«Священные войны» Византии
Царскими законами св. Юстиниан лишил еретиков права распространять свои учения, поставлять клириков, иметь храмы, осуществлять общественное богослужение и совершать таинства и требы – в целом не признавал такие общества религиозными и лишил их гражданских прав. Еретикам запрещалось занимать государственные должности, приобретать рабов, заниматься публичным воспитанием детей. Брак православных с еретиками считался прелюбодеянием, и супруга покойного не обладала правом вступления в наследство. Дети от супругов-еретиков передавались в государственные сиротские учреждения, причем их непременно воспитывали в православной вере. Как правило, еретикам не разрешалось выступать в качестве свидетелей в суде [266].
С манихеями, монтанистами, гностиками расправлялись особенно сурово. Им была запрещена любая религиозная деятельность, не разрешалось заниматься свободными профессиями, их лишили гражданских прав и не признавали за ними право собственности. После завоевания Испании, Северной Африки и Италии ариане утратили свои храмы, их священников высылали, а имущество еретиков подлежало конфискации [267].
Язычники и иноверцы также претерпели некоторые ограничения, хотя для иудеев, как уже говорилось, традиционно были сделаны некоторые послабления. Запретили браки между евреями и христианами, и такое сожительство считалось прелюбодеянием, adulterium. Евреи не имели права держать у себя в услужении христиан, не могли достигать почетных и военных должностей. Но в остальном их правоспособность не стеснялась [268].
Святой Юстиниан справедливо указывал, что еретики, как враги Церкви и государства, должны быть лишены некоторых прав. Только православные лица получают полную защиту от законов, но не еретики. «Мы желаем, чтобы те, кто принимает и защищает православную веру, имели бо́льшие привилегии, чем те, кто держится в стороне от паствы Господней, ибо несправедливо еретикам пользоваться теми же преимуществами, какими пользуются православные» [269].
Полагая, что мягкая миссионерская деятельность способна привести многих из них к Православию, император приказал употреблять в синагогах греческий, а не еврейский текст Библии с целью скорейшей интеграции евреев в римское общество. Но гражданские права самаритян были несколько урезаны, вследствие чего они неоднократно устраивали восстания. Трудно однозначно сказать, что послужило причиной объединения самаритян и иудеев, веками ненавидевших друг друга, но в мае 529 г. самаритяне из города Неаполь, что в Палестине, напали на христианские поселения и многие истребили огнем; были жертвы. К ним присоединились иудеи. Восставшие избрали «своего» императора, убили местного епископа Саммона, а остальных священников изрезали на куски и сожгли вместе со святыми мощами, которые хранились в христианских храмах.
Опасаясь мести со стороны царя, иудеи и самаритяне обратились за помощью к Персидскому государю Каваду, соблазняя того громадными богатствами, хранящимися в Иерусалиме, и обещая военную поддержку. Против мятежников выступили войска под командованием Феодора, дукса Палестины, и военачальника Иоанна, которые в сражении наголову разгромили мятежников. Голова их «царя» в качестве трофея была направлена в Константинополь.
Начались ответные гонения православных на самаритян, и императору вместе с Иерусалимским патриархом Евстохием (552—564) пришлось решать непростые задачи, с которыми они в целом справились [270]. Но в 555 г. волнения повторились, и, помня о политическом предательстве иудеев во время войны с Персией, на этот раз император не остановился перед казнями и массовыми расправами.
В 529 г. императорским эдиктом была закрыта знаменитая Афинская академия, остававшаяся в руках языческих философов. Обыкновенно эта акция василевса оценивается далекими потомками чересчур негативно. Но, по мнению многих исследователей, неоплатоновская академия к тому времени давно уже утратила свои лидирующие позиции, и ее влияние на современников было ничтожным. Интересно, что после закрытия своей школы языческие философы перебрались в Персию, но вскоре, разочарованные, вернулись в Империю. Вопрос о философах, преподававших в университете, вернее, о разрешении им вернуться в римское подданство, решался многократно и даже стал предметом мирного договора между Империей и Персией в 532 г. [271]
В 530 г. началась «чистка» государственного аппарата от язычников. Все приверженцы старой религии были освобождены от занимаемых должностей, а их имущество конфисковано [272].
Для искоренения многих нарушений в церковном быте и обеспечения эффективной миссионерской деятельности св. Юстиниан, как уже указывалось выше, издал множество законов. Кроме того, встревоженный невежеством христианского населения, св. Юстиниан приказал читать в церквах Святое Писание на греческом языке в переводе 70 толковников. 137‑я новелла поясняет мотивы этого узаконения: «Повелеваем всем епископам и пресвитерам совершать божественное приношение и молитвы при крещении на понятном для народа языке, совершать не втайне, но громким голосом, во услышание всех верных, дабы души слушающих возбуждались через то к большему благоговению, хвалению и благодарению Богу» [273].
Но, конечно, особое место в церковной политике св. Юстиниана занимал вопрос о монофизитстве. В число умеренных монофизитов (напомним, что «крайние» монофизиты в Египте уже давно порвали с Церковью и едва ли подлежали переубеждению) входили многие восточные римляне, составлявшие устойчивые этнические группы и зачастую отрицавшие Халкидон по второстепенным причинам. Они объединяли значительное число граждан Византийской империи, причем не только в Сирии или Египте, но и в самом Константинополе. Так, когда в ноябре 533 г. в столице произошло землетрясение, жители высыпали на улицы и стали петь «Трисвятое» в монофизитской редакции. Затем они напрямую потребовали от императора сжечь Халкидонский орос.
Было ясно, что жесткие меры против монофизитов по-настоящему грозят физическим развалом Римской империи на небольшие религиозно-этнические политические общества и массовыми беспорядками. Жизнь неоднократно давала императору практические подтверждения этих умозрительных заключений. Религиозная политика императора Юстина I привела к открытому противостоянию монофизитов политической власти, а ее продолжение в первые годы правления св. Юстиниана – к бунту «Ника». Это убедило императора в малоэффективности подобных мер. Поэтому в первую очередь он широко применял средства убеждения и уточнения спорных богословских формул. Царь стремился не карать, а разъяснять догматические ошибки, используя для этого публичные диспуты и соборные обсуждения.