Рот, полный языков

— Яд Скорпиона. Ничего, для меня это пустяки. На ее голове зашипела одна из змей, а потом стремительно вонзила зубы в ягодицу Коуни.
Способность двигаться он обрел так же быстро, как и потерял. Сел, подобрал под себя дрожащие ноги и попробовал читать мантру, но ни единого слова не вспомнилось.
— Помесь, ты теперь можешь говорить? — проревел Ящер так страшно, что Коуни захотелось упасть в обморок.
— Да! И я все скажу.
— Что ты несешь?
— Новый троп, полноправ Ящер. Называется «О-о-оргазм!!!» Применяется для виртуального секса. В продажу еще не поступил, а больше я ничего не знаю. Клянусь своей заводской гарантией!
— Дай сюда!
— Не губите, полноправ Ящер! У меня задание…
Ящер выдвинул из ходовой поликарбоновую ногу, полез с трона.
Коуни торопливо вытащил липучку. Принц Мореман передал ее Ящеру.
— Ладно, с этим разберемся на рассвете, а завтра вечером выбросим на рынок. С меня ответная услуга, Мореман.
— Договорились. Я пойду, надо жабры промочить.
На прощание подводный житель растопырил все десять пальцев, так, что между кончиками соседних было сантиметра два. Затрещали, заискрили электрические дуги. Самые впечатлительные в толпе откликнулись на это аханьем и оханьем.
Когда русал ушел, Ящер повернулся к Коуни:
— Не бойся, маленькая помесь, я не желаю тебе зла. Хочешь, сниму ошейник? Ты сможешь жить свободным при моем дворе.
Коуни обдумал предложение. Если согласиться — больше не будет чудовищных поручений полноправа Хопкрофта. Закончится рабство, прекратятся наказания и издевательство…
И тут взгляд Коуни, скользнув по толпе, задержался на ухмыляющейся жабьей роже. Широченная пасть, а в ней — ни единого зуба…
Коуни содрогнулся:
— Нет, полноправ Ящер, спасибо. Я хочу вернуться домой.
— Ну что ж, я понимаю: наш стиль свободы — не для всех. Тебя проводят до границы.
— Но если я не доставлю троп по назначению, хозяин меня накажет!
Ящер улыбнулся:
— Ничего, я дам кое-что взамен. Медуза! Сделай-ка мне дозу «траха-без-страха».
Через несколько минут придворная биобрухо принесла готовую липучку. Ящер жестом подозвал Коуни, тот робко приблизился.
— Держу пари на несколько часов кишащего чертями ада, что твой хозяин не заметит подмены.
Коуни неохотно взял суррогат.
— Но это не…
— Хватит разговоров! Ступай!
Два челорыса вытолкали Коуни из помещения.
Вскоре они уже стояли на краю Софт-сектора. Коуни чувствовал запах приближающихся Макро-Фагов, слышал их хлюпанье и сопение.
— Друзья-Коты, умоляю, не дайте этим чудовищам разъесть меня до костей!
Рыси захохотали:
— Что за глупости! Нас учили не делать зла тому, кому мы зла не желаем. Смотри!
Пронзительно свистнув, челорыс прокричал:
— Йа! Йа! Текели-ли!
Стражи границы вмиг замерли, лишь подрожала немного по инерции их плоть.
Челорыс шлепнул Коуни по спине:
— Беги, пока мы не передумали. Коуни побежал.
И только оказавшись очень-очень далеко от сектора, он остановился и задумался: как теперь быть? Часовой срок превышен вдвое. Но ничего другого, кроме как доставить троп по назначению, он не придумал.
Коуни без приключений нашел квартиру полноправы Фокс. Система охраны, считав данные с карточки, пропустила его. Умная дверь отворилась перед ним без пререканий. За дверью стояла хозяйка квартиры, любовно расчесывая пышный лисий хвост. А рядом с ней — полноправ Хопкрофт!
Хозяин смотрел на слугу с крайним недовольством:
— Так ты все-таки выполнил поручение, жалкий червь! После того, как мне самому пришлось сюда добираться в грязном примитивном атмосфернике! Если бы не мое глубочайшее уважение к полноправе Фокс, я бы никогда не осмелился на такое трудное путешествие! Какой же я глупец, что доверил тебе, безмозглому чучелу, столь важное поручение! Нет, вы только посмотрите на него! Не слуга, а позор своего господина!
Коуни повернулся к зеркалу. Он был весь в могильной земле. На руке, которой он задел Макро-Фага, — кровоточащая язва. Кровь запеклась на боках и животе — следы жучиных объятий. Болела спина, напоминая о встрече со Скорпионом. Зудела распухшая ягодица, укушенная змеей Медузы.
— Да, хозяин, вы правы. Я плохо выгляжу, но это лишь потому…
— Молчать! Где троп, который я тебе дал? Коуни достал липучку-ползучку:
— Вот он. Но я думаю, вам не следует…
— Да кто ты такой, чтобы думать?! Давай сюда. Коуни вручил хозяину дозу «траха-без-страха».
— К счастью, я прихватил с собой вторую липучку. Прелестная полноправа Фокс уже приклеила ее к своей очаровательной коже. А я, стало быть, воспользуюсь этой.
Хозяин Коуни нажал помеченный на липучке выключатель и пришлепнул ее к руке. Она поползла, нашла вену и обосновалась на ней.
— Девяностосекундная задержка, моя дорогая. Вполне успеем залезть в Мешки — а встретимся уже в виртуальном раю.
Два сморщенных Мешка, в прожилках схем и шишках сквидов, лежали на мягком полу, у каждого был расстегнут верх. Хопкрофт и полноправа Фокс заползли в свои полуорганические Мешки, те самостоятельно закрылись, обволокли каждую хозяйскую конечность, проникли в каждое отверстие.
Коуни смотрел на Мешок Хопкрофта. Дождался чудовищных, совершенно неэротичных спазмов и пошел домой.
Длинным кружным путем.
  
А вот и не слабо!
 
— А мои тормознутые предки — такие уроды!
Словечко выскочило, как будто чья-то недобрая рука выдернула из меня базарофильтр. Сначала я была в шоке. А потом стало легко.
До сего дня я бы скорее завела шашни с трансгеном, чем пожаловалась на свой позор кому-нибудь кроме Сглаза. Но здесь и сейчас почему-то все казалось не таким, как раньше. Мне осточертело защищать свою родительскую симплекс-пару, особенно когда она не давала того, чего я хотела.
Мы находились в ЧАНе — конструкте, симулирующем анатомию человека. Чан применяется главным образом для обучения младшего медперсонала, ну а мы, школьники, проходим здесь практику. Наступила перемена, все мы бездельничали в селезенке. Контракт между школой и корпорацией «МикроДисней» обязывал нас ходить в фирменных личинах-образинах, отчего всех давно уже тошнило. Но троподозировщики утверждали, будто бы это для нашей же пользы. По идее, ни один избалованный мегабабками школяр не сможет в виртуалке изобразить себя лучше, чем любой из его одноклассников, каковое обстоятельство вынуждает нас сосредоточиться на учебе, а не на задирании носов друг перед другом. Да и, кроме того, дома дети любят носить любимые идентификаты наикошмарнейших монстров из ужастиков — а кому нужно, чтобы ребята и в школе вопили от страха и срывали уроки?
Так что я была в невинном образе Дэйзи Дак, Сглаз — в образе Гуфи, а прочие носили личины жеманных птичек и рыбок, гномиков и Пиноккио, белоснежек и гиппопотамов-балерин. И все было окутано вирт-суррогатом лимфоидной ткани, «важным компонентом ретикуло-эндотелиевой системы», как вещала училка-черепаха, да только кто ее слушал.
То и дело кто-нибудь протягивал конечность и ловил проплывающее красное кровяное тело и давил у себя под носом. Лопаясь, клетка испускала запашок, от которого крыша ползла, как от лучшего самогона или компота [208].
Мы, как и положено детям, наперебой хвастались своими предками, и тут я возьми да и выдай! Наверное, раньше и не понимала, до чего достало меня родительское ханжество.
Как по сигналу, подал голос мой лучший чувак Сглаз.
Я уже упоминала, что Сглаз был в образе Гуфи, но надо бы добавить: научившись щипать волокна, из которых состоял его костюм, он нарастил бесчисленное множество чернокожих яиц и пенисов. Грустно было думать, что настоящими причиндалами ему не разжиться, пока не повзрослеет, но иметь виртуальные половые органы нее же лучше, чем не иметь никаких. И вот Сглаз спрашивает:
— Ну, Эрни, и какие же они уроды?