Ларец Душ (ЛП)

- Я только сверюсь с нашим календарём, — пообещал Серегил.
Вскоре заявилась и их давняя приятельница Эйруал, она же — одна из прошлых пассий Серегила, и владелица одного из самых элегантных борделей на Улице Огней, украшенного розовым фонарём. Её окружало несколько протеже. Королева ввела моду на очень высокие воротники. Эйруал же и её куртизанки, конечно, не могли не следовать веяниям моды, но одновременно полностью попирали её: лифы их платьев были сделаны из расшитых драгоценными камнями кружев и имели высокие кружевные же воротники, однако столь прозрачные, что практически ничего не скрывали. Эйруал была наполовину зенгати, и именно её экзотическая красота снискала ей популярность на Улице Огней. Но дело было не только в её внешности: она наслаждалась жизнью во всех её проявлениях и заботилась о том, чтобы так же поступали и окружающие её люди. С ней вместе пришла великолепная Мирриция, чьи чёрные волосы, уложенные в затейливую причёску, посверкивали сапфировыми шпильками.
- Мои дорогуши! — воскликнула Эйруал и громко расцеловала Алека с Серегилом. — Какого чёрта вы не заведете себе домик в деревне, чтобы поскорее увезти меня туда?
- Сбежать в деревню, лишив себя всех прелестей городской жизни? — Серегил поёжился. — Да я и неделю там не выдержу!
- И тем не менее тебя сроду не видать, — прибывшая вслед за Эйруал Леди Силлия со своей нынешней любовницей, знаменитой актрисой Лавинис, встала позади Эйруал, посмеиваясь над Серегилом. Даже издалека Серегил ощутил отчётливый запах вина, исходивший от обеих. — И куда это, скажите на милость, вы оба запропастились?
- Уверяю вас, это тоже исключительно городская местность, — засмеялся Серегил. — Я же должен присматривать за своими вложениями. Не каждому дано родиться с золотой ложкой во рту.
Периодические отлучки Алека и Серегила, естественно, не могли не вызвать разных толков, однако за многие годы Серегил так наловчился вешать лапшу на уши собеседнику, что мало у кого возникали лишние вопросы. И Алек очень быстро перенял эту его манеру.
Гости всё прибывали, и Серегил подал знак музыкантам, которые затянули премилую мелодию, пока не для танцев, а для поддержания общего настроения. Всех, конечно же, притягивали к себе накрытые столики в дальнем конце зала, на которых были представлены во множестве и контрабандные деликатесы, завезенные из Ауреннена и Зенгата.
Иллия с мальчишками сразу же нашла себе приятелей и исчезла в саду.
Смешавшись с толпой гостей, Алек увидел, как Теро озирается по сторонам с каким-то странным выражением на лице.
- Что случилось? — поинтересовался Алек.
- Ничего, просто мне показалось, что я почувствовал….нет…нет, ничего. Замечательный праздник, Алек!
- Я очень рад, что ты здесь. И угадай-ка кто ещё приехал.
- Не имею представления.
- Атре, тот майсенский актёр, о котором мы тебе рассказывали!
Алек оглянулся, ища Атре.
- Не вижу его, но он где-то здесь. Если я его разыщу, я вас с ним познакомлю.
У Теро, похоже, эта идея не вызвала особого энтузиазма.
- И ты обязательно отправишься в театр вместе с нами, — непререкаемым тоном проговорил Алек. — Ты слишком много времени торчишь в этой своей башне.
- Да, как-нибудь, при случае. Я жутко занят.
Алек усмехнулся.
- Ты всегда так говоришь. Ладно, как бы ни было, я очень рад, что ты приехал сегодня.
Из толпы появился Серегил и взял Алека за руку.
- Пора начинать, тали. Давай, исполняй свои обязанности.
- Поговорим позже, Теро, — сказал Алек, увлекаемый Серегилом к банкетному залу. — И я не отстану с театром….
Однако маг уже растворился в толпе, конечно же, не утруждая себя никакими обещаниями.
Даже и не скажешь, что нынешнее лето выдалось полным лишений. Рядом с тарелками с холодной нарезкой из утки, отварными омарами, масляной рыбой, а также между плошками с маринованными улитками и запеченными овощами в лимонном соусе, высились горки плоских сельдерейных хлебцев. К столам приставили Аната, юного поварёнка, чтобы он охранял еду от собак, которые, шныряя между гостями, не сводили со столов своих жёлтых глаз.
 
Алек взял в руки хлеб и разломил его надвое, а затем совершил возлияние во имя Четверки, тем самым начиная пир.
Когда с едой было покончено и было выпито сладкое вино, настало время открывать подарки и выражать свой восторг: там были перчатки, кольца, серьги, дорогостоящие драгоценные побракушки, вина, вышитые носовые платки от нескольких юных дев, и тому подобное. В связи с нынешней обстановкой, многое было уже поношенным. Однако Алек уделил положенную толику внимания каждому из подарков, а затем пришло время чудес и танцев.
- Позвольте? — сказал Теро.
- Если пожелаешь, — подмигнул ему Серегил. — Рансер, приведи-ка, пожалуйста, ребятишек.
За долгие годы уже стало чем-то вроде традиции оживлять настенную роспись в их гостиной, что и делали периодически разные маги, приятели Серегила. Лиственную рощу с видом на отдалённое море населяли всевозможные причудливые звери и прочие существа, от огненных саламандр до играющих на арфах кентавров.
Нынче ночью Теро наколдовал драконов. И не только огромных, летавших там, вдали, но и маленьких фингерлингов, так часто встречающихся в Ауреннене. Они замельтешили в нарисованной осенней листве, взмывая вверх меж нарисованных стволов, порхая между ветвей. Для скаланцев это было истинное чудо, плод причудливого воображения, для Алека же с Серегилом — частичка их родного дома. Вскоре там появились и певчие птички с золотым оперением, а затем, возникнув прямо из-за дверей, вокруг залы, в деревьях проплыл огромный дракон, который хищно поглядывал на посетителей вечеринки.
Пока все хлопали и смеялись от восторга, Серегил ухватил Алека за руку и потащил на широкую лестницу, остановившись на её середине. Там он поднял кубок с вином и провозгласил тост в честь Алека:
- За моего возлюбленного!
- Который наконец-то стал достаточно взрослым, чтобы все перестали над ним трястись, — добавил Микам, тоже поднимая свой кубок.
- Скаддал! — пискнул из толпы Лутас.
В ответ раздались смех и возгласы одобрения, а затем начались танцы.
Алек с Серегилом возглавили первый круг, а затем разделились, чтобы пройтись по кругу со своими гостями.
Так случилось, что в паванне Серегил оказался в паре с Атре.
- Так вы всё же появитесь снова в нашем театре, милорд? — спросил актёр, бросая на Серегила слишком медовые взгляды, медленными шажками двигаясь рядом с ним в танце.
- Вот только не надо отрабатывать на мне эти свои приёмчики, — рассмеялся Серегил.
Ответом ему была ослепительнейшая улыбка:
- Всего лишь дань восхищения, милорд!
Мимо них под руку с Исмай, племянницей Килит, проплыл Алек. Он вопросительно глянул на Серегила, но тот лишь подмигнул ему в ответ.
- Леди Килит сказала мне, что вы с Лордом Алеком являетесь самыми страстными покровителями искусств во всём Римини, — сказал Атре. — И это заметно, по тому, кто нынче у вас в гостях.
Похвала, конечно, была весьма сомнительной, однако в толпе гостей, действительно, было довольно много поэтов и художников, некоторые из которых уже собрали вокруг себя небольшие кружки благодарных слушателей. Самый знаменитый из них — и одновременно самый заносчивый — поэт Донеус, был как всегда, в центре наиболее многочисленной и юной толпы почитателей. Возвышаясь над ними в своём потёртом бархате, он декламировал богатым и зычным голосом какой-то свой новый опус. Знаменитый скульптор Равинус, который не так давно представил на суд зрителей свою знаменитую статую с изображением последней из Королев — Идрилейн, установленную на Храмовой площади, размахивал руками, что-то объясняя Лорду Цимеусу, очевидно какой-то из своих мастерских приёмов.
- Вы преуспели в покровительстве, — заметил Атре.
- А вы в лести, — парировал Серегил. — Если не ошибаюсь, вам нужен спонсор для вашей новой постановки?
Атре ничуть не смутился этим.