Царский сплетник. Трилогия

— Можа, у него и денежка при себе есть.
— А как же! — Виталий выудил горсть монет, продемонстрировал его опешившим бандитам, ссыпал червонцы обратно и аккуратно затянул на кошеле завязки. — Но их еще надо взять.
— Ух и ни…
— Сам напросился!
В глазах бандитов вспыхнул алчный огонек. Они оторвались от своей жертвы и двинулись на ненормального купца, бросившего им вызов. Царский сплетник не выглядел мощным бойцом и казался легкой добычей.
— Ну что? Потанцуем, ребята?
Юноша ловко уклонился от удара кистеня, перехватил свистнувшую около уха гирьку, рывком подтянул не ожидавшего такого финта главаря к себе и ударом локтя свободной руки вынес его челюсть вместе с гнилыми зубами набок.
— Говорил же тебе: сам пальчиком расшатай!
Следующий удар коленкой в пах заставил главаря завизжать уже явно не мужским голоском.
— Меняй ориентацию, придурок. Девочек тебе уже нечем портить.
Виталий отшвырнул согнувшееся пополам тело главаря рванувшим в атаку бандитам, сбив на землю сразу трех нападавших так, что образовалась куча-мала, четвертого лихим ударом ноги отправил туда же и начал эту кучу обрабатывать. Бил безжалостно, со всего размаху, прямо по мерзким харям, вышибая носком ботинка зубы и ломая им носы.
— Малолеток насиловать? Я вам дам малолеток. Я вас всех, суки, без ножа кастрирую…
Закончив косметическую обработку бандитских рож, разъяренный юноша приступил к кастрации прицельными ударами ноги по причинным местам противников. Один из бандитов попытался выползти из общей кучи, и даже махнул в сторону Виталий ножом. Раздался тошнотворный хруст костей, и разбойник тут же рухнул обратно на землю с неестественно вывернутой в локтевом суставе рукой.
На этом, собственно, баталия и закончилась. Все пятеро качков лежали аккуратной кучкой на земле и не трепыхались.
— Ты их что, это… всех того? — прогудел конопатый, пытаясь подняться с земли.
— Да нет, живы вроде. — Юноша склонился над телами бандитов, прислушался, пощупал пульс, — Оклемаются. Просто в отключке.
Успокоившись за их судьбу и довольный тем, что не взял грех на душу, Виталий переключился на спасенного им парня:
— Как же это они тебя, такого бугая, в оборот взяли?
Парнишка действительно был не хилый. Под порванной белотканой рубахой бугрились мышцы, которым позавидовал бы Шварценеггер.
— Да я только из кузни вышел, и сразу — брыкс! А тут они со всех сторон навалились.
Виталий присмотрелся и понял, как отморозки сумели взять богатыря. Ноги его запутались в веревке с двумя увесистыми камешками на концах. Кто-то из разбойников ловко сумел метнуть в него боло.
— А ты, случаем, не кузнец? — Царский сплетник помог парню освободиться от пут.
— Ага. Здесь и дом мой, и кузня моя. Это ж мое подворье.
— Тебя как звать-то?
— Ванька Левша.
— Кто?!!
— Ванька Левша.
— А это не ты ли меня дрыном благословил? — начал засучивать рукава царский сплетник.
— Это когда? — выпучил глаза Иван.
— Неделю назад.
— Чегой-то я такого не помню, — задумался кузнец.
— А я напомню. Штоф я твой случайно разбил…
— Штоф? — насторожился парень.
— Штоф.
— Полный?
— Полный.
— Вдребезги?
— Вдребезги.
— Да я тебя… — Руки кузнеца потянулись к горлу Виталика. — …Оу-у-у, — Ванька Левша согнулся пополам, получив под дых.
— Вот теперь квиты, — удовлетворенно хмыкнул царский сплетник, потирая костяшки пальцев, — хотя мне от тебя в прошлый раз больше досталось. Однако причина для недовольства у тебя была уважительная. Прощаю. А теперь рассказывай.
— Чего рассказывать? — хмуро пробурчал Ванька Левша.
— Рассказывай, чего от тебя этим уродам надо было. Очень мне не понравилось, как они твою племянницу изнасиловать грозились. Потому я в ваши терки и ввязался.
— Подворье мое купцу Николе глянулось, вот он меня и подставил, — понурился кузнец.
— Вот это вот? — недоуменно повертел головой Виталик.
По сравнению с подворьем Янки Вдовицы подворье кузнеца было более чем скромное. Около двадцати соток земли, на которых располагался неказистый одноэтажный домик, кузня и просторный сарай, со стороны которого легкий ветерок доносил запах свежей древесной стружки.
 
— А чего удивляешься-то? В Верхнем граде знаешь сколько нынче землица стоит?
— Да я не знаю даже, что здесь есть Верхний град. Это как понимать? Растолкуй.
Кузнец неопределенно хмыкнул, сел на корточки и своим толстым пальцем нарисовал в пыли неровный круг.
— Сначала наш город был вот такой, маленький. Его, как положено, стеной крепостной обнесли. Да вон она, ее отсюда видно, сам погляди.
На крепостную стену, которую видно было прямо с подворья кузнеца, юноша оборачиваться не стал.
— Видел уже, дальше.
— Это была первая стена. Потом город разрастаться начал. Много новых домов вокруг построили. Пришлось еще одну стену делать, — Кузнец окольцевал первый круг вторым, размерами побольше, — Это Средний град. А город все равно растет. Ну и пришлось третью стену делать от нашествия ворогов всяких. Это Нижний град. Почти вплотную к Великой реке третья стена подошла, прямо к портовой пристани.
Ванька Левша нарисовал третий круг, а заодно изобразил и русло протекающей рядом реки.
— У вас тут и порт есть? — удивился юноша.
— А ты на чем сюда приплыл, купец иноземный? — в свою очередь удивился кузнец.
— У-у-у… на чем я сюда приплыл, лучше тебе не знать, — закручинился царский сплетник, — До сих пор подозреваю, что в ходе очередного журналистского расследования деятельности какого-нибудь наркобарона тему слишком хорошо вкурил. Однако не надо о грустном. Ты лучше не отвлекайся. Рассказывай, что дальше было.
— Чего там рассказывать. Местный я, коренной. Кузнец потомственный. Мои предки испокон веков здесь жили, когда и града-то не было. Так, деревушка махонькая стояла. Мой прапрадед каменщикам первую стену сооружать помогал. Вот землица-то и оказалась в Верхнем граде. Кузня, дом, банька. А я тут еще и столярную мастерскую построил, — кивнул Ванька Левша на здание, которое Виталий сначала принял за сарай. — Люблю это дело. С детства деревянные ножи, мечи, сабельки из дощечек вырезал, а потом в кузне такие же выковывал. Во всем Великореченске лучше меня никто мечи да ножи с рукоятями узорными еще не ковал. Вот Никола-купец и попросил меня нож ему богатый изготовить. Каменьями самоцветными ножны украсить. Две гривны на материал не пожалел, обещался, ежели нож хороший справлю, рублем серебряным потом отблагодарить. Ну выковал я ему нож булатный, ножны узорные лалами да яхонтами отделал. При нем во-о-от такие гвозди, — развел руки кузнец, — ножом, как капусту, порубал. Ни одной зазубринки на лезвии не осталось. Им наковальню строгать можно!
— И как, одарил тебя рублем купец?
— Одарил. При свидетелях, да при этом приговаривал, что цельных три золотых червонца мне на материал выделил. Хотел я его было пристыдить, да не стал. Думал, так просто, перед людьми бахвалится, богатством кичится. А через неделю приходит Никола со своими людьми и обломки ножа мне под нос сует. Ты что ж, говорит, такой-сякой, мне за такие деньги простую железку подсунул? Обида меня взяла. Я ж сразу по разводьям увидел, что какой-то хитрец его в горне специально перекалил и в воду потом сунул. Моей ковки ножи так просто не ломаются. А купец все разоряется: возвращай, говорит, обратно мои деньги в размере трех золотых, да еще и рупь серебром, что я тебе пожаловал. А ежели, говорит, нечем возвращать, подворье свое мне отдавай! Сроку тебе десять ден. А откуда у меня такие деньги? Я ж его гривны все на материал пустил. Заработать?
 
— Так он меня так ославил, что все заказчики от меня, как от чумного, шарахаются…
— Ванька Левша безнадежно махнул рукой.
— Ясно. Стандартный рейдерский захват.
— Чего? — не понял кузнец.
— Ничего. Это выходит, купчишка за три жалких золотых все твое хозяйство вместе с землей оттяпать хочет?