Замужество и как с ним бороться

Я так больше не могу. Не знаю, когда вернусь. Почему вы ссоритесь? Люди, которые прожили так долго вместе, должны становиться друг другу ближе, а не наоборот. Я люблю вас, но вынуждена уйти.
С любовью, ваша дочь Китти».
Попытка Китти сбежать из дома впечатлила даже Грега. Ее реакция помогла нам понять, что мы ведем себя как неразумные дети. Забавно — именно Китти дала мне толчок, благодаря которому я решилась порвать с Иваном, но это ничего не спасло; даже наоборот, наши отношения с Грегом только ухудшились. Странно: когда я изменяла мужу, наш брак казался прочнее, чем стал теперь. В тот же вечер Лео явился домой пьяным и заблевал весь холл. Он стоял напротив меня, пошатываясь, икал и плакал.
— Ненавижу себя, — пробормотал он. — Я очень, очень тебя люблю, а себя ненавижу.
— Что ты пил? — спросила я.
— Водку, — сказал он, обнял меня и рухнул на пол, где и отключился ненадолго, прежде чем проснуться и вновь начать блевать.
— Нельзя давать ему спать, — сказала я, повернувшись к Грегу, — он может захлебнуться.
Мы с Грегом отнесли сына в душ. Я не видела Лео голым уже много лет, последний раз — задолго до полового созревания, когда у него еще было совсем детское тело. Правильно говорят: дуб вырастает из желудя. Я была так поражена, что не могла отвести от него глаз. Куда делся мой маленький мальчик? Помню, как я впервые взяла его на руки. Акушерка передала мне маленький, туго спеленутый сверточек и сказала:
— Вот ваш сын.
Я гордо улыбнулась — мне не верилось, что мое женское тело произвело на свет этого крошечного, но абсолютно идеального мужчину — без сомнения, самый умный поступок в моей жизни. И вот теперь не успела я и глазом моргнуть, а он стоит под душем — пьяный голый мужик. Но, помимо этого, он все еще был беспомощен, все еще нуждался в моей защите и все еще был моим крошечным сыном.
— Я всего несколько рюмок выпил, мам.
— У него сахар скакнет, — обеспокоенно заметил Грег. — Надо в больницу везти.
— Я отвезу, — решила я. — А ты оставайся с Китти.
В больнице Лео вырвало на ботинки какого-то мужчины, после чего он без сознания свалился на пол. Это было чересчур даже для закаленных скандалистов, ошивавшихся в приемной «Скорой помощи». Все они посмотрели на меня с осуждением. Что ты за мать, если позволила сыну так нажраться?
— Представляю, как вы обрадовались, увидев его в таком состоянии, — процедила медсестра, укладывая Лео в койку, и стала измерять уровень сахара в его крови.
— Да уж, я просто в восторге, — криво усмехнулась я.
Я сидела у кровати сына всю ночь. Смотрела, как с улицы в безопасное тепло больницы приводят и приносят пожилых пьянчужек и бродяг. Мое внимание привлек один из алкашей — высокий мужчина в потрепанном, но все еще сохраняющем налет элегантности костюме. С медсестрами он был вежлив и обходителен, а слова выговаривал с излишней отчетливостью, как пьяный, пытающийся скрыть, что он пьян. Я видела, как он улегся на кровать, пригладил серебристые волосы и утонченным, но привычным жестом положил рядом с собой шляпу; было ясно, что здесь он не в первый раз. Через секунду к нему подошла медсестра и, улыбнувшись, отсалютовала:
— Добрый вечер, господин мэр!
Как же он докатился до вытрезвителя, задумалась я. Пьянка за пьянкой, и он сам не заметил, как маленькая человеческая слабость вдруг превратилась в убийцу карьеры? Я повернулась к Лео. Туман в его глазах потихоньку сменялся стыдом. Он тоже обратил внимание на этого алкоголика. Мне даже не пришлось ничего ему говорить; я поняла, что он усвоил урок. Иногда, чтобы перейти к новому этапу жизни, необходим кризис. Может, роман с Иваном был нужен нам с Грегом, чтобы мы смогли двигаться дальше? Не знаю уж как и почему, но, сидя в больнице и слушая ровное дыхание своего сына, я окончательно решила оставить Ивана в прошлом и сосредоточиться на нашем с Грегом будущем.
Впрочем, жизнь моя легче не стала. Все осторожные и неуверенные попытки высунуть нос и лапы из maison du chien [28] и вернуть расположение Грега с треском провалились. При детях он делал вид, будто все нормально, а когда мы оставались наедине, разговаривал со мной сухо и очень недружелюбно.
 
— Ну, как там у вас? — однажды утром в кафе спросила меня Рути.
— Плохо, — лаконично ответила я.
— Секс?
— Отсутствует.
— Может, вам стоит об этом поговорить? — предположила Рути. — В конце концов, ты ведь у нас миссис Облегчите-душу-разговором; ты этим вообще-то на жизнь зарабатываешь.
— Я в курсе. Проблема в том, что я, судя по всему, утратила право на задушевные беседы, после того как завела роман на стороне, — грустно объяснила я.
Трудно было злиться на Грега за то, что он не хотел заниматься со мной тем, чем я с таким удовольствием занималась с другим мужчиной. А еще труднее было жить и не думать постоянно об Иване и о его поцелуях. В последние несколько дней он снова начал слать мне эсэмэски. До сих пор я сдерживалась и не отвечала ему. Хотя признаюсь честно: несмотря на все клятвы и обещания, меня так и подмывало это сделать.
Выхода у меня не оставалось — приходилось заново очаровывать собственного мужа, и первым делом следовало проглотить свою гордость — в прямом и переносном смысле. Ну и поделиться этим блюдом с Грегом. Все-таки путь к сердцу мужчины лежит не через грудь, как многие ошибочно думают, а через желудок.
— Что это ты задумала, а, мам? — спросила Китти, пока я чистила овощи.
— В смысле? — не поняла я. — Ничего, просто ужин готовлю.
— Ну конечно, — не поверила Китти. — У тебя лицо мечтательное. Я уж боялась, больше тебя такой не увижу, — грустно добавила она.
В тот момент я как раз вспоминала Ивана. Можно подумать, Китти до сих пор сидит у меня в утробе и через пуповину делит со мной все эмоции и ощущения; впрочем, она всегда чувствовала, когда со мной что-то было не так. От дальнейшего допроса меня спас звонок ее мобильного. Она читала сообщение, и лицо ее светлело на глазах. Она протянула мне телефон с эсэмэской. «Как бы я хотел быть с тобой рядом».
— От кого это? — поинтересовалась я.
— От Макса. Мы с ним встречаемся, — сообщила дочь.
— С каких это пор?
— Со вчерашнего дня.
Как же у них все просто, потрясающе; Макс позвонил Китти и предложил ей стать его девушкой. Она попросила его не вешать трубку, пока она перезвонит Джо, который был ее бойфрендом последние две недели, и скажет, что бросает его. И вот теперь Китти и Макс встречаются, хотя на самом деле они не встречаются в подлинном смысле слова. Через пару дней или недель один из них бросит второго, вероятно по телефону или при помощи эсэмэски, и начнет встречаться с кем-нибудь еще, скорее всего с лучшим другом или подругой брошенного. Отличная тренировка для будущих серьезных романов. Жалко, что с возрастом все так усложняется. Может, надо было сказать Грегу, что я его бросаю, и начать гулять с Иваном? Судя по тому, с какой частотой Китти и ее подружки бросали одних бойфрендов и заводили новых, теперь никому не нужны долгие стабильные отношения. Может, теперь актуальна последовательная моногамия, когда один любовник сменяет другого? Эх, хорошо бы отношения были похожи на замену лампочек: перегорела одна, вставляем другую.
Тут зажжужал мой телефон. Пришло сообщение от Ивана: «Как бы я хотел быть с тобой рядом».
— Дай посмотреть, — потребовала Китти, протягивая руку.
Я спрятала телефон.
— Но я же тебе свое показала! — возмутилась она.
 
— Прости, зайка, но это от пациента, — соврала я.
Китти недоверчиво хмыкнула и направилась к двери, столкнувшись по пути с Лео.
— Лео, отвали, — буркнула она.
— Датысамаотвалитыващекемсебявозомниладурамалолетняянесмейговоритьмне отвали!
Я уставилась на сына, пораженная не столько грубостью его слов, сколько скоростью, с какой он их выпалил.