Найденыш 4. Восхождение (СИ)
Возле трапа его ожидали трое мужчин, одетых легко несмотря на утреннюю прохладу — в светлых рубашках с короткими рукавами с демонстративным показом мощных бицепсов. Брюки у всех были разного цвета, от бежевого до светло-серого, и как будто одного фасона. Одна контора, мелькнула усмешка в глазах Волошина и пропала.
— Капитан Загоруйко, — представился первый из них, самый матерый, с квадратной челюстью и взглядом опытного волкодава исподлобья.
— Старший лейтенант Бессонов, — сделал шаг вперед мужчина с ярко-рыжей шевелюрой и удивительно плавными движениями, в которых чувствовалась грация дикого лесного кота.
— Старший лейтенант Кирсанов, — третий сотрудник старался быть блеклым и ничем не выделяющимся на фоне колоритных товарищей. Взгляд плавающий, отстраненный, лицевые мускулы застывшие.
— Волхв? — догадался барон, почувствовав, что не может сконцентрироваться на его лице.
— Так точно, — кивнул Кирсанов. — Седьмой ранг волхва наружного слежения.
— Уже классификацию ввели? — удивился Волошин.
— Никак нет, господин барон, — нейтрально ответил Загоруйко. — Антон сам себя классифицировал. Он у нас уникальный в своем роде.
— Весьма интересно, — хмыкнул барон, оглядывая помощников. — Вы в курсе, кто я?
— Так точно, господин генерал, — без капли улыбки ответили все трое, а Загоруйко добавил:
— Нас предупредили, кого именно мы будем сопровождать. Для нас это большая честь!
— Ладно, проходите в самолет, нечего столбами на виду у любопытных торчать, — проворчал Волошин, радуясь про себя, что в ведомстве его помнят и передают по цепочке фамилию бывшего Директора ИСБ. Морды, вон, довольные.
Откуда-то вынырнула симпатичная стюардесса и защебетала, чтобы господа располагались в салоне, как им удобно. Как только самолет взлетит, она принесет напитки, и хочет узнать о предпочтениях пассажиров. Мужчины переглянулись и дружно уставились на главное действующее лицо, от которого зависело правильное времяпровождение в воздухе.
Самуил Игоревич коротко усмехнулся, первым прошел по бархатистой синей дорожке вглубь салона, в котором, в отличие от обычных самолетов, не было кресел, но зато посредине красовался овальный лакированный стол темно-красного цвета с мягкими диванами рядышком и вдоль бортов. Повернулся к грациозно ступающей за ним воздушной красавице:
— Пожалуй, молодым людям немного коньяка с сопутствующей закуской, а для меня — бокал сухого «шардоне» с фруктами. Но только через полчаса, не раньше!
— Я поняла, — улыбнулась девушка и пошла закрывать двери. Видимо, пилоты уже были в кабине и ждали отмашки. Волошин со сдержанным выдохом посмотрел на стройные ноги стюардессы и аппетитную фигурку (с годами интерес к женскому полу у барона никуда не исчез), после чего стал намечать план мероприятий, чтобы мужики не отвлекались на раздражающие факторы.
Работать надо, а не на стюардесс пялиться.
— Все изучили меморандум? — спросил Волошин, оглядывая помощников. — Ничего непонятного нет?
— Так точно, господин генерал, — Загоруйко деловито перешел на официальный тон, и Самуил Игоревич снова очутился в своем прошлом, ощущая громаду организации за своей спиной. Теперь он был наконечником копья, бьющим в самую сердцевину гнили, окопавшуюся в тылу. Стряхнув наваждение, барон с недовольным видом кашлянул и раскрыл папку темно-коричневого цвета без каких-либо надписей и гербовых тиснений. Бумаги он еще вчера вечером переложил из императорской папки в свою, простенькую и неказистую. Незачем привлекать излишнее внимание и смущать собеседников. Обычно от таких папок люди приходят в ступор. А это потеря времени: пока убедишь их, что никакой угрозы герб не несет, пока сам сожжешь тысячи нервных клеток с такими впечатлительными особами….
— Все в курсе — это замечательно. Кто-нибудь может сказать свежую и дельную мысль?
— Мысль одна, ваше превосходительство, — переглянувшись с коллегами, ответил Бессонов. — Нет никакой связи между покушением на Назарова и взрывом лаборатории. Но существует мощная зацепка в виде активного участия молодого волхва в консультативных мероприятиях с лабораторией Коллегии Иерархов. Даже сам император отметил этот факт. Не в этой ли плоскости лежит попытка устранить неудобную фигуру с доски?
— Хорошо, — кивнул барон. — А кому это надо?
— Иностранцам в первую очередь, — призадумался Загоруйко. — Есть такая мысль, связанная с «Изумрудом». Прослеживается цепочка: секретные разработки — армия — напряжение на дальневосточных границах. Кто-то решил внести хаос в размеренный рабочий цикл и сорвать поставки новейшего оборудования в войска.
— Магического оборудования, — счел нужным добавить волхв Кирсанов.
— Хорошо, как версия — принимается, — откинулся назад Волошин, ощущая приятный скрип кожи, обтягивающей диван. — А если здесь замешаны не иностранцы? Историю назаровского рода изучили? Кто там фигурировал?
— Барон Китсер, — хмыкнул Бессонов, не оставляя попыток выглядеть длинноногую стюардессу, которая скрылась за перегородкой и позвякивала там посудой. — Он сейчас в опале, сидит на берегу Балтики и ловит рыбку на удочку.
— Ага, заодно и каждого эмиссара из-за рубежа, — ввернул капитан. — Китсер под наблюдением. Не может он сейчас дергаться. Себе дороже. А вот вести консультации, рассылать распоряжения нужным людям ему никто не запрещал.
— С Вологдой связь есть? — встрепенулся Волошин.
— Есть, — охотно подтвердил Загоруйко и посмотрел в блокнот, извлеченный из кармана брюк. — Полтора месяца назад некий господин Белоконь Юрий Иванович, природный маг из захудалых смоленских дворян прибыл в Вологду с великолепными рекомендациями. Цель — устройство на службу в «Изумруд».
— Через кого?
— Через некоего Константина Краусе, телепортатора, служащего «Изумруда». Самое интересное, — Загоруйко хмыкнул, — что Назаров сам лично приставил к сотруднику свою службу безопасности. Что-то мутит парень или подозревает неладное.
— Значит, не доверяет Краусе, — барон Волошин вспомнил о нашумевшем деле семейства Китсеров, которое не один десяток лет враждовало с Назаровыми. Пока не вмешался Великий князь Константин Михайлович. Паренек-телепортатор оказался втянутым в нехорошие интриги. А теперь поступил на службу к своему врагу? Хм…
— Доверяет, если приблизил его к разработке боевого комбинезона, — высказал осведомленность капитан. — Или, наоборот, через него хочет выцепить всю кодлу, крутящуюся возле «Изумруда».
— Вот и еще одна версия, — отставной генерал сделал знак давно выглядывающей в салон стюардессе, чтобы она несла напитки. Предварительные наметки оказались весьма ценными. Теперь можно от чего-то отталкиваться, а не брести в темноте, где каждый норовит подставить ногу, мешая продвижению. — Пока летим, соорудите мне альтернативную на основе всех имеющихся данных.
Глава третья
Китай, Цитайхэ, июнь 2011 года
— И сколько нам еще тащиться по этой жаре? — ворчливо произнес Мотор, натянув на голову соломенную шляпу с широкими полями, купленную в местной лавке у пронырливого туземца. Сознавая, что без нее с наступающими летними сухими и жаркими месяцами будет совсем нелегко, он, скрепя сердце, приобрел две штуки. Одну великодушно отдал Шуту в качестве подарка. Весьма неожиданный пассаж от бандита.
— Говорят, что километров сорок, — прислушавшись к тихому разговору китайских коллег-журналистов, да еще периодически пропадавшему из-за надсадного рева американского раздолбанного автобуса, носящего имя Форда, ответил Шут.
За прошедшее после появления в Цитайхэ время Мартын Иванович похудел, оброс бородой, которую теперь аккуратно подстригал, и с лицом, на которое лег местный загар, стал походить на какого-нибудь европейского путешественника, долгое время жившего в азиатских странах, начиная от Индии и заканчивая пляжами Макао. Свободно говорящий на китайском и английском, в нем вряд ли бы признали бывшего алмазного курьера якутские и петербургские партнеры.