Окраина. Дилогия (СИ)
– Квасок, – констатировал Генка. – Для запаху, значит. Что делаем?
– В дом. И без стеснения, – прорычал Андрей, ловчась посильнее заехать босой пяткой в подбородок заворочавшемуся мужику. Хрустнула челюсть, мужик замычал, хватаясь за веник бороды.
– Без стеснения так без стеснения, – согласился Генка, подхватывая колун.
Собственно, тихо действовать уже никак не получалось. Ктото орал у флигеля, собаки на псарне словно взбесились, визжали бабы за оградой. В доме тоже было неладно – там глухо вопили, чтото упало с резким треском, зазвенело окно.
Андрей с вилами наперевес бежал за Генкой к барским дверям. Кровь бурлила, даже боль в руках притупилась. Видимо, проснулись гены прадедушки, комсомольца первого призыва.
Генка поудобнее перехватил колун.
– Осторожнее, пальнут в упор, как в кандальников, – предупредил Андрей.
Генка злобно хохотнул.
Дверь с грохотом распахнулась прямо перед носом фээспешников. На ступеньки вылетело чтото небольшое и жутко воинственно настроенное. При ближайшем рассмотрении выяснилось: Мариэтта – босая, полуголая, в спортивном топикелифчике, неизменных оранжевых трусиках, но с громадным револьвером в руках.
– У вас, гражданин начальник, день Нептуна, что ли? – проорала осквернительница могил с теми же злобными Генкиными интонациями. – Бросайте трезубец, драпаем.
– К реке, – живо сориентировался Генка.
Мариэтта перепуганной белкой слетела с крыльца, Генка уже бежал вдоль дома. Андрей, вилы всетаки не бросивший, кинулся догонять. У конюшни топтались фигуры с кольями, но спешить наперерез пока не спешили. За спиной с грохотом распахнулись двери:
– Взять их, живо!!!
Мариэтта, ни мгновения не раздумывая, на бегу развернулась, вскинула револьвер. «Смитвессон» громыхнул. Понятно, что навыков у девчонки было ноль, да и почти полуторакилограммовая «пушка» была не по руке. Даже в дверь не попала: пуля разнесла фонарь над крыльцом, ступени осыпало осколками. Двери живо захлопнулись, изнутри невнятно закричали, грозя дыбой и петлей.
Беглецы проскочили за ограду. Впереди простирался длинный пологий спуск к реке. Сзади снова закричали, на этот раз грозно, – бахнул выстрел. Картечь с визгом пронеслась над головой. Мариэтта пискнула, споткнулась, проехалась по траве. Вовремя – второй заряд прошел точнее. Андрей подхватил девчонку, ставя на ноги:
– Мань, еще пробежаться нужно.
Капчага взвыла – на миг показалось, что ее картечиной зацепило.
– Да бегу я, бегу! Только не лапайте.
За спиной торопливо хлопали револьверные выстрелы. Ну, это ерунда – пули неопасно жужжали в вышине. Зато начали надрываться собаки.
Генка на бегу оглянулся:
– Блин, псовую охоту открыли. Белогвардейцы херовы.
– Крепостники мудацкие, – поддержала летящая степной козой Мариэтта. – Андрей, ты как?
– Нормально. Не отстаю же, – огрызнулся начальник. Колено действительно скрипело, но пока не предавало. Только берег приближался слишком медленно – яростный лай за спиной накатывал куда быстрей.
– Сергеич, или «скользим», или дрессировать собачек придется, – заметил Генка, оглядываясь.
– Тут разве сконцентрируешься, – Мариэтта тоже оглянулась. – Занесет еще хуже.
– До воды добираемся, – прохрипел Андрей. – Огрызаясь…
– Понял, – Генка оглянулся, на этот раз оценивающе. – Мань, дайка ствол на секунду.
– Всегда грабите, – пожаловалась Мариэтта, но револьвер отдала.
За спиной лаяли и рычали – уже взахлеб, торжествующе. Дюжина поджарых борзых, следом два чуть отставших лохматых волкодава. За ними неслись с дюжину разномастных барбосов«дворян». Люди виднелись много дальше, еще у усадьбы. Фигура в мундире взмахивала рукой – исправник отдавал указания.
– Ген, пора, – скомандовал Андрей.
Мужчины разом остановились, Мариэтта проскочила по инерции еще шагов с десяток, затормозила, хватаясь руками за траву.
– У воды жди, – рявкнул Андрей. – Генка, с лохматых…
– А как же, – Генка припал на одно колено, утвердил граненый ствол «смитвессона» на сгибе левой руки.
Гвалт и лай вокруг стояли страшные. Настигшие добычу первыми борзые слегка растерялись – стоящий впереди человек помахивал вилами, двое других замерли, не выражая особого страха. Борзые рассыпались полукругом, заливались растерянным лаем. Но сзади тяжелым махом настигали волкодавы. Вываленные широкие языки, пасти в пене… Передний, черножелтый, разметав легких борзых, подлетел к людям…
Бах!
Тяжелая пуля снесла верх черепной коробки. Тяжелое тело покатилось к ногам Андрея, конвульсивно задергало лапами, все еще продолжая азартный бег. Не сообразившие, что случилось, борзые было рванулись вперед, – первую Андрей поддел на вилы и отшвырнул, кольнул другую – отскочила с жалобным визгом. Генка, не отвлекаясь, отвесил могучего пинка еще одной поджарой твари. Стволом револьвера вел второго волкодава – тот, умно прикрываясь борзыми, пошел полукругом, подобрался для прыжка… «Смитвессон» рявкнул чуть раньше – псина отлетела, тут же попыталась вскочить. Взвыла – перебитый позвоночник и задние лапы отказывались служить. За спиной тоже выли. Мариэтта на траве грызлась с белой борзой. Андрей двинул легкую псину в бок, тут же поддел под ребра крайними зубьями вил.
– А раньше никак было нельзя? – сварливо поинтересовалась осквернительница, тряся укушенной рукой.
– Прости.
– Ладно уж.
– Три патрона осталось, – сказал Генка, следя за откатившимися собаками. – Может, нам пора?
– Шестизарядный, значит? – прохрипела Мариэтта, поднимаясь. – Не потеряй. Мой ствол.
– Вот жмотина. Тебе сейчас отдать?
– По окончании, – девица лизнула кровоточащую руку. – Уходим?
Псы надрывались лаем. Табунок уцелевших борзых кружился шагах в тридцати от беглецов. Благоразумные беспородные шавки выражали свою ненависть с более отдаленного расстояния. Спешили по склону люди, но до них было еще далеко.
– Уходим резво, но не провоцируя, – скомандовал Андрей.
Издали хлопнул ружейный дуплет – картечины стеганули тростник чуть в стороне. Остатки Отделения «КП29», пригибаясь, вошли в воду.
– А теперь водные процедуры, – скалясь, объявил Генка. – Желающих тонуть не имеется?
– Разве что командир вздумает, – Мариэтта, морщась, отпихнула желтую кувшинку. – У меня и так развлечений навалом было.
Плыли не торопясь. Бурая вода Москвыреки была даже приятна, хотя запястья и укушенную голень порядком щипало, да и вилы оказались мало удобны для форсирования водных преград. Мариэтта без труда плыла чуть впереди, Генка, придерживающий револьвер на голове, греб левее, и Андрей чувствовал себя почти спокойным. С берега бабахнули, вновь разрядив стволы дуплетом, но это уже исключительно для острастки. Теперь наверняка к лодкам побегут – река здесь относительно широкая.
– Хорошо, что здесь погода не наша, – заметила Мариэтта, выбираясь на обрывистый берег. – Почти лето, – на этом замечании девчонку пошатнуло, и она чуть не села в ракитовый куст.
– Тебя не зацепило? – Андрей ухватил ее за руку.
– Нет. То есть зацепило, но исключительно морально. – Ладошка у осквернительницы подрагивала, но освобождаться она не спешила. – Абздольц, какие сволочи на свете водятся, а, гражданин начальник?
– Это точно. Но мы это дома обсудим.
– Но сюдато мы вернемся? Договорить нужно. А то вообще полный абзац получается.
– Договорим, – откликнулся Генка, выжимающий за кустом штаны. – Но для начала нужно нам переформирование провести. Еще непонятно, как мы без этого старого козла «перескользнем».
– Давайте не тянуть, – угрюмо сказал Андрей. – Дома обсушимся. Вон полянка, там по направлению «скольжения» сконцентрируемся.
Мариэтта, морщась и цепляясь за ветки, полезла к полянке. Андрей понял, почему ее трусики кажутся широкими, почти приличными, и ахнул: кожа под тоненькими яркими кружевами оказалась сплошь иссечена багровыми полосами.
– Капчага…
– Чего такого? – Мариэтта попыталась натянуть трусишки на полосы, дернулась. – Подверглась телесным наказаниям. Здесь это сплошь и рядом. Могли бы тактично сделать вид, что не заметили. Я, между прочим, про ваши синяки молчу. Кстати, отчего у вас на руках тряпки намотаны?