Серая хризантема (Фантастические повести и рассказы)
Я молча кивнул.
— Так вот, уважаемый Михаил Фомич, это все — подделки. С парапсихологией, правда, есть кое-какие нюансы, а вот с летающими тарелочками контакта никакого не было… До сегодняшнего дня…
Я постарался выразить во взгляде бездну иронии. В ответ — все та же кривоватая усмешка.
— Неделю назад, — продолжал Алябьев ровным голосом, — мы получили послание инопланетной цивилизации с предложением установить дипломатические отношения. Они давно уже изучали земную цивилизацию и вот сподобились… По расчетам они должны были прибыть сегодня днем. И они прибыли, вот только не в то место, куда было обусловлено. И мы только сейчас узнали, что это место находится здесь.
— Здесь?.. В моей квартире? Уж не эта ли дама… как вы назвали? Ламия?
— Да, ламия в некотором роде тоже пришелец. Только не из космоса, а из соседнего измерения Земли. Видите ли, их тысячи, этих измерений, тысячи параллельных вариантов истории нашей планеты. Некоторые из них отличаются от нашей Земли лишь немногими деталями, некоторые не имеют с нами ничего общего. Вот и ламия — из мира, где мужчины как объективная реальность отсутствуют. Там построено женское тоталитарное общество, замешанное на партеногенезе и кастовой системе. Есть миры и без женщин, есть и вообще без людей. Мне пришлось побывать в одном, где разумная раса тюленей строит свои города на шельфе материков. И неплохо строят, между прочим.
Я слушал его раскрыв рот. Если потомок композитора и врал, то врал он вдохновенно и ему хотелось верить. Есть люди, вранью которых хочется верить, — Алябьев был из таких. Он продолжал:
— Так вот, не скрою, что не одним нам хотелось бы завязать дипломатические и особенно торговые отношения с пришельцами. Они выбрали контакт с нашим измерением, и это пришлось кое-кому не по душе. Одного конкурента вы видели, ламию. Она не человек. Биоробот-убийца, хотя, судя по всему, на этот раз у нее более мирная программа — выкрасть посла и принудить его заключить договор с ее миром. Есть данные: активизировались и другие заинтересованные стороны. Кроме того, цивилизация нашего гостя ведет давнюю войну с другой разумной расой…
«Расизм какой-то!» — подумал я.
— Поэтому их враги, так называемые Тихие Ангелы, тоже заинтересованы в срыве переговоров. Они опасаются, что Земля окажет сарафангам военную помощь.
— Сарафанги? Так их называют? Странное название. Нет-нет, я внимательно слушаю!..
— Так на чем мы остановились? На военной помощи…
— Подождите, подождите! — прервал я Викентия Петровича. — Как мы сможем оказать военную помощь цивилизации, владеющей техникой, которая значительно превосходит нашу? Неувязочка!
— Э, батенька! — улыбнулся Алябьев. — Вот тут-то мы и подходим к самому интересному факту. Вы, наверное, принимаете меня за представителя КГБ или контрразведки? Нет. Я, уважаемый Михаил Фомич, тоже пришелец. Только не из космоса и не из параллельного мира — хотя в параллельных мирах проживает, надо сказать, множество моих, да, впрочем, и ваших, аналогов, — я пришелец из будущего. Прибыл на вашу жилплощадь прямиком из 2077 года. Проживаю в Москве на Тверском бульваре. Так что будете в наших краях — заходите!
Голова моя окончательно пошла кругом.
— Но при чем тут я, моя квартира?.. — Я чувствовал в своем голосе дрожь и противное заикание.
— А дело вот в чем: добавлю в уточнение ранее сказанного, что посол сарафангов ошибся при визите не столько местом, сколько временем приезда. Он прибыл на 88 лет раньше назначенной даты — такие, знаете ли, досадные неполадки в технике. Так вот, друг мой, ваша квартира находится точно на том самом месте, где полстолетия спустя будут расположены залы Дворца Мира, в которых планировалось провести подписание договора.
— Можно, я схожу воды выпью?
— Конечно, конечно…
И я ушел. А когда вернулся, Викентий Петрович не возобновил больше свой рассказ.
— Вот что, друг мой, — время дорого. Когда вернетесь с нашим гостем, я расскажу вам все гораздо полнее. Не забывайте, от вас зависит будущее двух цивилизаций. Даже трех, если принимать во внимание Тихих Ангелов. Да, кстати, я не ответил на один из ваших вопросов. Был ли здесь пришелец? Да, был. Он и оставил этот перстень, чтобы мы могли его найти. А сам скрылся — ламия висела у него на хвосте.
— Так почему же она сама не воспользовалась прибором?
— Ламии и прочая нечисть этим перстеньком не смогли бы попользоваться — он настроен на биополе людей только этого измерения Земли, на такого человека, как мы с вами. Ну, вы готовы? Отправляйтесь, вас ждут великие дела!
И я отправился. Что мне еще оставалось делать?!
* * *Из-под двери в темноту с противным мявом шарахнулся кот Гименей. Шаровой молнией взлетел он по лестнице на чердак. «Жив, курилка», — подумал я. Вздуть — не спорю, но пришибить насмерть кота у меня желания не было. Сверху на меня таращились его нахальные буркалы. Я мысленно сплюнул и осторожно пошел вниз по темной лестнице.
Парой этажей ниже — что за черт — снова кошачьи глаза, на сей раз прямо подо мною. Ну и кошек здесь развелось!
— Брысь, поганая, — вяло сказал я в темноту и шагнул на следующую ступеньку. В грудь, прямо в косточку, мне уперлось что-то острое. Чертовщина какая-то! А зеленые кошачьи глаза вдруг засияли каким-то дьявольским светом, из них вырвались изумрудные лучи и ударили мне в лицо. В призрачном свете этих фосфорических глаз я увидел упершийся мне в грудь узкий клинок. И уж конечно не кошка держалась за его рукоятку. Обладатель зеленых глаз был на голову ниже меня, одет в какой-то долгополый балахон и небольшой тюрбан на голове. Лицо его… Господи, это же морда, поросшая мехом!
Я рванулся назад, но спиною встретил острие другого клинка. Взгляд через плечо — там, на верхней площадке, стояла другая такая же образина, разве что глаза у этого подкачали: один светился ярко и яростно, а другой чуть шаял, подернутый мутной пеленою. Уж не по нему ли я угодил недавно бутылкой «Тархуна»?
— Пойдешь с нами! — прошипел тот, что внизу. — Шаг назад, шаг в сторону — смерть. Понял? Пш-шел! — И он опустил клинок, освобождая мне дорогу. Я продолжал стоять. Тот, второй, верхний, мстительно пнул меня в спину:
— Пш-шел, гр-рят!
Боже, благослови мои сто шестнадцать килограммов! Как пташка малая, сорвался я со ступеньки, и, прежде чем нижняя образина вновь подняла свой клинок, я всем весом своим уже рухнул ему на голову. Прими, господи, душу его!
А потом — спринт по лестнице…
Из-под лестницы мне наперехват метнулся еще один зеленоглазый. Мы столкнулись. Но этого я просто переехал и расплющил о стену подъезда. Хлопнули двери — и я на свободе.
Притаившись во дворе в кустах сирени, я увидел, что из подъезда выскочил один (!) зеленоглазый и бросился за угол дома. Пусть теперь поищет!
Кольцо у меня на пальце молчало и не светилось. Чтоб ему!.. Придется обойти вокруг дома, чтобы отыскать след. Я вылез из кустов и двинулся по стопам зеленоглазого. «Неужели это и есть Тихие Ангелы? Не впечатляют!»
Почти сразу же камешек на кольце замерцал слабеньким умирающим светом, и, выйдя на улицу, я быстрым шагом направился мимо бани, мимо кооперативного кафе «Цитрон» и дальше до угла, мимо хлебного магазина к универсаму. «Интересно, как далеко этот пришелец мог убежать от страха?» — думал я, отмахивая квартал за кварталом. Свет камушка привел меня к железным воротам запертого колхозного рынка — и все…
Побродив около ворот и выяснив, что след ведет на рынок, я решил пройти вдоль забора и проверить дальние ворота. Или все-таки лезть через забор? Ветхий, уронить его можно. Да и мало ли какая ерунда может меня поджидать там, внутри! Нет, сначала проверю.
Я пошел вдоль забора, уже не обращая внимания на колечко, и вскоре уже был у дальних ворот рынка. Проверил по индикатору — здесь было все истоптано проклятым пришельцем. Прямо какой-то клубок инопланетных следов. Похоже было, что сарафанг раз десять выходил и заходил на рынок. Зачем? Не за семечками же?!