Проблема с Джейн
После отъезда Эрика Джейн закрутилась в водовороте служебных обязанностей. Ее секретарша Мэри в конце января ушла на пенсию. А новая — приятная индианка лет сорока — не больше чем Джейн, знала, что нужно делать, и сидела в ожидании указаний.
Джейн действовала скорее вслепую, постоянно боясь совершить ошибку, которая повлекла бы за собой серьезные последствия. Она поделилась своими опасениями с Бронзино, но тот лишь пожал плечами и посмотрел на нее со скучающим видом: не он же руководил учебной частью. Разговаривая по телефону с Эриком, Эллисон или своими родителями, Джейн только и делала, что рассказывала им о каких-то мелких проблемах, которыми были теперь заполнены все ее дни и даже сны. Просто какая-то административная машина, прямо с утра составляющая список того, что нужно сделать за день, а вечером с удовольствием мысленно вычеркивающая из него все, что сделано. В конце марта Джейн провела неделю в Айове. На этот раз уже она не хотела заниматься любовью, так как могла думать лишь об окончательном варианте бюджета и о программе подготовки дипломников, которую ей нужно было представить по возвращении, — прямо-таки китайская головоломка, для решения которой требовалось часами говорить по телефону. Следуя букве закона и инструкциям Бронзино, она должна была удовлетворить запросы каждого, в противном случае у нее появились бы враги.
Когда двадцать шестого апреля Джейн вошла в свой кабинет, Роза уже положила ей на стол проект бюджета и записку с просьбой просмотреть его как можно быстрее. Джейн села и, протерев глаза, машинально пробежала первую страницу, где уже была ошибка: секретарша, размечтавшись, напечатала «Hot kiss» вместо «Hotchkiss». Джейн настолько устала, что у нее даже не было сил улыбнуться. Она делала правки на десятой странице, когда в дверь постучали.
— Войдите.
Хрупкая молодая женщина с испуганным взглядом и длинными черными волосами, обрамлявшими ее красивое лицо, робко приоткрыла дверь.
— Я не помешаю? Может, зайти попозже?
— Нет-нет, Кристина. Входите, присаживайтесь.
— Роза сказала, что осенью у меня не будет группы, — выпалила она дрожащим голосом, так и оставшись стоять на полпути от двери до стола.
— Да, мне очень жаль. Но языковых групп действительно не хватает: все аспиранты последних курсов оказались в таком же положении.
У Кристины задрожали губы. Она разрыдалась, закрыв лицо руками.
— Что же мне делать? Что же мне делать?
Встав из-за стола, Джейн как-то неловко похлопала ее по плечу.
— Не переживайте. Я не сомневаюсь, что вы что-нибудь найдете.
Вся в слезах, Кристина выбежала из кабинета. Первым желанием Джейн было позвать ее. Но для чего? Чтобы сказать, что у них нет для нее работы? Приоритетный и беспристрастный список был составлен Бронзино и Мак-Грегором. Джейн, которую все считали именно той, кто отбирал у аспирантов последние средства к существованию, на самом деле не обладала никакой властью, — она лишь выполняла распоряжения.
Закрыв дверь, Джейн снова уселась за стол, чтобы закончить проверку бюджета и разобрать корреспонденцию. Бумаги из ректората и деканата, которые она не успела прочитать и не осмелилась выбросить, скопились на левой половине стола. Рекламные проспекты видеофильмов на французском языке с красным штемпелем «срочно» полетели в корзину с мусором. Когда Джейн заметила желтый конверт со штампом издательства Стэндфордского университета, ее сердце сильно забилось. Она не строила иллюзий. Еще никогда хорошие новости от издателя не приходили по почте. С трудом сдерживая дыхание, она разорвала конверт: «Сожалею…». Всего четыре строчки. Типичное письмо: в настоящее время рукопись не представляет интереса для издательства. Она выдвинула ящичек с правой стороны стола и положила конверт в папку «Издатели», в которой находилась уже целая коллекция подобных писем. Пятнадцать издательств дали отрицательный ответ после прочтения резюме ее книги, и только трое попросили выслать им рукопись. На прошлой неделе пришел отказ из Пенсильвании. На Стэндфордский университет, который издал работы четырех ее коллег, Джейн возлагала самые радужные надежды.
«Сожалею», — сообщал ей издатель. «Сожалею», — только что сказала она Кристине. Какое холодное слово! Оно, как кинжал, медленно вонзается в самое сердце. По сравнению с Кристиной ей повезло больше: у нее есть муж, и он работает. Она поедет в Айову, чтобы жить вместе с ним. У них будет двое детей. Они купят себе дом и более просторную машину. А когда-нибудь она станет заведующей кафедрой на факультете французского языка в университете Айовы.
Телефонный звонок прервал ее мысли. Джейн подняла трубку. Звонила Роза, чтобы сообщить, что Бронзино желает с ней встретиться.
— Прямо сейчас?
— Да, он ждет вас в своем кабинете.
У Джейн было смутное предчувствие. Идя по коридору, она терялась в догадках: не ошиблась ли она в расчетах, составляя бюджет факультета? А может, допустила ошибку, которая будет стоить факультету тысячи долларов? Если только Бронзино посмеет ее упрекнуть в чем-либо, она скажет этому старому эгоисту все, что о нем думает. Джейн постучала в дверь.
— Войдите.
Бронзино сидел за огромным письменным столом. Взглянув на нее из-под очков с узкими, прямоугольными стеклами, он приветливо улыбнулся.
— Поздравляю, Джейн. Тебя берут на ставку Четыре рецензента дали блестящий отзыв о твоей книге: на факультете решили оказать тебе доверие, не дожидаясь, пока ты заключишь договор.
Из-за страшной усталости Джейн ничего не почувствовала и только пристально продолжала смотреть на Бронзино.
— Ты имеешь право взять творческий отпуск на полгода уже в январе. Дон объяснит, как его оформить. Извини, но мне нужно срочно сделать несколько звонков до начала собрания.
Джейн вышла от Бронзино и вернулась к себе. Зайдя в залитый солнцем кабинет, она сощурилась. Опуская шторы, остановилась, словно загипнотизированная, не в состоянии оторвать глаз от прямоугольного газона с яркой зеленой травой в саду викторианского клуба. Она не только забыла, когда гуляла там в последний раз, но и не заметила, как наступила весна.
Ее зачислили в штат. Еще на четыре года она обеспечена работой и благодаря отпуску сможет провести целый семестр с Эриком. Приятное известие не разогнало грозовые тучи, нависшие над ее головой.
Когда-то Джейн призналась Эрику, Эллисон и своим родителям, насколько сильно боится, что ее не возьмут в штат. Внезапно ее осенило, что подсознательно именно на это она и надеялась. Что контракт с ней не заключат. Что судьба сама найдет выход. И тогда у нее не будет другого выбора, как уехать в Айова-Сити. Именно этого она и хотела. Именно этого хотел Эрик. Но он не станет ее просить. Эрик не из тех мужчин, которые требуют, чтобы жена принесла себя в жертву. А Джейн не из тех женщин, которые бросают престижную работу после одиннадцати лет учебы и шести лет преподавания в Девэйне. Ей не нравится ни ее работа, ни Олд-Ньюпорт, ей не нравится жить вдали от Эрика, но она не уедет отсюда, потому что не способна совершить решительный поступок. И снова в течение четырех лет они будут разделены друг от друга тысячами километров. Один семестр, проведенный вместе, ничего не изменит в их жизни.
Рассеянный взгляд Джейн остановился на настенных часах. Десять минут пятого! Она схватила сумку и побежала в конференц-зал. Когда она входила, то почувствовала на себе взгляды присутствующих. Справа от Мак-Грегора пустовало место для заведующей учебной частью. Не так уж и много народу собралось, учитывая, что это было последнее заседание в конце учебного года. Всего-навсего семь человек. Бронзино обратился к ним с просьбой как можно быстрее придумать тему коллоквиума, чтобы израсходовать двадцать тысяч долларов, выделенных Францией на его проведение до декабря текущего года. Хью Кэррингтон отнесся к такому предложению со всей серьезностью и предложил посвятить коллоквиум писателю, недавно скончавшемуся от СПИДа. Никто из собравшихся, похоже, о нем не слышал, не считая Дюпортуа, который, подняв глаза, едва заметно улыбнулся и зевнул. Возражений не поступило. Или из-за слова «СПИД», или из-за всеобщей усталости даже у Беголю был какой-то непривычно отсутствующий вид. Джейн посмотрела на ее дешевые остроносые красные туфли на шпильке.