Арма (СИ)
«Я наконец-то нашел себе пристанище. При помощи навыков Магии призыва я смог перенести свою уютную хижину далеко от родного дома. К слову, по пути в Тайоки я нашел маленькую девочку с длинными смольными волосами. Она стояла одна-одинешенька и оплакивала мертвых… Её селение сожгли прямо у неё на глазах… Кровные…
Я дал ей обещание: вырастить из неё прекрасного мастера оружия. К слову, она чем-то напоминает мне моего внука. Они бы точно нашли общий язык…».
Парень не сдержался и перелистнул книгу в самый конец, к последней записи.
«Все больше и больше слухов приходит из Рахаса… Некий парень, обладающий Магией призыва, сумел вправить мозги Эльро и раздобыть одно из сильнейших оружий пустыни… Без сомнений, это он… Много же воды утекло с тех пор, когда род Люмийских пал… Каково ему сейчас? Что у него в голове? Знает ли он про меня и придет ли сюда? Я надеюсь на помощь Деуса…».
Бродяга выпучил глаза от пришедшего к нему озарения.
— П-погодите… Это значит, что…
— Совершенно верно, друг мой, — голос внезапно появившегося старца настолько напугал Герца, что тот подавился дымом.
— Так это вас Мироэн искал? — откашлявшись, спросил парень.
Пожилой мужчина кивнул, стянул пыльную ткань со старого кресла и сел напротив собеседника.
— Что вы знаете о том дне?
— Мне казалось, что ты родом из Ланслайта и должен знать об этом лучше меня.
— Увы, но нет… В тот день меня в селении не было… — увильнул от ответа Герц.
Седые брови с подозрением нахмурились.
— Думаю, что знаю не больше тебя. Однако, в одном я уверен точно: он не убивал своих родителей. Хотя бы потому, что на призыв самого правителя преисподней был способен только один человек — мудрец Мундос.
— Почему вы в этом так уверены? — полюбопытствовал Герц.
На морщинистом лице всплыла легкая улыбка.
— Позволь рассказать тебе немного о нашей родословной. Не зря же я собирал все сведения и записи.
Герой сделал тягу из трубки и кивнул в знак согласия.
— После кровопролитной битвы сыновей мудреца их потомки дали обет не призывать существ из ада и небесного царства. Но доверие друг к другу так и не появилось. По этой причине мы и, как оказалось, они тоже в дальнейшем нашли иной способ обезопаситься. Предшественники оставили после себя священные оружейные реликвии, наделенные огромной мощью.
— И почему ваши дети не воспользовались им? — рассуждал вслух Герц.
— Я не в силах дать тебе ответ на этот вопрос, юноша. Возможно, они не знали, где его искать. Мои поиски также не увенчались успехом.
— Вы говорили, что он — воплощение Люмуса. Но почему?
Выбеленные глаза окунулись в пустоту.
— Понимаешь… Я видел его тягу к сражениям с малых лет. Основатель нашего рода был добродушен и справедлив, всегда защищал слабых и имел множество друзей, союзников. Его брат, Калин, был полной противоположностью. Таких хитрых, льстивых и несчастных людей, как он, в мире не сыскать. Он делал все на усладу себе. К слову, это отразилось и на любви к оружию. Если Люмус хорошо совладал с любым клинком или копьем, то его кровный родственник — мастер дальнего боя.
— Да уж, я наслышан о «снайперах» из калингемской ветви… Эти ублюдки истребляли целые отряды во времена малых революций в Корвеле.
— Множество таинств доныне не раскрыто. Как знать, возможно, Мироэну посчастливится узнать истинную правду.
— Эти нелюди, придя к власти, изуродовали мое родное селение, а потому вопросов к ним у меня сейчас больше, нежели у Миро. Я помогу ему, чем смогу, — уверил Герц. — Но откуда у вас стрела, лишающая оружие магии?
Старик немного подумал, прежде чем ответить.
— Награда… За помощь в одном деле… Большего, увы, сказать не могу.
Минутное молчание прервали песнопения назойливых пташек. В окно чердака пробивались первые лучи солнца, а округа пропиталась влагой и запахом зелени. Моросящий дождь прошел, будто его вовсе и не было. Туманный лес стал понемногу просыпаться.
— Вы всю ночь болтали? — хорошенько зевнув, поинтересовалась Люмия. Одетая в длинную и обтягивающую ночную рубаху девушка медленно поправила непослушные локоны, торчавшие во все стороны после сна.
— Ну, можно и так сказать, — промямлил седовласый мужчина.
— А мне та-а-ак хорошо спалось… Ой…
Брюнетка снова зевнула, но на этот раз её лицо приобрело серьезные черты.
— Точно, как я могла забыть! Я знаю, где может сейчас скрываться Сент Вин!
Изнуренные беседой Герц и Хоухен аж подскочили от звонкого вопля, пропитанного радостными нотами.
— И где же?
— Это недалеко отсюда! Уверена, он еще там!
— Тогда скорее отправляйся туда с Герцом, — одобрил идею дедушка.
Девичье настроение резко переменилось.
— Погоди, а как же его друг… Что, если ему станет хуже или придет Сент Вин?
— Милая моя, не недооценивай меня. Я еще не разучился колдовать. Не зря меня называли «укротителем тварей», хе-хе…
Старик принялся копаться в хламе, скопившемся на чердаке, пока не нашел нужную ему коробку. Из нее он достал завернутую в шелковое тряпье стрелу с золотистым наконечником и черным, как смола, древком.
— Вот то, что вам нужно. Смотри не промахнись.
Люмия слегка смутилась от врученного «подарка» и начала переживать из-за возложенной на нее ответственности. Она понимала, что у нее лишь один шанс. Права на ошибку не будет.
Приободрившись, Герц аккуратно положил книгу на стол и взглянул на темно-синий корешок, на котором была вышита надпись — «Дневник Хоухена Люмийского».
Парочку пробрала прохлада, вызвавшая легкую дрожь и мурашки на коже. Герц устало перебирал ногами, ступая по вязкой и хлипкой почве. Лесная свежесть и умиротворенная атмосфера искушали его, все больше вгоняя в сладкую дремоту. Заметив это, девушка быстро затеяла разговор.
— Ты вообще спал? — поинтересовалась она.
— Ну… Немножко… — зевая, пробормотал собеседник.
— А вы с ним давно знакомы?
Бродяга почесал затылок, пытаясь сформулировать наиболее точный ответ, но в голове всплывали лишь пушистые барашки, перепрыгивающие через небольшую ограду.
— Раз барашек, два барашек…
— Что? — переспросила Люмия.
— А-а-а, да… Ты там спрашивала про…
Из девичьих уст раздалось умиленное хихиканье.
— Говорю, вы давно знакомы?
— А-а-ах… С кем, с Мироэном? С самого детства. Но на какое-то время наши дороги разошлись…
— И что привело вас сюда?
— Э-э-э, ну-у-у… Это… самое…
Парень ослабил бдительность и, споткнувшись об хитросплетенные корни дерева, упал на мокрый папоротник. Сперва Люмия испугалась и растерялась. Но несколько бранных слов, при помощи которых герой подал признаки жизни, заставили её расхохотаться. Бедолага поднялся, ударил себя по щекам, отряхнулся и продолжил идти, теперь уже более приободренно.
— Видишь, насколько скучны и неинтересны истории обо мне? Аж в сон клонит. Лучше ты расскажи что-нибудь о себе.
Люмия призадумалась. Голубые глаза пристально всматривались в лесную чащобу, пытаясь воспроизвести воспоминания, связанные с этим краем.
— Я родилась в деревушке, расположенной на границе между Тайоки и Корвелом. Она была небольшой и уютной, каждый знал друг друга по имени и в лицо. Помню, как мы дурачились с местными ребятами у протекавшей рядом речушки; помню, как с девчонками плели венки из ромашки, любистка и бархатцев, пускали их по воде, загадывая желание; помню, как ненароком топтали крестьянский урожай и получали нагоняй от родителей. И помню тот день, когда все оборвалось. Этого селения больше не существует. От него осталось одно только пепелище…
— И как судьба свела тебя с… Хоухеном? — спустя минуту спросил Герц.
Девушка поправила непослушные локоны и продолжила.
— Мы с друзьями вернулись почти на закате. Соседские дома уже успели догореть, а вот мой только начинал. Ребятня тотчас разбежалась кто куда, а я стояла и наблюдала за происходящим. Странно, не находишь?
Парень почувствовал, с каким трудом она подбирает слова.