Дорогами судьбы
Шарлотта молчала. Непрошеные картинки заполняли ее мысли. Она не могла представить, чтобы Люк Эшкрофт был «не таким как все» в том, что касалось интимных отношений в браке, ведь даже при воспоминании о его таком земном, мужском запахе у нее дух захватывало.
Она посмотрела на мистера Эшкрофта, стоящего за два фургона впереди: сильный, мускулистый мужчина, который ходил рядом с фургоном и с легкостью правил упряжками. Ее Фрэнсис был на это не способен — движения кнутом у мужа были суетливыми и слабыми. Мистер Эшкрофт двигался так, будто он тоже был животным, — сильным, уверенным и мощным.
Шарлотта боялась на него смотреть, потому что каждый раз, когда она видела этого мужчину или даже думала о нем, она невольно вспоминала вьющиеся темные волосы на его широкой мускулистой груди, его сильные длинные ноги, штаны, обрисовывающие его напряженные мышцы. Но больше всего ей запомнились блекло-зеленые глаза, которые, казалось, смотрели ей прямо в душу.
Пытаясь усилием воли заставить себя думать о чем-то другом, — о чем угодно, только не о нем! — Шарлотта заметила, что их с Люсиндой брезентовые сумки уже до половины заполнены лепешками. Она переложила лепешки из сумки сестры в свою и отдала Люсинде пустую.
— Ты думала, что мы уже управились, да, Люси? Давай соберем побольше, чтобы приготовить сегодня отличный ужин — вяленую говядину с бобами и беконом, печеные яблоки и хлеб, если я придумаю, как его здесь испечь. На него можно будет намазать джем из крыжовника. Если, конечно, хлеб у меня не сгорит. Пойду-ка повешу эту сумку на фургон. Люсинда кивнула, лукаво ей подмигнув.
— Я знаю, зачем ты идешь к фургону, так что не думай, что тебе удастся обмануть меня, Шарлотта Далтон, — сказала она, улыбаясь.
Шарлотта увидела, что мистер Эшкрофт подошел к Фрэнсису и Маркусу и, кажется, давал им урок управления упряжкой. Она вопросительно посмотрела на свою сестру, недоумевая, неужели все ее утренние сомнения так легко читаются по ее лицу.
— Тебе просто хочется увидеть, как с наших мужей разок-другой собьют спесь, — сказала Люсинда. — Очевидно, у мистера Эшкрофта богатый опыт в обращении с животными, и он пытается показать нашим мужьям, как не дать скотине поставить себя в глупое положение. Так что иди, и расскажешь мне все самые интересные подробности, когда вернешься.
Шарлотте удалось улыбнуться. Ей было стыдно, что она скрывает свою ужасную тайну от родной сестры.
— Ваши, быки будут лучше вас слушаться, если вы будете идти на несколько дюймов дальше, чем сейчас, — говорил мистер Эшкрофт Маркусу, который забрал у Фрэнсиса кнут, как только Шарлотта приблизилась к фургону.
— Ладно, так и сделаю, — раздраженно ответил Маркус, — Я правлю этими упряжками целыми днями.
Поскольку мистер Эшкрофт знал, что Шарлотта наблюдает за происходящим, он повернулся к ней.
— А вот и ваша милая невестка, которая пыталась учить меня обращаться с коровами. Жаль, что в Орегоне она не будет заниматься сельским хозяйством.
Подходя к мужчинам, Шарлотта пристально посмотрела на мистера Эшкрофта.
— Мне кажется, я говорила вам, мистер Эшкрофт, что в течение года после нашего приезда в Орегон я рассчитываю обзавестись собственной фермой, — сказала она, вешая сумку с бизоньими лепешками на крючок, прибитый к боковому бортику фургона.
— Конечно, говорили, миссис Далтон. Но ваш муж и зять только что рассказали мне о том, что они планируют открыть юридическую фирму, а вы…
— Я сказал «если Орегон станет территорией Соединенных Штатов», — вмешался в разговор Маркус, щелкая кнутом, от чего все четыре быка вздрогнули.
— О чем ты, Маркус? — спросила Шарлотта, на минуту забывая о присутствии мистера Эшкрофта. Она перевела взгляд на своего мужа. — Фрэнсис? Ты сказал мне, что покончил с юридической практикой «раз и навсегда». Это ведь твои слова? А теперь…
— Да мы даже не знаем, доберемся ли мы туда, — перебил свояченицу Маркус.
— Маркус! — вмешался Фрэнсис. — Я буду тебе благодарен, если ты не станешь перебивать мою жену!
Маркус со злостью посмотрел на брата.
— Тогда говори за себя сам, Фрэнсис. Мы не знаем, сможем ли взять верх над индейцами, — продолжил он.
— Я не думаю, что с индейцами придется воевать, — сказал мистер Эшкрофт. — Все мои контакты с ними были исключительно мирными. Что меня действительно беспокоит, так это люди, которые ожидают чего-то другого.
— Мы действительно ожидаем другого, сэр, — сказал Фрэнсис. — Я читал письма, из которых становится ясно, что индейцы — это грязные нищие, которые похищают женщин и детей, которых только смогут схватить. И если кто-нибудь из них косо посмотрит на мою любимую жену…
— Вы, сэр, читали какую-то чушь, — вмешался мистер Эшкрофт. — И я предупреждаю вас: если вы действительно верите в то, что говорите, лучше не отходите от своих упряжек или оставайтесь в своем фургоне, когда индейцы придут к нам. А они обязательно придут.
— Мы будем делать то, что захотим, и когда захотим, — сказал Маркус. Его бледное, обрамленное пышными темными волосами лицо стало красным от злости. Но даже сейчас оно оставалось красивым — правильные черты, серо-голубые глаза…
Мистер Эшкрофт выглядел удивленным, но, конечно, не испуганным.
— Ваше мнение, в любом случае, меня совершенно не волнует. Лишь бы только ваши действия не навлекли беды на другие семьи. Если вы разозлите индейцев, остальная часть обоза будет схвачена вместе с вами.
— Я не собираюсь ни на кого нападать, — хмуро возразил Маркус.
Глаза мистера Эшкрофта потемнели.
— Я буду присматривать за вами обоими, — предупредил он и быстро ушел широким и уверенным шагом.
Шарлотта посмотрела в глаза Маркуса — они были холодными и тусклыми, такими же невыразительными, как глаза лягушки.
— Это было необходимо? — спросила она. В ответ Маркус отмахнулся.
— А ему обязательно надо было это говорить? — спросил он, словно капризный ребенок. — И это восхваление индейцев! Хочет он, чтобы Соединенные Штаты расширили свои границы, или нет?
Шарлотта повернулась к своему мужу.
— Фрэнсис, мне показалось, ты говорил, что есть причина, по которой мы все должны ладить с мистером Эшкрофтом.
— Он — самый опытный охотник в нашей группе, — сказал Фрэнсис. — Но я сам позабочусь о тебе, Шарлотта. Обязательно позабочусь.
Шарлотта почувствовала, как глубоко внутри нее вспыхнула злость.
— Я не хочу, чтобы обо мне заботились, — начала она, но Маркус перебил ее:
— Мы с Фрэнсисом можем ходить на охоту, если будет нужно, — вмешался он. — А капитан знает дорогу.
— Капитан Тайлер раньше уже совершал такой переезд? — спросила Шарлотта.
Маркус пребывал в нерешительности.
— Они с Эшкрофтом оба уже совершали такие путешествия. Дорог много, и к тому же не обязательно иметь привычку жить под открытым небом, чтобы добраться до Орегонских земель живым и невредимым. Мы получили образование и не хуже других умеем читать надписи на дорожных столбах.
Шарлотта не могла больше ни минуты выслушивать самонадеянные речи Маркуса.
— Мы с Люсиндой снова пойдем собирать лепешки, — сказала она. — Мы хотим устроить сегодня праздничный ужин…
— Пожалуйста, будьте осторожны, — перебил ее Фрэнсис. — Будьте осторожны обе, слышишь, Шарлотта? Я говорю это и тебе тоже. Я не хочу, чтобы ты ходила одна. Ты понимаешь?
На мгновение она подумала, что, хотя Маркус и сравнивает ее с упрямым, своенравным, доставляющим много хлопот мулом, ей хотелось бы, чтобы и Фрэнсис думал о ней так же. Или хотя бы признал, что она — сильная, и способна многое сделать без чужой помощи. Ведь ее муж еще дома узнал, как много работы по хозяйству она выполняла. Он всегда заявлял, что восхищается ее «навыками в обращении с животными», а однажды она даже слышала, как Фрэнсис хвалился перед приятелями, что его жена умеет колоть дрова «лучше, чем любой мужчина».
— Со мной будет все хорошо, Фрэнсис, — сказала она, стараясь скрыть свое раздражение.