее нервы можно было с такой легкостью кроить и подравнивать каждый раз, как одежду. Она гадала, заметит ли он мелкое дрожание ее пальцев. Если он и заметил, то, судя по всему, не обратил на это никакого внимания.
— Ты уже занялась передачей своих заявок другим сотрудникам отдела? — спросил он без каких-либо вступительных слов.
Боже милостивый! Этот человек думает, что она работала всю ночь и весь день!
— На передачу потребуется некоторое время. По меньшей мере, неделя. Я не могу просто взять и передать документы, не обсудив кое-что с новым исполнителем, который будет заниматься заявками, — возразила Оливия.
Наступила короткая пауза. Черные зрачки Гила сузились.
— Хорошо, я понимаю, что на завершение передачи дел требуется, возможно, какое-то время. Но я не хочу, чтобы ты использовала это как предлог, чтобы оттянуть начало работы на посту моего помощника.
— Я не…
— Ты со мной не согласна? Хватит играть в игрушки, Оливия! Ты призналась вчера, что не одобряешь известное условие в завещании твоей бабушки, что тебе не по душе мое назначение исполнительным директором и что тебе не нравится необходимость работы на меня.
Он довольно точно сформулировал все пункты ее недовольства, признала Оливия.
— А тебе бы все это понравилось, будь ты на моем месте? — с усмешкой спросила она.
— Нет.
Его спокойное признание слегка поубавило ее пыл. Оливия нахмурила брови.
— Ну, и что же ты предлагаешь в таком случае?
— Раз изменить ничего нельзя… а это так… я бы смирился и извлек бы из этого максимальную пользу.
Разве он смирился бы? Гил явно не из тех, кто подчиняется диктату других. Именно он ставил условия — всегда было так, а не иначе. Она готова побиться об заклад, что сам бы он боролся против того пункта из завещания, не уступая ни пяди. Тем не менее, от нее он ожидает повиновения.
— Легко сказать, да трудно выполнить, — сказала она отрывисто.
Гил поднялся, вышел из-за стола и остановился перед ней, опершись бедром о край полированной поверхности.
— Да, гораздо легче, — согласился он, — но я заглянул в твое личное дело, — он указал на пачку документов, лежавших на столе, — и обнаружил, что согласно докладным запискам ты хороший работник. Очень хороший.
— Благодарю, — сказала Оливия высокомерно, ошеломленная неожиданной похвалой и недовольная тем, какую реакцию вызвала у нее его близость. Едва заметные волоски на коже руки поднялись, словно по тревоге. Она не привыкла, чтобы ее организм реагировал на мужчин подобным образом — ни на работе, ни в обществе. От этого она почувствовала себя неловко, раздраженно. Она, видимо, теряла контроль и над собой, и над обстановкой.