Паутина смерти

Орсетта накрыла его руку своей.
— Джек, не это ценно. Все было бы просто, если бы БРМ, возбудившись от мысли о предстоящей годовщине смерти первой жертвы, пришел на ее могилу, пусть даже выкопал бы останки Сары. Но вы забываете о том, что именно вам он адресовал посылку с черепом жертвы!
Джек вздрогнул. Конечно, он думал об этом, но не пришел к стоящему логическому объяснению.
— Просто я оказался последним, кто расследовал его дело. Обо мне писали в газетах, говорили по телевизору. Человек с первой полосы всегда пользуется популярностью. Даже среди психопатов. Мое увольнение тоже обсуждалось в прессе. В общем, думаю, я показался ему легкой добычей.
Орсетта сникла.
— Но если вы не принимаете мою версию, тогда как объяснить связь БРМ с Италией?
Джек подумал, что у него есть ответ.
— Италия, возможно, стала его новой территорией охоты. Но это не означает, что он не может слетать на родину, чтобы отметить годовщину. Когда подобный психопат сильно возбуждается, его словно срывает с катушек, и ничто не может остановить. Я больше склонен верить такой версии, чем тому, что БРМ затаил на меня личную обиду.
Джек убрал руку со стола, откинувшись на спинку стула, и задумался над словами Орсетты. В чем-то она, безусловно, права. Очень странно, что БРМ выбрал Италию. И вдруг Джека как током ударило.
— А вы все же убедили меня! Почему Италия?! Если это действительно блэк-риверский маньяк, зачем ему убивать именно в Италии? В деле БРМ нет ни одной ниточки, ведущей в эту страну. Вы правы. Я — единственное объяснение смены географии. Предположим, мы имеем дело с БРМ. Годовщина подстрекнула его желание убивать снова, — сказал Джек, чувствуя, что в голове вырисовывается план. — В духе блэк-риверского маньяка продумать до мелочей возвращение «в строй», подбросить приманку, чтобы мы рассредоточили ресурсы, запутались. А он в это время воплотил бы в жизнь свои грязные фантазии.
Орсетта поняла, что Джеком снова завладела ненависть к старому врагу и обида. Не замечая, он начал нервно крутить обручальное кольцо на пальце.
— Итак, следуя предложенной вами версии, Орсетта, мы приходим к тому, что БРМ убивает в Италии, зная, что местная полиция обратится ко мне. О нашем переезде в Тоскану писали во всех нью-йоркских газетах. БРМ наверняка был в курсе. Он понимал, что расчлененное тело на побережье, да и еще и записка якобы от него самого заставят полицию постучаться ко мне. — Джеку явно нравилась новая версия. — Теперь становится понятно, зачем БРМ дважды упомянул свою кличку в записке. И пока мы суетимся в Италии, он возвращается на могилу Сары Карни, воплощая следующую часть плана.
Орсетта потеряла мысль.
— К чему вы ведете, Джек? Что он не вернулся обратно в Италию? И собирается опять убивать в Штатах?!
Именно об этом Джек и думал.
— Или собирается, или уже убил. Италия была отвлекающим маневром, чтобы вовлечь меня в дело. Вы правы. Я и есть слон в комнате. Появление следующего трупа — всего лишь вопрос времени. Могу поспорить, если БРМ снова начал убивать, то в этот раз он разгуляется во всю силу — совершит такое, что ни вам, ни мне в самом жутком кошмаре и не снилось.
  
Глава 41
 
 Сан-Квирико, Тоскана 
 11.00 
Утром к Нэнси Кинг вдруг заявился специалист ландшафтного дизайна, чтобы обследовать осевшую почву в саду, и у нее все пошло вверх дном.
Винченцо Капелло был старым другом управляющего гостиницей Карло. Они обнялись и расцеловались так нежно, что их можно было принять за парочку геев.
Карло обещал, что его друг обязательно сделает что-нибудь с расширяющейся дырой, которая образовалась у подножия террасы в саду. Но это было давным-давно и совершенно вылетело у Нэнси из головы.
Винченцо оказался живым доказательством здорового питания итальянцев — только свежие продукты, оливковое масло и красное вино. Нэнси знала, что Винченцо почти семьдесят, но, увидев его, дала бы не больше пятидесяти.
Карло поспешил вернуться к работе с персоналом. А Нэнси повела Винченцо в сад к злополучной дыре.
 
— Карло рассказал мне о вашей проблеме и о том, что все работники гостиницы боятся даже заходить в сад. Думают, провалятся, — сказал Винченцо, подмигнув Нэнси. Улыбка не сходила с его лица, обнажая ряд белых прочных зубов.
— Ну, все, конечно, не так страшно. На самом деле почва в саду начала оседать давно. Я бы не хотела, чтобы процесс продолжался. У садовой террасы, где мы выращиваем овощи для кухни, образовался туннель. Я боюсь, что земля над ним может обвалиться.
Винченцо не слушал ее. Его внимание приковала дверь туалета. Похоже, единственная часть тела, которая соответствовала истинному возрасту Винченцо, — мочевой пузырь.
— Un momento,  [22]— взмолился Винченцо и исчез за дверью.
Нэнси терпеливо ждала его снаружи, отмечая, где нужно подкрасить-подмазать после закрытия сезона, когда разъедутся постояльцы.
Наконец, встряхивая мокрыми руками, вернулся Винченцо.
— И как вам Италия? — спросил он.
Все итальянцы, приезжающие в «Дом у дороги», обязательно задают Нэнси этот вопрос. И каждый хотел услышать, что она разделяет их страсть к родине.
— Обожаю Италию! — радостно ответила Нэнси. — Скоро будет два года, как мы с мужем здесь. И с каждым днем Италия становится нам все роднее.
Винченцо просиял.
— Замечательно!
— Давайте я покажу вам то место в саду, — предложила Нэнси.
Когда они вышли на улицу, Нэнси замедлила шаг. Она не переставала любоваться пейзажами, открывающимися с порога «Дома у дороги». Казалось, с течением времени природа вокруг, будто под изысканным маринадом, становилась все лучше. Каждый день Нэнси замечала что-то новое. Сегодня, например, золотистый солнечный свет мягко, словно вязкий мед, лился в тень сада.
— Это недалеко, за склоном, — сказала Нэнси, показав в глубь сада. — Вон видите старый забор? Муж поставил ограду, чтобы никто не провалился.
Винченцо кивнул, скользнув взглядом по пышной долине, раскинувшейся от горы Амиата на юге и до Сиены на севере, и пошел к забору. Только Винченцо скрылся за валом, как Нэнси услышала среди птичьего пения странный звук, отличающийся от естественных звуков сада, — щелчок, потом еще один.
Заглянув за апельсиновое дерево, Нэнси нос к носу столкнулась с чудаковатым американцем — Терри Маклеодом.
— Извините, конечно! Но сюда вход посторонним запрещен, — резко заявила Нэнси. — Вернитесь, пожалуйста, в сады для гостей.
— О черт! Простите меня, — как ни в чем не бывало воскликнул Маклеод. — Здесь так красиво! Я только фотографировал. Простите еще раз.
На брюхо Маклеода свисал большой, дорогой на вид фотоаппарат «Никон». Указательный палец замер на затворе объектива.
— Ничего страшного. Просто запомните на будущее.
Что-то в Маклеоде не нравилось Нэнси. Только вот что, она не могла понять.
— Новый фотоаппарат. Не могу не похвастаться! — воскликнул американец, приподнимая камеру, чтобы Нэнси было лучше видно, и неожиданно сфотографировал ее.
Это окончательно вывело Нэнси из себя.
— Вас что, не учили спрашивать разрешения?! — закричала она, краснея.
— Ой, простите, — как-то неискренне сказал Маклеод, снял фотоаппарат с шеи и, держа его в руке, ушел не попрощавшись.
Нэнси вдруг показалось, она уже где-то видела подобное.
Тяжелый черный фотоаппарат в руке…
И тут ее осенило. Черный квадратный предмет в руках незнакомца в маске вчера ночью!
  
Глава 42
 
 Нью-Йорк, отделение ФБР 
 08.30 
Положив телефонную трубку, Анжелита Фернандес разочарованно взглянула на Хью Баумгарда. Неважно он выглядит. Но отдохнуть им обоим в ближайшее время не светит.
— Я только что разговаривала с Джином Сандерсом, который дежурит у входа в аэропорт. Похоже, Стэн на работе не появлялся.