Товарищ Резак (СИ)
У меня, наверное, что-то с лицом, потому что Трах опять заржал:
— Чтобы он не орал, она ему рот зашивает, когда уходит, когда приходит распарывает. Сама стопочку выпьет, и ему по капельке заливает. Могут говорить они и час, и два, и бывает по паре суток могут засидеться за душевными разговорами. Всё вспоминают как у них было. Что они там говорят не знаю, но мычит он так, что мои тёлки в углы зажимаются, чувствуют что-то и боятся, даже к еде не выходят. А потом перед уходом опять ему рот зашьёт, все аппараты включит, салфеточками протрёт и в губки поцелует. Всё как предсказано, имя менять нельзя пока он живой.
— Да Трах, всё чудастее и чудастее тут рассказы.
— Ты же любитель интересных историй, неужели не удивил?
Ответила за меня, похоже, моя вытянутая рожа и отвисшая челюсть.
Прошла смена стаканов и смена бутылок. В моём стакане оказалось грамм семьдесят виски с выдержкой больше ста лет. Не смеси, в который входит виски с выдержкой больше ста лет, а именно виски с выдержкой больше 100 лет. Трах поднял стакан:
— Ну давай, чтобы нам в такой долгий ящик никогда не загреметь, лучше конечно без этого, но если вдруг придётся, то чтобы сразу, — выпил залпом.
Несмотря на свою трудовую деятельность, Трах был вполне добродушным человеком. Не без ехидцы, но приятным собеседником, с большим кругозором и повёрнутым коллекционерам спиртных напитков. Он мог часами рассказывать о кальвадосе, роме, виски, бурбонах, арманьяке и прочих напитках, о которых я даже не слышал. При этом даже в рамках обычного виски он находил сотни отличий между шотландским и ирландским, а американский виски — в народе бурбон, и обычный виски для него были напитками из разных вселенных. Что уже говорить, о всём остальном? Коллекция в его каптерке была собрана вообще из запредельных, на мой взгляд экземпляров. 20–30 лет выдержки, это был тот порог, после которого бутылка имела право разместиться, на какой-нибудь дальней верхней полке. Звезды его коллекции имели клинически не адекватные сроки выдержки, и такую-же редкость. Самое странное, что он полностью игнорировал вина, как класс, категорически, вообще, ни одной бутылки, только крепкое. Заметил я на полке и бутылки, которые от из Города Развлечений приволок. Демонстрация коллекции продолжалась…
Глава 30. Резак. Женский список
Гайку я нашёл у себя в комнате. Вернее, открыв глаза, увидел мою подругу, сидящую в кресле и внимательно меня рассматривающую. Всё остальное я узнал из её пояснений:
— Это наш номер, мы тут теперь живём, а тебя вчера гвардейцы сюда принесли. Сказали, что Траха у себя в кабинете оставили, а тебя, на режимном объекте, без должного надзора оставлять не положено. Это почти сутки назад было. Что у вас там за такое вредное и тяжёлое производство, после которого сутки отсыпаться надо?
Сполз с кровати, хлебнул живчика, и начал пробовать перебраться в ванну.
— Тебя сегодня вечером твой деловой партнёр на технологическое совещание в кабак перед гостиницей позвал. У тебя всего пара часов до планёрки осталось. Не опоздай, — продолжила издеваться подруга.
Прибыл я вовремя, хотя и с опухшей рожей.
— Когда я крайний раз принес коробку с калом и банку с мочой своему психотерапевту, он на меня так орал, что сразу и не поймёшь, у кого из нас с головой не в порядке, — начал Трах с традиционно поучительной истории.
— И тебе здравствуй!
— В этом ангаре мало кто бывает, так что извини, хотел тебе всю коллекцию показать, но даже в Стиксе столько выпить не получается, а похвастаться хочется.
На столе появилась очередная бутылка эпического разлива, а беседа пошла своим руслом.
— Резак, вот скажи, зачем ты этих нимф ловил? Тебе не всё равно?
— Я просто знаю, что надо, я судья и обязан. Все остальные умения мне даны именно для этого, но могу и в личных целях пользоваться. Без этих умений я бы был никто. Да и сюда-бы вряд ли добрался. Я просто наказываю тех кто заслужил. Я не собирался оголять, насиловать, отрезать половые органы, выкалывать глаза, снимать шкуру, скальпировать.
Трах ухмыльнулся:
— Хороший список, чего ты не собирался. А не можешь огласить список чего ты собирался?
— Ты хочешь сказать, что такому опытному производственнику как, ты у меня есть что рассказать?
— Всегда интересно мнение стороннего специалиста.
— Ты лучше расскажи, почему тебя так называют.
— А, это просто, даже буднично. У нас тут девчонки вниманием не обижены, но и одеждой себя не обременяют, а то каждый раз вот это всё снимать. Прихожу бар, после работы, заказываю себе столик в уголочке и какой-нибудь там чаёк на травах, а она такая подходит, притрётся, в ушко лизнёт: «Вау, какой сладенький, а я бы от солёненького не отказалась», а я им — «Извините девочки, но я пришёл чайка попить, музыку спокойную послушать, у меня релакс». Вот они мне такое издевательство и придумали, знали бы они как правы.
Нас неожиданно прервали. Надомной нависла квадратная рожа с перекошенной гримасой. Трах одними глазами показал, что страхует. Громила стоял набычив грудь и всем своим видом показывал, что его надо ударить, а он ответит, и мало мне не покажется. Я пробил связку — пах, горло, висок, труп. Ну он же не к девочкам подошёл? А может думал, что и к девочкам? Мы этого точно не узнаем, он с собой в могилу унёс эту тайну.
Несколько быков рядом выхватили ножи и пистолеты, но воспользоваться этим не успели. К башке того, что с пистолетом, был приставлен ствол дробовика. Пару с ножами на прицел взял вышибала бара, который держал два Бизона с лазерными прицелами.
Бармен держал в руках помповик и злобно рычал:
— Ты же знаешь закон города, только ручками, перья и стволы убрали. За поломанную мебель платят те, кто на ногах стоит.
Он дождался пока разрядят пистолет, в один карман сунут обойму, а разряженный ствол очутиться в кобуре. Двое других, ругаясь, сунули ножи в ножны и сняв, положили их на барную стойку. Только после этого, ствол дробовика убрали, а вышибала сунул бизоны в подмышечную кобуру.
— Резак нам надо сваливать, не нравиться мне это внимание, — шепнул на ухо мой товарищ.
Я согласно кивнул, и мы вышли на другую сторону улицы, через кухню заведения.
— Не здоровое что-то началось, — начал Трах — Я раньше по двое суток тут пьяным на полу валялся, через меня все переступали, но пальцем никто не трогал. Меня тут все знают. Этих на входе уже гвардейцы ждут, поговорят, я стукнул кому надо, но неправильно это. Мы за чернотой живём и чужие тут не шастают, никогда такого не было.
— Может ещё кому-то дырки нужны? Вы в основном с пятиэтажки сестру вытаскивали, а тут мы под чистую третью перезагрузку их выгребаем. Так хоть какие-то шансы были дёрнуть сестричку, а теперь мы их всех захапали.
— Может, но для этого им такой как я иммунный нужен.
— Так они на тебя и охотились, просто я неудачно подвернулся, или вообще оба сразу и вместе.
Зашли в лавку оружейников. Трах попросил закрыть дверь и никого не впускать. Его тут прекрасно знали, и сделали всё, не задавая лишних вопросов. Толстые, пуленепробиваемые стёкла и массивные решётки давали некоторое чувство защищённости. Он отписал с коммуникатора несколько сообщений и через десять минут вплотную к дверям припарковали инкассаторский внедорожник.
Прочитав ответную почту, мой товарищ пояснил обстановку:
— Ты сегодня у меня поживёшь, а Гайка сейчас танки ремонтирует, вечером вас в военном городке в казармах разместим, её сразу туда привезут. Этих уже на быструю опросили, утверждают, что просто рожу набить захотели.
— А их случайно милая девчушка об этом не просила? А потом попросила забыть, что они её видели.
— Резак, я тоже о неприкаянной нимфе сразу подумал, но пока с ними Самка не поговорит, достоверно сказать нельзя. У тебя вообще без участия сумасшедших женщин что-то бывает?
— Да, бывает. Одна скукотища, найди, отрежь, принеси. Женщины нам даны, чтобы дарить радость и развеивать уныние.