Теодорих Великий
С тех пор, как у некоторой части населения Италии вновь стал превалировать национально-римский взгляд на все события, противостояние римлян и варваров в научной, социальной, политической и религиозной сферах общественной жизни стало таким же, как и прежде. И как только в сознании многих римлян идея сближения с Византией вновь обрела притягательную силу, немедленно произошел всплеск националистических настроений. Вместе с ними росло и недовольство складывающейся в стране аномальной ситуацией, в которой обвиняли остготское правительство. Критики все чаще и чаще отваживались на публичные выступления. Жалобы на самоуправство и алчность как готских, так и римских чиновников, но главным образом — на превышение власти готами, возглавлявшими высшие административные инстанции, становились все более громкими и настойчивыми. И поскольку король лично убедился в справедливости некоторых нареканий, он попытался немедленно исправить создавшееся положение. Его сразу же поддержали те знатные римляне, которые бескорыстно были преданы ему. Но те, кто разыгрывал карту сближения с Византией, стали всячески торопить события, создавая в стране беспорядки. Некоторые истинные друзья готов, действительно стремящиеся лишь к улучшению ситуации в стране, были не слишком сдержанными в своих обвинениях; их стали подозревать в разжигании антиготской вражды и в подстрекательстве к передаче власти в Италии византийскому императору, а вот те, кто на самом деле занимался этим, оставались в тени. Готская правящая верхушка поступила весьма недальновидно: она стала подвергать преследованиям здравомыслящих добропорядочных граждан, подталкивая их тем самым к переходу в лагерь провизантийской партии. Результат этой недальновидной политики был весьма печальным: возникшая в стране неразбериха породила множество острейших конфликтов, что в конце концов привело к процессам над людьми, обвиняемыми в государственной измене; приговор всегда был одним и тем же — смертная казнь.
И без того трудное положение в стране было осложнено еще тем, что именно в это непростое для готов время умер зять и наиболее вероятный наследник Теодориха Эвтарих. Правда, у Эвтариха был сын, Аталарих, но ему исполнилось всего лишь пять лет. А поскольку сам король достиг уже весьма преклонных лет — ему было почти семьдесят, то весьма юный возраст теперешнего наследника престола стал для Теодориха новой головной болью. Со смертью Эвтариха Теодорих внезапно лишился и опоры своей старости и надежды на лучшие времена; а византийские политики, так же как и итальянские националисты, получили в свои руки новый агитационный материал. Уверенное спокойствие, с которым Теодорих смотрел в будущее, покинуло его навсегда. И теперь злой рок обрушивал на него удар за ударом.
В августе 523 года покинул этот мир Папа Гормизд I, на лояльное отношение которого Теодорих всегда мог рассчитывать, а на папский престол взошел Иоанн I, и вскоре выяснилось, что он настроен весьма провизантийски. И еще одного человека, который был гарантом всеобщего мира, лишился в то время Теодорих: ангел смерти унес с собой его зятя, вандальского короля Трасамунда, самого могущественного его союзника. Прошло совсем немного времени, и Теодориха постигла еще одна тяжелая утрата: его внук Сигерих, находящийся в самом расцвете сил, был убит собственным отцом, бургундским королем Сигизмундом. После того как не стало и Трасамунда и Сигериха, создалась такая внешнеполитическая ситуация, которая была весьма неблагоприятной для Теодориха. Выстроенное им с таким трудом здание германской федеративной политики лежало теперь в руинах. Бургунды уже довольно давно охладели к этому проекту, склоняясь все больше и больше к политике служения Византии. Преступная рука Сигизмунда оборвала последнюю нить, которая связывала бургундов с остготами. То же самое роковое значение имела для Теодориха и смерть короля вандалов, который (хотя Теодорих знал, что ему нельзя безраздельно доверять) сразу пресекал любые попытки вступить в какой-либо политический союз с Византией. Трон Вандальского королевства унаследовал Хильдерих, человек довольно преклонных лет, внук Гейзериха и Валентиниана III, друг Юстиниана. И вдруг, вместо того чтобы поддерживать хорошо налаженные отношения с остготами, новый вандальский король, вопреки всем испытанным временем политическим традициям своего королевства, порывает с остготами и, не выдвинув никаких условий, заявляет о том, что отныне он будет выступать на стороне Византийской империи. Дальнейший ход событий показал, что Хильдерих проявил непостижимую самоубийственную политическую близорукость, которая погубила вначале вандалов, а затем и остготов.
Рис. 71. Вандальский король Хильдерих (портрет на серебряной монете)Следует отметить, что националистически настроенные круги вандалов оказали сильнейшее сопротивление проводимой Хильдерихом политике. Другую ветвь оппозиции возглавила Амалафрида, сестра Теодориха и вдова покойного Трасамунда; поддерживаемая готами, она пыталась защитить интересы и своего брата, и своего народа. Однако Хильдерих был настроен весьма решительно: сначала он расправился с теми, кто стоял во главе националистической группировки, затем подослал убийц к Амалафриде. Как уже говорилось, измена вандалов привела к полному краху проводимой Теодорихом германской федеративной политики, и осознание этого факта подействовало на остготского короля крайне удручающе: рухнула надежда на длительные годы процветания созданного им государства. Объединенные в сильный дружный союз германские королевства, территория которых занимала всю западную половину распавшейся Римской империи, ни за что не позволили бы Византии вернуть себе Центральную Италию и провинцию Африка. Однако византийским политикам удалось внести разлад в могучую германскую коалицию, что и предопределило гибель Вандальского и Остготского королевств.
Крах германской федеративной политики привел к тому, что Теодорих, теперь уже навсегда, утратил свое господствующее положение. Он был полностью изолирован. Понимание этого факта, а также довольно плачевные результаты проводимой им внутренней политики наполнили сердце Теодориха глубокой печалью. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что, несмотря на все приложенные им старания, делу, которому он посвятил всю свою жизнь, угрожает серьезная опасность…
Как известно, Боэций был арестован и брошен в тюрьму, где написал свой знаменитый трактат «Утешение философией» [51]. В приведенном ниже фрагменте из этого сочинения он, скорее всего, говорит именно о Теодорихе:
«Высоко вознесенные судьбой, восседают короли на своих тронах,Гордо красуются они в пурпурных мантиях;Ярко блестят их мечи и доспехи!Угрожающе глядят на мир их черные глаза, полные губительного коварства!Но что же скрывают от наших взоров их великолепные, полные фальши покровы?Скрывают они людей, обремененных тяжкими путами;Сердца их отравлены роковыми страстями, которые ни на минуту не дают им покоя!Никогда не покидает их души гнев, мешающий им ощутить радость жизни,А боль несбывшихся надежд поселяет в них тяжкую изнуряющую тоску!»Когда постаревший человек видит, как начинает гибнуть великое дело, которому он отдал всю свою жизнь, — это действительно трагедия! В течение двух лет происходили события, видя которые, Теодорих все больше и больше убеждался в неотвратимости гибели своего государства. Боль несбывшихся надежд и жестокая тоска ложились тяжким грузом на сердце уже отнюдь не молодого, но пока еще полного жизненных сил короля.
