Черные рейдеры

– Ведите в камеру! – в третий раз и еще громче проревел Филатов.
– Ладно, – раздраженно отозвался следователь и нажал тревожную кнопку, после чего двери открылись и в проеме показался тюремный старшина, который через полминуты увел Филатова в камеру.
  
Глава 4
 
«От сумы и тюрьмы не зарекайся» – гласит народная мудрость. Но любой из простых смертных всегда считает, что такая участь не коснется его. Такова человеческая психология. И даже тогда, когда человек попадает сюда, ему кажется, что это недоразумение, которое умные люди исправят в самое ближайшее время. И только рецидивисты, прошедшие все этапы заключения, взирают на это более чем спокойно.
Камера предварительного заключения – это еще не тюрьма, с ее обычаями и законами. И поскольку люди, помещенные сюда, находятся как бы в подвешенном состоянии, то и отношение к ним со стороны милиции адекватное – на них просто не обращают внимания. Впрочем, и контингент здесь очень разношерстный: бомжи, мужья, занимающиеся рукоприкладством, уличные хулиганы и очень редко карманники.
– Да пошел ты, лапоть гребаный, дай поспать! – услышал Филатов голос где-то в дальнем углу комнаты размером четыре на восемнадцать.
– Верни мне цепочку, – послышался недовольный голос в том же углу. Но рассмотреть, кто этого говорит не представлялось возможным, так как к тусклому свету добавлялся и едкий табачный дым, который не рассасывался, а, поднимаясь к потолку, казалось, висел там тучей над всеми.
– Эй, смотрите, кого нам привели! – послышался голос слева, и Филатов увидел заросшего бомжеватого вида мужичка в старом потертом пиджаке с короткими рукавами. Однако, как оказалось, его появление заинтересовало далеко не многих обитателей камеры.
– Братан, курить у тебя есть? – послышался голос где-то совсем близко, и Филатов увидел лицо, передернутое от жадности, и тянущиеся к нему руки.
Филатов, не говоря ни слова, протянул незнакомцу сигарету, и тот сразу прикурил, смакуя каждую затяжку.
Из-за того, что плохо позавтракал и съел холодное, Филатов чувствовал голод. В животе бурлило и, чтобы отогнать от себя эти мысли, он стал думать, как быть дальше.
– А ну там, в углу! – Кто-то спрыгнул босиком на пол. Филатов удивился, как в этой антисанитарии человек не боится ходить босиком. Удивил его и вид посидельца: на нем был хороший не заношенный свитерок, довольно чистые брюки и, если его сейчас выпустить на волю, да повязать ему галстук, он вполне бы сошел за добропорядочного клерка.
– Что, удивлен? – молодой человек обратился к Филатову, достав из кармана очки. – Ничего, потихонечку привыкнешь.
– А зачем мне привыкать?
– А, ты из таких, ну крепких парней, которые думают, что это недоразумение.
– А ты так не думаешь?
– Ты что, шутишь? – щурясь от тусклого света, спросил незнакомец. – А вообще тут шутников хватает. Понимаешь, умудряются в этом закрытом помещении друг друга надуть, кто у кого деньги, а то и еще чего-нибудь тырят.
– Как звать тебя? – спросил Филатов.
– Павел, просто Павел.
– А меня Юра.
– И какими судьбами здесь, Юра? – заинтересованно спросил молодой человек.
– Если бы я сам толком знал! – с досадой произнес Филатов.
– А ты не тушуйся, – с неподдельной искренностью произнес новый знакомец Филатова. – Здесь каждый сам по себе. Естественно, никто тебе не поможет – лишь бы свою шкуру спасти. Но я, видишь ли, юрист, и кое-что смыслю в этих делах.
– И сам оказался за решеткой? – удивился Филатов.
– А мы такие же люди, как и все остальные, нужное образование от тюрьмы не спасает. Правда, мне в какой-то степени повезло, – уверенно ответил Павел. – Меня не бросили, и я сейчас работаю с хорошим адвокатом. А попал сюда по независящим от меня причинам – шефа моего, представителя одной строительной компании, повязали за наркотики. Явно подбросили. А меня под общую гребенку засадили. Шеф мой сидит сейчас в Бутырке. Может, слыхал такое имя – Ашот, в криминальном мире личность известная. Правда, в последнее время он с этим завязал. Впрочем, здесь мне это имя помогает – никто не трогает, боятся – ведь дорога отсюда у многих в Бутырку, а там совсем другие порядки.
 
Рассказав вкратце свою историю, парень замолчал, всем своим видом показывая, что теперь слушает Филатова.
Выслушав все, что произошло с Филатовым, юрист-арестант на секунду задумался, а потом рассмеялся:
– Да все это туфта! Поверь мне, им даже не за что будет зацепиться. Да и задержали тебя противозаконно. Тут нарушены все процессуальные нормы! Твое задержание и допрос – это уже букет выручающих тебя обстоятельств. Не боись, – уверенно изрек парень. – Поверь, несколько дней, и ты выйдешь отсюда. По всем обстоятельствам видно, что просто кто-то целенаправленно пытается вырубить тебя из игры. А вообще ты попал в хорошую заварушку, и я бы на твоем месте хорошенько подумал, кто за всем этим стоит. А ты, кстати, у ментов подписывал чего-нибудь? – спросил Павел.
– Нет, ничего. Я отказался от этого.
– Молоток! – одобрительно кивнул Павел. – В этом деле главное, как ни странно, самому не наломать дров.
– А ты хоть в документ этот, который тебе пытались всучить, заглянул? – полюбопытствовал парень.
– Нет, не глядел.
– А вот это ты зря! – занервничал Павел так, как будто бы вел дело Филатова.
– А что мне там смотреть?
– А очень многое. Например, время задержания, кто осуществлял его. Ведь пришел за тобой один Наседкин, правильно я понимаю?
Филатов кивнул своему собеседнику.
– Так вот, а где понятые, где протокол и почему в твоем доме оказались без ордера? – возмутился Павел. – Понимаешь, тут доказательная база нужна солидная: меченые купюры, видеозапись... Пока же все это выглядит судорожными попытками хоть как-то обосновать твой арест. Мои, кстати, опера, все время пытались «привязать» меня к какой-то преступной группировке. Сначала к солнцевской, потом к другим. Хотя все прекрасно понимали – просто им начальство дало задание. А здесь, на «Петрах», пошли косяком какие-то люди – они не представлялись, – которые стали раскручивать мою личную жизнь. Кто я такой, как познакомился с Ашотом, о чем говорили.
– Кстати, а руки менты не распускали?
Филатов удивленно посмотрел на собеседника.
– Ну, не пытались ли вас бить?
– Пусть только попробуют!
– А мне, сволочи, все почки отбили, – послышался рядом голос еще одного посидельца. Он сидел на скамейке, которая была и кроватью и столом одновременно, и все это время слушал их разговор.
– Да ты сам виноват! – не удержался Павел. – Он, бухой, пытался сержанта, который в камеру зашел, повалить, – и те вызвали еще нескольких человек. Тут бы всем мало не показалось. Слава богу, дежурный нормальный попался, – небольшим шмоном и отделались. Правда, сигареты отобрали и два дня на улицу не выводили. Думали, что задохнемся здесь.
– Да менты сами козлы! – начал оправдываться посиделец, из-за которого весь сыр бор и разгорелся. – Это все моя дура, я ее воспитывать начал, а она ментов вызвала.
– Меньше пить надо и домой вовремя возвращаться, – перебил его Павел.
– А что, уже с друзьями нельзя посидеть? Пришел домой, а она как фурия набросилась на меня.
– И правильно сделала, – послышался еще один голос. – Она ж за тебя переживала, позавчера и вчера приходила, плакалась здесь.
– На хрен мне нужна такая жена, которая меня ментам сдала! – обиделся мужчина.
Филатов все это время разглядывал его – обычный работяга, с виду не злой, только нервный слегка, вспыльчивый – таким в самом деле тяжело в жизни.
 
– Отпустят тебя завтра, – авторитетно заключил Павел.
– Да, жди, – нервно сплюнул незадачливый муж.
– Заберет твоя жена заявление – и будешь дома, – Павел еще раз попытался убедить сидельца.
– Кончайте бакланить! – послышался чей-то заспанный голос. – Дайте поспать! Утром наговоритесь!