Пустой (СИ)
Темную, беспросветную, лишающую надежды, словно наглухо запечатанный глубокий колодец, доверху наполненный черной вязкой жижей. На дне того колодца, быть может, и спрятано то, что раньше было моим настоящим, а теперь кануло в небытие.
Я покивал в ответ на успокаивающую речь Тимофея. И впрямь немного легче стало, то ли от его слов, то ли от моих мыслей, неважно. Главное, это уверенность в том, что все будет хорошо. И с Настасьей, и с её подружкой-лучницей, с Дедом Василием и оберегаемыми им женщинами, и детишками, с Тимофеем и Дядькой Прохором, даже с высокомерным верзилой Фёдором, да и со всеми остальными тоже.
Глава 10
Глава 10. Антошка.
Внезапно движение немного растянувшегося отряда замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Впереди что-то происходило, раздавались возгласы, крики, кто-то с кем-то спорил. Другой голос, в котором я без труда опознал скрипучую речь крестного, ответными криками пытался угомонить споривших. Попутно что-то выспрашивал у еще одного участника беседы, тихий голосок которого был еле слышен сквозь крики, никак не унимавшихся спорщиков.
Стоять на месте и ждать оглашения причин задержки не хотелось, поэтому стал потихоньку протискиваться в голову отряда. Моему примеру последовал любопытный исследователь всего, что подвернется под руку, Тимофей. Он тоже не собирался пропускать непонятное событие.
Выбравшись в первый ряд, во время движения частично перемешавшийся со вторым и третьим рядами, встал возле симпатичной девушкой в платке и сарафане. Несмотря на произошедшее, она умудрилась сохранить свежий вид и чистую одежду. Ко всему прочему на хорошеньком личике был явственно различим средневековый макияж: подведенные чем-то черным брови, нарумяненные щечки и на лицо какая-то белая пудра нанесена. На мой взгляд, такая косметика только портила естественную красоту девушки, да и в наше время женщины зачастую перегибают с “боевой раскраской”. Но мода — есть мода, у нее свои законы.
Между тем, действо, остановившее движение отряда, продолжалось. Причиной его был мальчонка, я его сразу узнал. Тот самый мальчуган дергавший мать за подол на стене, который по странной прихоти моих галлюцинаций, показался мне гипнотизером. Глупость конечно, но в тот момент мне казалось, что это и впрямь так.
Сейчас мальчонка стоял прямо перед толпой, сжимая в руках оструганную палочку и глядя расширенными глазами на спорящих взрослых. Начала спора я не застал, да этого и не требовалось, причина его продолжала озвучиваться и сейчас. Спорщиков было двое: Фёдор и Ловкач, рядом с ними стоял бородокосый, но сейчас он молчал, глядя на воинов, стоявших друг против друга.
— Ты не хочешь, не иди, к тому ж, тебя и не зовет никто! — Ловкач стоял, скрестив на груди руки и смотрел на оппонента в упор и во взгляде этом не было и намека на дружелюбие. Были они практически одного роста, но Фёдор явно выигрывал по комплекции. Широченные плечи, мускулистые руки и прочие атрибуты бодибилдера, делали его кажущимся вдвое больше худощавого Ловкача.
— Олег, я пойду, но вместе со всеми! Нельзя счас делица, и так воинов нет, а ты есче увести хотишь половину!
— Кто тебе сказывал про половину, я позвал пару-тройку ребят, кто сам вызовется. А тут кажный готов идти, токмо ты чегой-то не хотишь, можа струхнул?! — после этих слов и так красное лицо верзилы, раскраснелось еще больше. Он стоял, слегка наклонив голову вперёд, словно не слышал, что говорит Ловкач, неизменный двуручник был на привычном месте, под мышкой.
— Я?! Струхнул?! — амбал ещё больше приблизил лицо к стоявшему в расслабленной позе оппоненту. Голос его повысился, переходя на крик. — Ты слова то подбирай, с кем говоришь то?! Я тебе не сопляк какой, а ну пошли раз на раз, честным оружьем, без даров!
— Пошли, коль хотишь, токмо потом… — Ловкач уже доставал меч из ножен, но тут, не вытерпев, вмешался бородокосый.
— Вы чегой удумали, балбесы?! Надобно на помочь Деду идтить, а вы тут друг с другом биться собралися! — он встал между оппонентами, спор которых чуть не перешел в поединок на мечах, отчего те сразу отступили друг от друга. Да уж, а говорят, что дуэли главным образом происходили в восемнадцатых-девятнадцатых веках, а тут за день уже второй сорвавшийся поединок, причём один из участников был вероятным участником обоих. Хотя, может это просто Фёдор такой конфликтный человек, мало ему боя с одержимыми, охота еще и с соседями по посёлку подраться.
— Не я это предложил, просто отказаться не мог. — ответил ровным спокойным голосом Ловкач.
— Значица я тут крайний сызнова… — Фёдор пытался шагнуть к невозмутимо замершему оппоненту. Но крестный остановил его. Я думаю, эта невозмутимость и спокойствие, с которым Ловкач не расставался на протяжении всего спора, больше всего раздражали не на шутку рассвирепевшего верзилу.
— Кончай лаяца, аки дурные псы! Коли сами сговорица не могете, решу я! — бородокосый поставил ноги на ширину плеч, упер руки в бока, оглядел замерший отряд.
— Дядь Прохор, я все равно пойду, ты меня знашь. Тама Алёнка с Ксенькой. — снова высказался Ловкач. Слова он произносил негромко, но твердо, по его тону можно было понять, что спорить бесполезно. Но крестный, как оказалось, и не собирался спорить.
— Да стой ты уж, я и не сказывал суппротив ничаго, надобно тебе есче пару бойцов дать.
— Я тожить пойду, дядь Прохор! — дрогнувшим голосом произнес протолкнувшийся вперёд Тимофей, кажется, он и сам не ожидал от себя такой выходки. Его лицо то белело, то краснело, но слегка подрагивавшие губы были плотно сжаты, а во взгляде читалась решительность.
— Иди уж. — бородокосый махнул на него рукой и обратился еще к одному из воинов второй шеренги. Из-за плеча у него выглядывали древки четырёх сулиц, на поясе висел чекан, а широкая борода, формой напоминавшая штыковую лопату, ложилась на, прикрывающий тело, кожаный доспех. — Феофан, давай чтоль с ними, пригляди за юнцами беспутными!
— Добре! — гулко бросил лопатобородый суличник, важно кивнув и степенно подойдя к ожидающим его добровольцам.
— Не рассусоливайте тама, по-скорому, без заминок! Мы тута, встанем, пожалуй. Раненными пока займемся. Шуруйте уж! — дал последнее напутствие бородокосый и отвернулся раздавать указания. Но тут принесший весть мальчишка, дотоле молчавший, подобрался к крестному и подергал того за низ кольчуги.
— Тятенька Пьехой, мозна я с йими пайду? А то миня мамоська патияит сусем! — маленькие глазенки просительно уставились на командующего. Для мальчонки низкорослый тятенька Прохор, наверняка, казался очень большим и суровым дядькой. Он замер перед крестным, словно маленький котенок, выпрашивающий молочка у хозяйки.
— Эгей, Антошка, не боись, не потеряет тебя маманя! Счас дядьки за ней сходют, глазом не успеиш моргнуть, а она уж тута окажеца. — разговаривая с мальцом, бородокосый чуть наклонился, и при каждой фразе покачивал головой, вдобавок активно жестикулировал руками. — Энто вот дядька Пустой, он тебе счас расскажет, как кусача поленом кормил и арбалет свой даст подержать!
— Крестничек, кончай без делу стоять, займись дитем. — это он уже мне. Сказал и отвернулся, оставив меня разбираться с ребёнком. Вот те на, раз — и в няньки записали!
Нормальные герои фантастических фильмов и книг, попадая в другой мир или в прошлое, начинают активную деятельность. Они свергают темных властелинов, спасают прекрасных принцесс, учат местное население передовым технологиям, побеждают армии нечисти, становятся величайшими магами и воинами, снова спасают принцесс и делают еще массу похожих вещей. Но не в одном сюжете книги, ни в одном сценарии фильма не бывало героя, превращающегося в няню, доблестно готовящую манную кашу и отважно стирающую обкаканые штанишки.
Хотя, со штанишками я, конечно, перегнул, возраст у мальца явно не тот, чтобы до сих пор не познакомиться с горшком. Да и манную кашу меня никто не просил готовить, да и не с чего и негде. Просто занять ребёнка на время, пока не вернётся его мама, делов то! Заодно узнаем, насколько хорошо у меня получается ладить с малышами.