Изумрудные ночи. Книга вторая

  
Вирджиния Браун
 
Изумрудные ночи
 
Книга вторая
   
Глава 15
 
Утром Бетани разбудили теперь уже привычные звуки лагерной жизни. Потирая слипающиеся глаза, она выбралась из-под теплых, уютных одеял и направилась к костру, на котором в почерневшем от сажи котелке варился крепкий кофе.
Она думала — и от этих мыслей впадала в панику — о предстоящей встрече с Трейсом. Но его нигде не было видно. Ее пальцы сжали чашку, и, прилагая все усилия, чтобы выглядеть невозмутимой, она крошечными глотками отпивала обжигающий горький напиток. Воспоминания о минувшей ночи не утихли, равно как и ноющая боль меж бедер. «Где Трейс? — недоумевала она. — Насколько он был искренним? Захочет ли он ее снова?» Она поймала себя на том, что не может думать ни о чем другом.
Она немедленно заметила его появление в лагере и наблюдала, как он остановился у костра налить себе чашечку кофе. Он нашел ее глазами, она сделала вид, что ничего не замечает, хотя ее захлестнуло целое море противоречивых эмоций. Если она встретится с ним глазами, то, в этом не было никаких сомнений, ее лицо выдаст ее.
Этим утром он казался красивее, чем когда бы то ни было. На этот раз он был без шляпы, и ветер растрепал его густые темные волосы. Ремень с кобурой, как обычно, опоясывал его талию, под него был воткнут нож. Ворот рубахи распахнут, и влажный блеск его кожи при утреннем свете создавал впечатление, будто он только что искупался. Когда Трейс отвернулся и заговорил с одним из носильщиков-кечуа, Бетани наконец отвела глаза. Ей необходимо было сосредоточиться на чем-нибудь еще — на чем угодно!
Ее мысли целиком были заняты Трейсом. Когда профессор Брэсфилд заговорил с дочерью, она машинально что-то ответила, абсолютно не вдаваясь в смысл его слов.
— Замечательно, — пробормотала она, переводя взгляд с озадаченного лица отца в сторону Трейса и обратно. Бетани покраснела. — Извини, что ты сказал, папа?
Брови профессора изумленно взметнулись.
— Я сказал, что, по словам Броди, прямо перед нами стоят враждебные племена туземцев, и нам может угрожать серьезная опасность.
— О! — Бетани быстро глянула в направлении Трейса. — А что говорит Тре… мистер Тейлор?
— Он еще не высказал своего мнения.
— Ясно. — Бетани взвалила рюкзак на плечо и двинулась к своему мулу, потом обернулась и сказала: — Думаю, нам стоит дождаться его мнения, а потом уже волноваться.
— Возможно, ты права. — Брэсфилд наклонился за багажом, но тревога в его взгляде не исчезла. — Я только надеюсь, что туземцы не помешают нашим поискам затерянного города.
Неожиданно Бетани почувствовала прилив раздражения. Это все, что его заботит? Только бесценные открытия? Он не догадывался о том, что безопасность тоже важна? Или единственное, что имеет значение, — это археология? Профессор Брэсфилд, разумно растолковав негодующий взгляд дочери, добавил:
— Я только хочу, чтобы ни с кем ничего не случилось. Мы уже так близко, так близко. Будет ужасно, если придется возвращаться назад.
По-видимому, отец был не единственным, кого волновала судьба экспедиции.
Лицо Броди, направившегося к Трейсу, было мрачно и испуганно:
— Что собираешься делать, Тейлор?
— Делать с чем, Броди? — пожимая плечами, поинтересовался Трейс.
— Ты знаешь! Эти дикари там! Дживарос, или кто там — охотники за скальпами раскинули лагерь впереди, в пампасах!
— Не дживарос, — холодно заметил Трейс. — Мы слишком далеко к западу от них. Может, кампа. Или аймара.
— Плевал я на то, кто они! — прорычал Броди и резко шагнул вперед и застыл как вкопанный, увидев, как Трейс уверенным движением извлекает пистолет. Он побледнел: — Эй, Тейлор, что это ты там делаешь?
— Не повышай на меня голос, если не хочешь, чтобы я реагировал на это, — коротко сказал Трейс. — Не вижу другой возможности для нас, кроме как ждать. Не забывай, коренное население становится враждебным, когда посягают на его земли. Или ты думаешь, что только апачи не любят, когда к ним вторгаются?
 
Не до конца понимая, к чему он клонит, Бетани переводила взгляд с Трейса на Броди. Было очевидно, что человек Бентворта понимал, о чем говорил Трейс; лицо его исказилось от ярости и возмущения.
— Это было давно! — выкрикнул Броди. — В другой стране и при других обстоятельствах.
— Эти воспоминания совсем не отягчают меня. Но ты, возможно, нуждаешься в напоминаниях. — Трейс водворил пистолет на место небрежным изящным движением. — Просто не забывай, Броди, у тебя есть обязательства перед другими, а не только перед собой. Если случится беда, советую тебе приложить усилия, чтобы вызволить из нее всех, а не одного себя.
Броди посмотрел на него и, ничего не сказав, пошел прочь. Взгляд Трейса, в котором промелькнуло легкое удовлетворение, переместился с Броди на Бетани и смягчился при виде ее широко распахнутых глаз.
— Никто не доказал, что у нас будут проблемы, мисс Брэсфилд, — спокойно проговорил он.
— Есть гарантия, что их не будет? — поинтересовалась она.
— Возможно и нет, — ухмыльнулся Трейс. — Что бы ни случилось, я готов к этому.
— Хотелось бы только, чтобы то же самое можно было сказать обо всех нас, мистер Тейлор, — отвечала Бетани. — Она подняла глаза на отца, который с хмурым видом покачивал головой. Его очки соскользнули на самый кончик носа, и профессор нетерпеливым движением водворил их на место.
— Слушайте, Тейлор, мне казалось, что мы совсем близко к цели! Не можем же мы позволить, чтобы возможность конфликта помешала нам? Я отказываюсь в это верить!
— Профессор, как я уже сказал, никем не доказано, что возникнут сложности. Но, тем не менее, было бы глупо не приготовиться к встрече с ними. — Трейс говорил уверенно, не отрывая слегка прищуренных глаз от лица Брэсфилда. — Я могу немного объясняться на некоторых индейских языках и собираюсь отправиться вперед и выяснить, оправданы ли опасения Броди.
— И оставите нас здесь в одиночестве? — вырвалось у Брэсфилда.
— Ну, не совсем. — Трейс указал в сторону носильщиков-кечуа, людей Бентворта и двух офицеров-перуанцев. — Мне кажется, что оставшихся будет вполне достаточно, чтобы выжить во время моего недолгого отсутствия. Слушайтесь Сантусу. Думается, он знает это место не хуже меня. Я вернусь.
Бетани хотела упросить его никуда не ходить, но не смогла проронить ни звука. Он так и не посмотрел в ее сторону, а направился к одному из носильщиков, которого назвал Сантусой, и о чем-то быстро вполголоса с ним переговорил. Потом он ушел, углубившись в обступившие со всех сторон поляну джунгли.
Бетани боролась с мрачными предчувствиями. Путешествие приняло угрожающий характер. Неужели это было всего лишь прошлой ночью, когда они с Трейсом ускользнули к бассейну древних инков и предавались там любви? Что, если Трейс не вернется никогда? Если Броди окажется прав?
Бетани, не отрываясь, смотрела на темное пятно, где скрылся Трейс. Наконец один из носильщиков-кечуа взял в руки поводья ее мула и, запинаясь, велел ей трогаться. Медленно, будто во сне, Бетани забралась на мула и последовала за небольшим караваном, ведомым Сантусой. С Трейсом все будет в порядке. С ним все должно быть в порядке. Она поняла, что любит его, и мысль о том, что она может его потерять, была невыносимой.
Трейс, обнаженный по пояс, обутый в легкие башмаки из кожи ламы, беззвучно продвигался сквозь джунгли. Капли пота стекали по его телу, время от времени он останавливался, чтобы вытереть влажные ладони о штаны. В джунглях было душно и сыро. Переплетенные лианы, свисающие с деревьев, образовывали потолок, сквозь который едва проникали солнечные лучи; заросли были такими густыми, что приходилось прибегать к помощи мачете. Приглушенные шорохи свидетельствовали об оживленной жизни в глубине джунглей; Трейс прекрасно осознавал, что в любое мгновение может оказаться лицом к лицу с дикой пумой или кровожадным индейцем. Ни для одного из них не составило бы труда разделаться с забредшим в чащу путником.