Спящий. Прелюдия пустоши (СИ)
Это все было лишним. Сейчас лишним. Гули слышали выстрелы, но могли подумать, что это их ребята развлекаются. Они сюда пришли полностью уверенные в результате, и те, что караулят дверь, скорее всего даже не предполагают, что кто-то может запороть их дело. Если бы сомневались, то сразу же прибежали бы посмотреть, а не торчали там обсуждая хранилище.
Так или иначе время все равно не на моей стороне.
- Я не пойду, - замотала головой Надя, когда я переговорил с ней наедине, пообещав, что надзиратель умрет, как только исполнит свою роль. – Не смотри на меня так… Я поняла, что там остались эти… нелюди, но не могу бросить остальных в камерах. Они ведь превратятся в еду, будто животные в загоне. Даже шанса не будет. Я понимаю, что они для тебя никто, и у тебя есть своя цель, но я здесь уже три зимы, там остались… свои. Пусть по неволе, но мы вместе выживали. Когда я им расскажу, что к чему, они передумают, и мы выберемся отсюда.
Я с сомнением покачал головой, понимая, что те гули перебьют их всех, но Надя не дала мне сказать:
- Смерть Дориана напомнила мне кое о чем важном - мечтах, которыми я питалась все это время, поэтому я не пойду. Это мое решение. Мне известно, где у них склад с боеприпасами. Стоило туда сразу заглянуть, но мы пошли по другому пути. Уходи. Бери эту мразь и уходи.
Ее глаза горели решимостью, и я просто кивнул. Да и кто я такой, чтобы говорить ей, что делать? Мне едва девятнадцать зим стукнуло, и уже за то, что она послушалась и не убила мясника, можно поблагодарить. А ведь эти люди ее как скот погоняли на медленную смерть.
Бегло описав женщине, что я слышал у хранилища, я получил скупую улыбку и неловкое объятие. Кажется, она забыла, как делать и то и другое.
Храм поражал своей величиной и качеством отделки. Величие – одним словом. Высокие потолки, арки, толстенные резные двери без видимой гнили; на потолке хоть и пустые, но здоровенные люстры с огрызками свечей. Даже не представляю, сколько им точно лет. Все стены в изображениях каких-то событий, росписях. Все это поражало своим размахом. Сейчас не строят так… так вычурно, будто произведение искусства. Разве что королевский дворец.
Мясник вел уверенно. Я считал повороты и запоминал путь обратно на случай, если он хочет меня где-нибудь бросить. Но вот мы оказались в чем-то похожем на вестибюль без приключений и разговоров. Огромные двери нараспашку, снаружи сумерки.
Пока я пытался высмотреть на улице гулей, мой провожатый нарыл фонарь, заряженный накопитель к нему и две свечи-клетки. Последние крепились на груди ремнями и железным подсвечником со стеклянной колбой. Он помог мне закрепить свою свечу, а я его. Всё без слов.
Я так и не узнал, боятся ли новые гули солнца как их дикие предшественники, но на улице никто не дежурил. Мы спокойно покинули территорию храма, прислушиваясь к шуму, и я снова потопал следом за надзирателем.
Полуголая равнина, которую я запомнил последней, сменилась на лесистую местность. Деревья были укутаны зеленью, а почва почти вся покрыта травой. Роса моментально намочила ботинки, но это было даже приятно. Вокруг кипела жизнь: часто хлопали крылья, кричали четырехлапые, звенели насекомые.
Луна не была полной, но сумерки отодвигали мрак, и с каждой рим становилось светлее. Надзиратель вел на запад, обходя не так хорошо сохранившийся забор. И мы шли не меньше часа по только ему одному ведомому пути. В какой-то момент я засомневался и, занервничав, сжал дверс, но мясник так упорно шагал вперед, а я даже не знал, где примерно нахожусь.
- Скоро будем на месте, - обронил мой провожатый, запыхавшись заметно больше, чем я.
- Как выглядит выход?
Он замедлился, указал рукой:
- Видишь гору впереди? Будто пень от великанского древа, в нем тоннель с замаскированным входом. Если не знаешь, что искать, вряд ли различишь.
Я давно заметил эту красоту. Никогда не понимал, откуда берутся такие чудные горы. Надзиратель верно подметил - будто спилили древо мира. А может это столешницы богов? В Дарсии тоже такие имеются, где-то меньше, где-то больше. Есть даже такие, что выстроены из удивительно ровных, почти идеально шестиугольных, вертикальных колон, будто некто или нечто создало их намерено. Невероятное зрелище.
- Ты был там? – спросил я, прикрывая лицо от ветки.
- Был один раз. Гевону нужны были верные люди, чтобы кое-что вывозить, - ответил он, огибая деревья.
- И ты как раз такой весь верный ведешь меня туда, - хмыкнул я.
Мясник замер, повернулся ко мне и прорычал:
- Я не предатель! Он бросил меня умирать, а значит сделке конец!
Ухнула сова, прервав тишину после его пылких слов, и мне только и оставалось, что кивнуть да подтвердить верность его решения. Плевать вообще, что там у них было.
- Так ты, значит, новенький? – спросил я получасом спустя.
- Да, месяца еще не пробыл. Мой отец работал на него когда-то, вот и… Мы на месте.
Надзиратель остановился, не дойдя двухсот шагов до каменного пня, затем сделал пятьдесят шагов влево, отсчитывая вслух, и подошел вплотную. Я даже открыл рот, когда он сдвинул самый обычный камень и целый пласт горы, размером с входную дверь храма, уехал вбок, полностью спрятавшись там. Темный зев неприветливо глянул на меня.
- Поспешим, - сказал я, приглашая его вперед с фонарем.
- Так не пойдет, - сказал он без своей привычной неуместной улыбки, - дай слово, что не убьешь меня, как только мы найдем этих двоих.
Я выгнул бровь, выразительно посмотрев на открытую дверь тоннеля, мол, что мне мешает сделать это сейчас. И правда, что мешает? Я ведь Наде именно об этом и говорил.
- Там куча разветвлений. Сутки плутать будешь, пока не станет поздно. Дай слово!