Толстый демон
Оттого-то и было заключено компромиссное Соглашение, ставившее целью четко определить новые правила игры. Следили за его выполнением тщательно, причем как чернецы, так и дханны, коих сложившаяся ситуация более чем устраивала. Теперь могущественные могли почти в открытую – предпринимая элементарные меры по обману простых людей – практиковать магию, не опасаясь визита пылающих гневом праведников, своим появлением нарушающих сложный ритуал и рушащих хрупкие, тонкие расчеты-построения. Ну а для того чтобы демоны не распоясались окончательно, к тем из них, кто жил среди людей, вполне официально приставляли наблюдателей.
Так, на всякий случай.
Отец Николай помахал рукой вслед уходящему старенькому «фордику», принадлежащему местной епархии. Машина увозила в Москву бывшего настоятеля церкви святого благоверного князя Александра Невского, с тревогой выглядывавшего в окно на задней дверце с лицом человека, сомневающегося, правильно ли он поступает. Очень уж необычно выглядели и вели себя сменщики.
Новый батюшка, мягко ступая, зашел внутрь церкви и еле заметно выдохнул. Его нервировало слишком долгое пребывание на открытом пространстве. Кое-кто посчитал бы привычку подпирать спиной стены фобией, но святой отец, с первой чеченской ненавидевший снайперов, думал иначе. Только с Божьей помощью от них, тварей, спасался. Поэтому с некоторых пор он полюбил маленькие, уютные помещения с узкими оконцами, желательно забранными пуленепробиваемым стеклом. Кстати сказать, не забыть бы и здесь вставить такие.
– Ты уверен, что эта штука держится именно так? – поинтересовался дьякон, недоверчиво рассматривавший перепутавшиеся цепочки кадила.
– Уверен. – Отец Николай принялся приводить предмет культа в порядок. – Привыкай, брат Елпидифор, тебе им частенько размахивать придется.
До недавнего времени оба святых воина в службах участвовали исключительно в роли наблюдателей. По дарованной аж патриархом Иовом грамоте братия, вступавшая в прямое боестолкновение с бесовскими слугами, жила и действовала по особому уставу. Поэтому и священник, и диакон не просто забыли – они банально не знали многого, общеизвестного с точки зрения даже обычного воцерковленного человека. Прежде они занимались совсем другими вещами.
Елпидифор словно бы случайно стрельнул глазами по сторонам, убедился, что посторонних нет, но на всякий случай наклонился к напарнику поближе:
– Мозг, ко мне пристала какая-то странная бабка, точно ненормальная. Она утверждает, что я должен стрескать все причастие, оставшееся после сегодняшнего.
– Не стрескать, – поправил опытный товарищ, – а съесть. Она правду сказала. Кагор и Причастие есть кровь и плоть Христовы, их в мусор не выбрасывают.
– Мне столько не выпить, – прикинул диакон.
– Пить никто и не заставляет, лишь бы не испортилось, – успокоил его Николай и тут же добил: – А вот если капелька кагора упадет на пол, то твоя прямая обязанность заключается в том, чтобы встать на коленки и с пола ее языком слизнуть. Это не шутка, говорю сразу.
– Финиш…
Назначение наблюдателями для обоих являлось почетной ссылкой. До недавнего времени отец Николай – кстати сказать, с легкостью откликавшийся на кличку Мозг – и его помощник состояли в иной ветви организации, занимавшейся не налаживанием контактов с магами, а вовсе даже наоборот. Иными словами, являлись карающим мечом церкви в исконном смысле этого понятия. Ловили колдунов, охотились за ведьмами, исторгали призванных недоучками духов и упокаивали воскрешенную злокозненными некромантами нежить. Вместе с самими воскресителями упокаивали. Однажды, о чем очень не любили вспоминать, схватились с дханном. Но недавно проштрафились – и теперь вынужденно обживали новое место службы и привыкали к непривычным обязанностям.
У напарника, Елпидифора, тоже имелась кличка. Которую в силу причин очевидных близкие использовали чаще, чем имя. И раз отца Николая еще со времен учебы в Рязанском воздушно-десантном называли Мозгом за склонность к аналитической работе, то вполне естественно, что его лучшего друга и помощника начали называть Боди. То есть «тело» в переводе с языка аглицких еретиков.
– Может, все-таки не надо? – Мысли диакона крутились вокруг услышанных откровений.
– Надо, Боди, надо. Православная церковь издревле сильна традициями и подвижничеством.
Вообще-то говоря, диаконом Елпидифор являлся исключительно на словах. Он даже пострига не принял, если честно. Постоянные обитатели Заволочского скита – и других подобных ему убежищ – четко делились на две группы, обладавшие собственными правами и обязанностями. Во главе иерархии стояли священники, причем монахи, соблюдавшие все общепринятые обеты. Отец Николай не мог жениться, не мог владеть собственным имуществом, за исключением минимально необходимого, и не имел права прикасаться к оружию. Последнее требование служило основанием для особого недовольства данного конкретно взятого пастыря. В отличие от католиков, утверждавших, что священнослужитель не должен проливать кровь, и потому гвоздивших еретиков булавой или сжигавших ведьм на кострах, православная церковь в этом вопросе придерживалась более жесткой позиции. Либо ты служишь Богу – либо берешь в руки меч.
Поэтому монахи скитов при столкновениях с магами полагались не на сталь или свинец, а на Слово и на дарованные Господом способности. Которые, между прочим, многого стоят. Силовую же поддержку осуществляли церковнослужители-миряне, такие, как Боди. Они далеко не всегда являлись носителями магической силы, зато могли похвастаться бурной судьбой и умением метко стрелять, работать со взрывчаткой, драться голыми руками и делать прочие вещи, малосовместимые с духовным саном. Но поскольку служили они Богу все-таки активнее прочих, то при необходимости могли крестить, входить в алтарь и совершать некоторые иные таинства. Внутренние уложения позволяли им в особых случаях даже исполнять роль диакона, что вообще-то является церковным бесчинством. Прошлое у друга и напарника Мозга было бурным, вспоминать он о нем не любил, после святого крещения отказываясь называться старым именем, несмотря на некоторую неблагозвучность нового.
– Там вроде пришли данные по нашему подопечному, – решил не думать о грустном Боди. – Смотреть будешь?
– Пошли, – согласился Мозг. – Познакомимся с объектом.
В маленькой каморке священник уселся за стол, открыл крышку ноутбука, скачал из почты нужный файл и принялся вслух читать. Пристроившийся на жестком стуле Боди слушал и комментировал.
– Ассомбаэль дар Велус дар Тха, сын Дарвала дар Велус и Тиннары дар Морикат дар Табит из Дома Феникса.
– Оба сильные стихийники. Интересно, сынок в кого удался?
– Про детство ничего не написано, в поле нашего зрения попал два года назад.
– Молодой, значит. Только-только первую инициацию перепрыгнул.
– Много путешествовал… – Священник подвигал мышкой, недоверчиво хмыкнул. – Объездил половину мира. У парня просто какая-то тяга к неприятностям. Четыре столкновения с католиками, в США его местные колдуны чуть не зарезали… подозревается в убийстве мастера ложи Истинного Света. Помнишь недавнюю драку над Атлантикой? Тоже каким-то боком причастен.
– Шустрый малый.
– По картотекам Интерпола проходит как специалист в области сложных органических наркотиков и ядов, но это понятно. Периодически выпадает из поля зрения, слежка не дает результатов, в том числе и наша… Ты почитай потом подробнее, здесь интересные вещи написаны.
– Успею, – помотал головой Боди. – Мне еще связи с окрестными бабками устанавливать и наблюдателей вербовать. Еще есть что полезное?
– Склонность к алхимии и оборотничеству.
– Бред, – категорически заявил друг. – Демоны алхимиков презирают.
– Здесь так написано. И кое-что непонятно: если есть тяга к трансформе тела, то зачем такой облик? Глянь, как он выглядит!
Боди изумленно оглядел изображение на услужливо развернутом экране монитора, непроизвольно поскреб картинку пальцем: