«Священные войны» Византии
Это было весьма своевременно, поскольку ее повзрослевший сын Аталарих, так и не выйдя из статуса номинального короля, впал в крайний разгул, в конце концов заболел туберкулезом и медленно угасал. После смерти Аталариха, последовавшей 2 октября 534 г., Феодогаст (534—536) и Амаласунта официально вступили на престол – в представлении остготов королева никак не могла самостоятельно, без мужчины, управлять королевством. Супруги уведомили об этом событии Римского императора, но мира и радости их союз не принес. Уже в ноябре того же года королева и ее ближайшее окружение были заточены в темницу на одном из островов озера Больсена, где Амаласунту тайно умертвили родственники ее бывших врагов – конечно, не без ведома Феодогаста [227].
Все эти обстоятельства учел император, подготавливая Итальянский поход. Кроме того, из тайной дипломатии св. Юстиниан знал, что значительная часть римской аристократии уже разочаровалась в остготах и желает возвращения под руку православного и законного Римского царя. При условии поддержки начинания Римским папой поход на Италию становился уже не столь безнадежным делом, как казалось кому-то из сановников императора. Нельзя было сбрасывать со счетов и коренное население Италии, крайне недовольное гонениями на православных, имевшими место в последние годы царствования Теодориха.
Наконец, св. Юстиниан объективно оценил силу остготов, которые за десятилетия спокойной жизни несколько утратили свои боевые навыки, как и вандалы, разгромленные в блестящем стиле Велизарием. С учетом того, что союзников у остготов практически не было, его военный поход на Италию мог оправдать себя при правильной стратегии и верном тактическом исполнении императорского замысла. Забегая вперед, скажем, что в целом стратегия войны была разработана блестяще. Но в части тактического исполнения основного замысла обнаружились серьезные проблемы: далеко не всегда римским полководцам удавалось обуздать свою гордыню, объединить усилия и выполнить то, что им приказывал сделать император. Эта тактическая «неряшливость» многократно затянула войну, в какой-то момент времени, как казалось, уже выигранную, и привнесла в ее ход множество неожиданных обстоятельств.
Для св. Юстиниана описанные выше события дали формальный повод к войне с остготами, и он приказал магистру армии Иллирики Мунду начать военные действия. Очень скоро Мунд разбил передовые части готов в Далмации и занял административный центр этой провинции, а Велизарий высадился в Сицилии и 31 декабря 534 г. вступил в Сиракузы [228].
Положение Феодогаста стало отчаянным, и он завязал переговоры с Константинополем, предлагая передать Италию под власть православного царя, назначить правителем Велизария, а себе просил имение, где мог бы доживать век как частное лицо. Но вскоре положение дел изменилось. В Далмацию вступил сильный отряд остготов, который разбил в бою сына Мунда Патрикия; сам римский полководец погиб. Оставшееся войско деморализовано разошлось по Иллирике и не представляло опасности для врага. Феодогаст тут же сорвал переговоры, не думая о том, что этот кратковременный успех не мог изменить неблагоприятной для него в целом ситуации.
В скором времени в Далмацию прибыл Констанциан, комит царских конюшен, с новыми силами, а Велизарий получил приказ выступать из Сицилии в Италию. Шаткость остготских настроений прекрасно иллюстрирует факт предательства зятя Феодогаста Евримута, которому ставилась задача не допустить высадку войск Велизария, который, справившись с волнениями в Карфагене, получил приказ отправиться с армией в Италию. Но вместо этого остгот дал присягу на верность св. Юстиниану, был отправлен в Константинополь и получил титул патриция. Взятие после этого римлянами Неаполя поставило точку на политической биографии Феодогаста, который был свергнут своим же окружением, отказавшимся повиноваться ему, в конце 536 г. В традициях своего времени свергнутого правителя в живых не оставили. Новым королем остготы избрали старого воина Витигеса (536—540), участника почти всех походов Теодориха Великого.
Зима с 536-го на 537 г. прошла в приготовлениях обеих сторон. Король остготов сумел перекупить союзников римлян франков, отдав тем за нейтралитет Прованс и Готскую Алеманию и выплатив отступное в размере 2 тыс. фунтов золота, чтобы те не нападали на Италию, пока идет война с Константинополем. Попутно Витигес усиленно поднимал упавший дух соплеменников. Не имея в своих жилах королевской крови, он был коронован исключительно по принципу личной храбрости и военного таланта. Но для укрепления своей власти ему было нужно отправиться в Равенну – не только для обороны этого важнейшего города, но и для женитьбы на внучке покойного Теодориха Матасунте. Для этого ему даже пришлось развестись с первой женой, но 19‑летняя Матасунта не была в восторге от этого альянса [229].
А Велизарий, имея всего 5 тысяч солдат, завязал тайную переписку с сенатом Рима, в котором нашел надежного соратника. В результате внезапно для всех 9 декабря 536 г. Велизарий вошел в Вечный город, а готский гарнизон срочно покинул стены Рима, не в силах его защитить [230]. Пока Велизарий укреплял стены древней столицы Империи, готы собрали близ Равенны войско, численность которого доходила до 150 тысяч человек [231].
Ранней весной 537 г. Витигес с войском спустился на Юг к Риму, желая только одного – чтобы Велизарий не ускользнул от него. Но тот, не имея возможности увеличить количество солдат, на удивление, и не собирался прятаться. Возле знаменитого Мальвийского моста он устроил засаду и, когда показались передовые отряды остготов, бросился в контратаку во главе своей личной дружины. Совершив удачный и дерзкий налет, Велизарий попытался вернуться в город, но в темноте горожане не узнали его и не открыли ворота. Тогда он вновь перестроил свою дружину и опять напал на неприятеля, заставив того отступить. Этот подвиг личной храбрости поразил всех – и врагов, и римских солдат.
На следующий день остготы всей армией подошли к городу и начали сооружать осадные башни. Однако первый штурм Рима, состоявшийся через 18 дней, не принес остготам ничего, кроме позора. Велизарий настолько умело расставил свои силы и контратаковал, что, потеряв множество воинов, готы вынужденно отступили. Велизарий отправил императору письмо, в котором горделиво уверял того в том, что до тех пор, пока он находится в Италии, готам никогда не взять Рима.
Но враги были еще очень сильны, и осада продолжалась. Опасаясь измены и голода, Велизарий приказал выслать из Рима всех женщин и детей, а также произвел превентивные аресты. Это было отнюдь не напрасно, поскольку вскоре задержали двух изменников, пытавшихся усыпить стражу у ворот вином со снотворным. Им отрезали уши и на ослах препроводили в лагерь Витигеса. Среди других арестованных оказался и Римский папа Сильверий (536—537), которого лишили сана по личному приказу императора – этой истории мы еще коснемся более подробно.