Под покровом дня

Он размял шею, встал и наклонился, дотронувшись до пальцев ног. Чтобы заставить сердце биться быстрее. Последнее время у него появилось это ощущение. Первые звоночки. Синяки проходили слишком долго, по утрам болели коленные суставы. Скрипучие колеса крылатой колесницы догоняли его.
На дорожке, ведущей к его дому, зашуршала колесами по гравию патрульная машина Шугармена. Торн помахал ему с причала. Это была часть обычного субботнего ритуала. Проведя целую ночь на дежурстве, разнимая драчунов в барах, Шугармен заезжал сюда, чтобы расслабиться, стряхнуть с себя всю грязь этой ночи, полюбоваться на восход солнца перед тем, как отправиться домой. Он уже переоделся в цивильную одежду, коротковатые брюки и голубую рабочую рубашку.
Шугармен был около метра девяноста ростом, теперь более худощавый, чем десять лет назад. От своего чернокожего отца он унаследовал лишь черные кучерявые волосы и темные глаза. Его кожа была светлее, чем загар Торна. У него был прямой нос, который можно было назвать изящным, и высокие скулы его матери. Длинные ресницы. Если бы Торн случайно встретил этого парня на улице, он бы решил, что Шугармен занят в каком-нибудь шоу Лены Хорн  [17]в одном из ночных баров Ки-Уэста.
— Возвращаю тебе книжку. — Он бросил роман на стол и, вздохнув, сел.
Торн спросил, понравилась ли ему книга.
— Если честно, Торн, я не смог осилить ее до конца. Дочитал только до того места, где он под кайфом бредет по первой федеральной.
— Но это же первая страница.
— Ну я еще полистал ее немного. Я уверен, что это хорошая книжка. Спасибо, что дал ее мне. Не знаю, просто мне не очень понравилось, как развивается сюжет. Как это описано. Как будто то, о чем там говорится, не имеет ко мне ни малейшего отношения.
— Но там описывается Ки-Уэст, рыбалка на отмелях, стрельба — как раз все то, что тебе нравится.
Шугармен грустно покачал головой.
— Джинни прочитала ее. Она раскрыла ее наугад и стала читать вслух, блин. И наткнулась как раз на то место, где эти двое занимаются сексом по-собачьи, и спросила, что это за книги ты мне подсовываешь.
— Вот незадача.
— Да ладно. — Шугармен взял книгу и стал ею обмахиваться. — Ты же знаешь Джинни, черт побери, она не против секса, но в нем должно быть что-то от Духа. Она читала и читала, а потом сказала:
— Ну, может, тут есть что-то библейское, а, может, и нет.
Торн засмеялся.
— Ну-ка, покажись-ка, — сказал Шугармен, протянув руку и дотронувшись пальцем до синяка на щеке Торна. — Я слышал об этом. Эти собрания по поводу древесной крысы иногда проходят весьма бурно.
— Да был там один неотесанный чурбан, все время мешал Кейт, — бросил Торн.
— Тебе нужно выше держать левую руку, — посоветовал Шугармен.
— Кейт уже меня тренирует. — Торн посмотрел на распухшие суставы правой руки. — Ну, что еще новенького у вас с Джинни? Справляешься?
— Да как тебе сказать, Торн. Каждый день все новые сексуальные фантазии. На этой неделе — из первого послания к коринфянам, глава двенадцатая. — Шугармен побарабанил пальцами по каменному столу, глядя на залив. — О том, что в теле есть члены, которые мы считаем неблагообразными, но Бог учит нас славить их, и под этим она подразумевает мой член. Я ей говорю — в моем члене нет ничего неблагообразного, а она отвечает — совершенно верно, и не успокаивается до тех пор, пока не проведет полночи там, между моих ног, делая все, что, по ее мнению, необходимо, чтобы воздать моему члену те почести, которых он заслуживает, разговаривает с ним, бр-р-р.
Едва сдерживая улыбку, Торн спросил:
— И что она ему говорит?
— Не знаю, — ответил Шугармен с видом человека, который уже устал об этом думать. — Она там, внизу, разговаривает с ним, мне не слышно. Может, она там молится на него.
— Может, тебе стоит просто расслабиться и получать удовольствие, что бы там ни было. Не делай из этого проблему.
— Да, я знаю. — Шугармен встал, пригладил рукой волосы. — Этот новый священник, который похож на Роберта Редфорда,  [18]собирает их и проводит занятия по изучению Библии. Они говорят о сексе, о браке, о таких вещах, которые вряд ли кто ожидает услышать в церкви.
 
— Калифорния добралась и до Ки-Ларго, — сказал Торн. — Оглянуться не успеешь, как крестить будут в теплой воде.
— Да, в общем, все нормально, — сказал Шугармен. — Это, конечно, взбодрило нашу сексуальную жизнь. — Он снова взял книгу, взглянул на фотографию на обложке. Принялся обмахиваться книгой как веером.
Торн сказал:
— Знаешь, многие усомнились бы в твоих словах. Подумали б, что ты выдумываешь про то, что Джинни — нимфоманка от Духа, чтобы скрыть небогатую событиями сексуальную жизнь.
— Хочешь взглянуть на мой член? Он весь истерзан. И она такая уже сколько? — почти пять месяцев. Как будто у нее не прекращается течка. — Глаза Шугармена затуманились, словно он вспомнил события недавнего прошлого.
— А может, тебе просто нужно ей прямо сказать, что с тебя хватит. Что ты бы лучше поиграл в кегли. Может, это выход, возьми ее с собой поиграть в кегли. — Торн подумал: «Боже правый, кегли!»
Шугармен слабо улыбнулся Торну.
— Я не могу этого сделать. Сейчас это уже вопрос веры. Если я заявлю ей подобное, это будет выглядеть, как будто я не верю в Бога или что-то в этом роде. Что было две недели тому назад? Опять послание к коринфянам, кажется, глава пятнадцатая, а неделю назад — о рожденных от Духа и рожденных от плоти, и о том, что славятся и те и другие. Слава, слава. На той неделе я испытывал боль. Сильную боль.
— Ну, — сказал Торн, — даже и не знаю. Мне трудно тебе посочувствовать. Может, она просто тебя любит. Тебе никогда это не приходило в голову? Просто сильно тебя любит.
Шугармен подумал и сказал:
— Да, может быть. Все не так уж плохо. Она всегда рядом, хорошо готовит, ее интересует моя работа: кто избивает жену, кто устраивает драки в «Карибском клубе». Все эти сплетни. Пока я не стал копом я и не догадывался, что люди столько сплетничают.
— Да брось ты все время жаловаться, — сказал Торн, чувствуя, как губы складываются в улыбку. — Слава?
— Она выкрикивала это. Я не должен был тебе это рассказывать. Но она кричала: «Слава, слава!» Прыгала вокруг меня: «Слава, слава!»
— Перестань, перестань.
— Ну, а у тебя как? Мы никогда не говорим о тебе. Что же ты нынче скрываешь?
— Ты имеешь в виду, приглашаю ли я сюда дам почитать Библию?
— Как у тебя с этой тяжелоатлеткой, Дарси?
— Ха-ха, Дарси, — сказал Торн с вымученной улыбкой. — Где ты был? Все закончилось еще в июне. Я для нее оказался слишком хилым. Ее не устраивали мои большие грудные мышцы, широчайшие мышцы спины. Она постоянно щипала меня, проверяла, не поправился ли я, вот так.
— Уж лучше грудные мышцы, чем член, — сказал Шугармен. — Ну, а та, другая? Салли?
— Сара, — поправил его Торн. — Здесь все в порядке. Она мне нравится.
Шугармен наклонил голову вперед и пристально взглянул на Торна, приподняв одну бровь.
— Так, значит, мы имеем дело с любовной лихорадкой? Вот чем заболел мой старый приятель. Даже голову стал держать выше.
— Ты что, помешался на этих любовных делах? Или собираешься меня арестовать за то, что я лишний раз улыбнулся?
— Ага, — сказал тот. — Я должен был догадаться. Ты весь светишься. Друг замечает такие вещи без слов.
— Последнее время я полон энергии. И отлично себя чувствую.
— Ты всегда был полон энергии.
— Нет, это другое. Это настоящая энергия. Та, другая, была сублимация, — ответил Торн. — Я был ведомый, а не ведущий.
 
— Если ты хочешь об этом поговорить, используй слова, которые я знаю.
— Я отлично себя чувствую, вот и все, что я хочу сказать. Мне хорошо с ней.
— Ну что ж, теперь понятно. — Шугармен подался вперед, поглаживая подбородок, как будто у него была козлиная бородка. И вглядываясь Торну в лицо, сказал: