Большой мир (СИ)

Отдача может убить или лишить разума, и ощутив всю полноту атаки на мозг, я поверил в эту угрозу.
Тем не менее, со мной было все в порядке, а значит мой эксперимент сравнительно безопасный. Конечно, я мог ошибаться, и шанс на смерть маячил совсем недалеко. Но с таким же успехом этот шанс держится рядом с каждым встречным магом этого мира. И не только магом. Кулаки не выстоят перед стрелами или клинком.
Мечом, кстати, тоже стоит поучиться махать. Все-таки, я всегда был бойцом ближнего боя и держать в руке крепкую сталь было бы не лишним. Стрелы всегда могут закончиться, но даже тупым металлом можно убить.
Убить.
Убить тварь.
— Стоп, — оборвал я поднимающийся гнев.
Вспоминая о том, чье имя не было сил произнести без сжимающихся до хруста кулаков, я терял контроль над любыми мыслительными процессами.
Я хотел сформировать структуру и выпустить ее по ближайшему кусту, но ничего не произошло. Занервничав, я начал повторять процесс раз за разом, пока алая сферка все-таки атаковала ничем не заслужившее моего гнева растение, и огонь поглотил куст.
И снова в голове один вопрос: что это было?
Обмозговав ситуацию, единственным выводом напрашивался — откат. Когда впервые идешь в зал и начинаешь рвать мышцы, не поднимая до этого ничего тяжелее мышки или своего верного друга, случается так, что через день на ногах стоять нормально не можешь. Видимо, я «надорвал мышцу», и Сосуд заблокировал выход маны. Наверное.
— Одни догадки, черт возьми, — фыркнул я и пнул подвернувшийся камешек.
Я обратил внимание, что мои коричневые ботинки за время бегания по лесу порядком износились, и тут же, вспомнив, как Сорас презентовал дареную мне одежку, на душе стало холодно. Леа и целитель были невероятным чудом, которое свалилось на меня сразу после попадания в этот мир. Мне было дорого все, что я получил от этих эльфов, и очень не хотелось расставаться ни с чем из этих вещей. Я потрогал болтающийся за спиной лук и словно почувствовал заряд энергии.
Без колебаний, я зарекся навестить старика и Леа, как только встану на ноги, и отплатить им за спасение. Знаниями. Если выживу.
Если это был откат, то он длился около трех минут. Бежал я недолго, и вплоть до выпуска структуры не могло пройти больше времени.
Но что являлось причиной пойманной отдачи?
Переворошив воспоминания о проделанных опытах, я не заметил ничего странного, вплоть до попытки создать огненную сосульку. Причем саму структуру-то я создал и увидел её своими глазами! Но что произошло потом и почему меня накрыла отдачей — вот вопрос.
Уже не закрывая глаза, я представил себе ту же картинку и с вылетающим из груди сердцем наблюдал за сотворением конусообразного оружия. Как и в случае со сгустком огня, его очертания сформировывались, искажая воздух, как раскаленный песок.
По мне снова прилетела Отдача, и прогулка по дороге с названием «боль» повторилась. Меня скрутило, и я, не в силах устоять, завалился на землю. По прошествии нескольких секунд, весь эффект Отдачи как рукой сняло и, поднявшись на ноги, я зашагал с прежней скоростью.
Чертовски больно и удивительно скоротечно. Так ли это происходит всегда, или меня щадит ничтожность используемой маны?
Я замер на месте, оценивая зацепившуюся за сознание идею и воскликнул, когда до меня наконец доперло:
— Мана! Какой же я идиот все-таки.
Новая структура была визуально определенно меньше, чем выученная со свитком, а я влил в нее маны столько же. Логично ведь, что чем больше структура, тем больше требуется маны, и Отдача — это возврат нереализованной маны. Видимо, когда направляешь ее в дело, а не просто выпускаешь вникуда, остатки возвращаются, да с музыкой.
Но как Шиадан определяли нужное количество маны для создания структур? Метод проб и ошибок очень даже не подходит, ибо есть структуры посильнее, и отдача у них наверняка не такая щадящая. Вряд ли Шиадан представляют собой расходный материал, трупы которых только и успевают сжигать по мере новых испытаний.
— Контроль чертовой маны, — ответил я сам себе. — Что-то сегодня я разговорился в одиночестве. Может это подступающая шиза?
Усмехнувшись, я немного пробежался и, нагнав повозки, решил пробовать дальше. Раз отдача меня пока не убивает, значит должна сделать сильнее.
Затраты на изначальную структуру равны пяти ферам, и если представить огненный конус в половину ее размера, получится два с половиной фер. Но как рассчитать, когда прекратить поток?
Да и вообще, зачем уменьшать сосульку?
— Эй, Каин, — услышал я голос Сокша. — Ты чего весь в пыли и плетешься за повозкой, как раб на привязи?
— Прогуляться решил, — буркнул я, удержавшись от более едкого ответа.
Мой творческий полет был прерван подскочившим Мямлей и его долговязым наездником.
— Ааа, ну ясно. А мы тут запереживались все, знаешь ли. Ты ж лесной, вдруг заблудился по дороге, — заржал Сокш.
— Не переживайте, господа хорошие, я потеряюсь только трупом, — гордо сказал я и ухмыльнулся. Даже если шутит, все равно приятно, искать ведь поплелся.
— Давай, в общем, не отставай сильно, — сказал Сокш и направил мямлю назад.
Я провел его взглядом и тут же услышал гневные крики пустого желудка.
Да, поесть, впрочем, стоило, а то так и вусмерть наэкспериментироваться можно. Впереди еще не один день дороги, и какое-никакое время есть.
Вырванный из своих дум, я заметил изменения в погоде. Стало темнее, а ветер усилился. В воздухе запахло озоном, что предвещало грозу и неприятности. Быть застигнутым посреди средневекового путешествия ливнем — весьма дерьмовая перспектива. И несмотря на то, что это был мой первый опыт, я хорошо понимал, что нас ожидало.
В который раз мои мыслительные изыскания отстегивали меня от реальности так лихо, что я терял не только ощущение времени, но и окружающих изменений.
Нагнав повозки, я запрыгнул на свое местечко и, порывшись в мешке, достал завтрак, приготовленный Ларой.
Эта пышка определенно знала толк в еде. Холодный, но все так же пахучий рогач выглядел превосходно. Запеченный до коричневой корочки, он даже испускал сок, когда зубы рвали мягкое мясо. Фляга с местной брагой была менее привлекательным продуктом, но все же, в благодарность за старания, я ее пару раз опрокинул. Скривившись, закусил мясом и коркой хлеба. Или не хлеба. В общем, чем-то напоминающим выпечку.
Хотя, почему Лара-то, скорее всего это готовила ее мать, которую я даже краем глаза не увидел. Но пышка постаралась и набила мешочек. Было сомнительно, что металлическая фляга, обитая кожей, входила в состав порции за медную монету.
— Спасибо, пышка, — сказал я вслух, улыбнувшись.
— Ты тут про Ларочку что ли мечтаешь? — захохотал Ворак.
Как же они любят неожиданно подскакивать, черт возьми!
— Ага, мечтаю, — ухмыльнулся я. — Батя говорил, что лучшая баба та, кто умет готовить. А матушка Лары определенно научила дочь всем премудростям кулинарии.
— Куле… что? — склонил голову Ворак.
— Кулинарии, — поправил я. — Это та же самая готовка, только с пристрастием.
Ворак поморщился, видимо обдумывая мои лингвистические навыки.
— Батя у тебя очень странный. Вроде и мудрость изрекает, но тут же всякой глупости учит. Ты лесной с рождения, как я понимаю?
— Ага, с самой утробы, — бодро солгал я.
— Утр… Тьфу, — сплюнул охранник. — Иногда вообще не понимаю, что ты несешь. Ну, да ладно. Впереди развилка, и дальше снова лес, но до ближайшего Двора допрем уже только завтра, так что ночевать снова среди деревьев. И под дождем.
По голосу был ясно, что эта перспектива его тоже никак не радовала.
— Слух, Ворак, а что такое Отдача? — спросил я, сменив тему. Уж больно интересно было узнать мнение другого атлана по поводу этого устрашающего всех разумных эффекта. А ночевка в лесу не впервые, даже дождь не так пугал, сколько мучал интерес к чарам.
— Отдача…  — протянул охранник. — Это такая баба, которая приходит ко всем идиотам, которые решаются играть с созданием структур. Но готовит она не еду, а превращает твой мозг в кашу. Так говорил наш учитель. А что, решил опробовать ее на себе?