Проблема с Джейн

Джейн ничего не оставалось, как начать петь дифирамбы в адрес Бронзино, Сачеса, Мак-Грегора, Смита и даже Беголю. Кларк хотел знать, что она думает о структурном анализе и что еще нового можно сказать о Флобере. Если и существовала тема, которую Джейн не хотелось затрагивать, то именно эта. При разговоре он наклонялся к ней, и изо рта у него дурно пахло. Он явно не умел чистить зубы, а в результате — зубной камень и воспаленные десны. Гингивит. От своего отца Джейн знала, что дантисты работают в масках, потому что во рту бактерий больше, чем в анальном отверстии. Она незаметно откинула голову. Дэвид наклонился к ней еще ближе.
Когда все уже выпили достаточно пива, гостиная наполнилась смехом и грубоватыми шутками по поводу людей, о которых Джейн никогда не слышала, — какой-то коллега, директор, секретарша. Иногда Эрик объяснял, почему все смеются.
— Ты не слишком скучала? — спросил он ее, когда они около полуночи вышли из гостей.
— Да нет, все очень милые люди. Просто я слишком измучилась в самолете, а теперь при одной мысли, что завтра снова нужно лететь, мне становится плохо.
— Бедняжечка ты моя!
В понедельник утром у него была лекция. После обеда он отвез ее в аэропорт. Ветер дул не так сильно, как в субботу. Джейн, однако, проглотила три таблетки нотамина. Она так глубоко уснула, что, когда они приземлились в Чикаго, ее пришлось перевозить в другой самолет на кресле-каталке.
Она проспала всю дорогу до Олд-Ньюпорта. А в полночь, едва добравшись до дома, опять сразу же уснула.
Во вторник, придя на работу, Джейн обнаружила на своем письменном столе груду писем и записок, на часть из которых нужно было срочно ответить. И почему-то именно в это утро студенты потянулись к ней чередой, чтобы расспросить о программе по французскому языку и стажировке во Франции на третьем курсе. Сидя за письменным столом, Джейн силилась сохранить на лице спокойную улыбку. А когда глянула на часы, стрелки показывали без пяти час. В животе у нее урчало. На завтрак, как и в течение трех предыдущих дней, она ничего не ела.
Ровно в час начиналась лекция, а за дверью сидел еще один студент: он ждал в коридоре уже минут тридцать и не принять его она не могла.
— Садитесь и подождите меня минуточку.
Джейн побежала к секретаршам. Кабинет Мэри был закрыт: ушла обедать. Забежав к Дон, она застала ее за разговором по телефону. При виде наполовину съеденного сандвича с курицей у Джейн потекли слюнки. Еще мгновение — и она упадет в обморок.
— Знаю, — говорила Дон, — это ужасно. Никогда бы не подумала, что он способен на такое. Когда подумаешь, что она…
Чтобы обратить на себя внимание, Джейн несколько раз кашлянула.
— Подожди секундочку.
Повернувшись к Джейн, Дон спросила:
— Вы что-то хотите?
Джейн улыбнулась ей как можно приветливей.
— Не могли бы вы оказать мне услугу?
— Какую?
— Я страшно опаздываю. Через пять минут у меня лекция, а я должна принять еще одного студента. И умираю от голода. Вы не могли бы спуститься в кафе и купить мне пиццу?
Она протянула ей два доллара.
— Нет, не могу. — Дон повернулась к ней спиной. — Алло? Да, извини. Вот что, я думаю, тебе следует ей сказать…
Покраснев, Джейн выскочила из кабинета. В ушах у нее звенело, будто Дон дала ей пощечину. К счастью, рядом не оказалось ни одного свидетеля ее унижения. Джейн сама была виновата. Дон была превосходная секретарша, намного расторопнее, чем Мэри, и если бы она четко не очертила круг своих обязанностей, то загнулась бы от работы. К тому же Мэри работала в учебной части, а Дон — на декана и других профессоров. И потом, у нее был обед. Но оставалось еще кое-что. Ни с одним другим преподавателем Дон не стала бы разговаривать так, как с ней. И Джейн знала почему. Как-то в сентябре, вечером в пятницу, когда ей совсем не хотелось возвращаться в опустевший дом, она разговорилась с Дон: оказалось, что они — одногодки, вышли замуж в один и тот же год и даже в один и тот же месяц. Джейн с гордостью показала ей свою свадебную фотографию, стоявшую у нее на столе. На заднем плане — красновато-бурые скалы Форт-Гейла, а на синем фоне моря — сияющее лицо Эрика; Джейн тоже выглядела ничего, со своей голливудской улыбкой и развевающимися на ветру волосами. Дон, толстая и невзрачная блондинка, вряд ли могла бы похвастаться такой фотографией. После этого их отношения незаметно изменились. Приказывать Дон, как прежде, она больше не могла.
 
В тот вечер, возвратившись домой, Джейн сразу заметила мигающую красную лампочку. Единственное сообщение. С замирающим сердцем она нажала на кнопку. Сегодняшний день не предвещал ничего хорошего. С другой стороны, по телефону директриса издательства может сообщить только хорошую новость.
«Привет, дорогая…»
Эрик. Джейн о нем совершенно забыла. Только вчера расстались, а кажется, что прошла уже вечность.
«…Надеюсь, что ты хорошо добралась и со здоровьем у тебя все в порядке. Я не смогу позвонить тебе вечером: после конференции буду на ужине. Кстати, ты всех здесь очаровала. Не знаю, что ты рассказывала Дэвиду, но я никогда не слышал, чтобы он так хорошо о ком-нибудь отзывался. Мы провели чудесный уикэнд, и мне тебя не хватает. Не забудь вызвать сантехника».
Саркастически улыбаясь, Джейн отложила страницу. Никакого сомнения. Подпись: «Гюбрис».
Неужели Джош опубликует такое?.. Тогда она подаст на него в суд — на него и издательство. Необходимо посоветоваться с адвокатом. С Эллисон?
Но как Джош смог столько узнать? Кто рассказал ему такие подробности, как, например, об анонимном звонке в тот первый вечер, после отъезда Эрика?
Не он ли это звонил?
Не он ли преследовал ее в течение нескольких лет?
В своем ли он уме? Не мстит ли он ей из-за того, что разочаровался в своей работе в университете?
Наверное, нужно все-таки позвонить психиатру. Но чем искать кого-то в справочнике, не лучше ли поговорить с врачом с факультета психиатрии при Медицинском центре Девэйна, куда она уже обращалась несколько лет назад. Его номер есть у нее на работе.
Во всяком случае, спешить нечего. У человека, который потратил годы, чтобы написать этот роман, не все в порядке с головой, но вряд ли такой человек способен совершить преступление. Посылая рукопись без подписи, Джош рассчитывал скорее удивить ее, чем напугать. Он хотел показать, насколько хитрее и умнее ее.
Именно его наглость и уверенность в том, что он на голову выше всех остальных, что он лучше знает ее, чем она саму себя, всегда раздражали Джейн.
Эта наглость била в глаза, когда он описывал их собрание или ее поездку к Эрику. Джош приписывал Джейн пренебрежительное отношение к окружающим, свойственное ему самому. Пусть ей не нравились ее коллеги, но никогда она не испытывала чувства превосходства по отношению к ним, никогда не смотрела свысока на коллег Эрика, которые были намного приятнее Джоша.
Джош недолго дал ей понаслаждаться своим превосходством: одной рецензии оказалось достаточно, чтобы сделать ее несчастной.
Джейн пожала плечами. Слезы, которые она проливала из-за своей книги, были просто смешными. Но легко рассуждать о свободе тому, кто никогда не был частью системы и не сопротивлялся давлению изнутри.
«Зависть», — сказал бы Эрик.
Джош решил, что сможет описать Эрика и показать их семейные отношения! Но что он знает о любви?!
Джейн пренебрежительно усмехнулась и взяла первую страницу следующей главы.
 4 
Джейн никак не удавалось уснуть, и она прислушивалась к шепоту за дверью.
Она открыла глаза. В темноте были видны очертания мебели: у стены — современный белый комод с четырьмя ящиками с каждой стороны; над ним — широкое зеркало; рядом с белыми книжными полками — кресло-качалка из светлого дерева; по обе стороны кровати — белые столики; сама кровать тоже была хорошая, с жестким матрасом. Спальня была обставлена просто и со вкусом.
 
Джейн включила свет. Если бы только открылась дверь и вошел Эрик! Она сразу же извинилась бы перед ним. Но он ждал, пока она уснет.