Доносчики в истории России и СССР
На фронте Рачкевич Евдокия Яковлевна была с июля 1941 года. С 16 июля по 28 сентября 1941 года комиссар военно-полевого госпиталя № 1366 Западного фронта, затем комиссар авиационной группы № 122 под командованием Героя Советского Союза М.М. Расковой.
С 6.02.1942 года комиссар, затем заместитель командира 46-го гвардейского Таманского Краснознаменного ордена Суворова бомбардировочного авиаполка по политической части. Не желая отставать от женщин-летчиц полка, гвардии майор Рачкевич окончила ускоренные курсы подготовки штурманов и совершила 36 боевых вылетов на бомбардировку живой силы и техники врага. Она не раз возглавляла колонну наземного эшелона при перебазировках полка на новые аэродромы. Не оставляя своих прямых обязанностей, помогала снаряжать самолеты к боевым вылетам. Она награждена орденом Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1-й степени, двумя орденами Красной Звезды, медалями и польской медалью.
После окончания войны Рачкевич была демобилизована, но в 1951 году вновь призвана в ряды Советской Армии. До 1956 года служила в должности инструктора политуправления Группы Войск в Германии. С 1956 года, после выхода в отставку, переезжает в Москву и ведет большую общественную работу. Она прошла по боевому пути 46-го гвардейского полка, чтобы разыскать могилы пропавших без вести однополчанок. Благодаря этому в полку нет пропавших без вести. Все захоронения были найдены и приведены в надлежащий вид. Рачкевич Евдокия Яковлевна скончалась 7 января 1975 года и похоронена на Хованском кладбище.
До самого конца я сомневался, стоит ли включать материал о Евдокии Рачкевич в эту работу. Для меня оставался без ответа вопрос, искупили ли она и ей подобные свой грех перед расстрелянными и посаженными по их доносам своим участием в кровавой войне. Я, потерявший на этой войне отца, деда и других родственников, не смог сам найти такого ответа. За ответом я обратился к нескольким выжившим на войне фронтовикам, рассказав им как о результатах доносов, так и о фронтовых делах нашей героини. Меня поразило единодушие фронтовиков, которые категорически заявили, что фронтовые заслуги и награды не могут оправдать иудин грех, какими бы идеями и благими целями он ни вызывался.
По-разному складывались и судьбы военнослужащих, оклеветанных доносчиками. Большинство из них погибли в штрафных ротах и батальонах, были расстреляны или отбывали длительные сроки в сталинских лагерях. Но немногим повезло. К таким относится, например, Герой Советского Союза, лауреат Государственной премии СССР, российский и советский писатель, публицист и общественный деятель Владимир Васильевич Карпов (1922—2010 гг.). В апреле 1941 года, будучи курсантом Ташкентского пехотного училища, Карпов по доносу однокурсника был репрессирован [42].
В 1942 году он пять месяцев воевал в составе штрафной роты 629-го стрелкового полка 134-й стрелковой дивизии на Калининском фронте. За проявленное в боях мужество в феврале 1943 года судимость с него была снята. Служил командиром взвода разведчиков, получил звание старшего лейтенанта, участвовал в захвате 79 «языков». Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1944 года В.В. Карпов был удостоен звания Героя Советского Союза. В 1944 году, после лечения тяжелого ранения, стал слушателем Высшей разведывательной школы Генерального штаба. Он автор многих произведений о Великой Отечественной войне.
Такая же, как в Смерш, система осведомления и «обслуживания подотчетного контингента» действовала в партизанских отрядах. В крупных отрядах и бригадах, в которых были особые отделы или спецгруппы НКВД, среди бойцов, командиров и окрестного населения вербовались агенты-осведомители и резиденты.
В итоговом отчете 161-й партизанской бригады имени Котовского, действовавшей в Осиповичском и сопредельных районах Могилевской и Минской областей, отмечалось: «Для изучения личного состава бригады в каждом отряде имелись осведомители, которым поручалось следить за чистотой партизанских рядов, разоблачать засланных гестапо агентов и шпионов, террористов и диверсантов. В 1942 году, например, в партизанский отряд имени Челюскинцев были засланы по заданию гестапо отец и дочь Долгие — жители деревни Тарасовичи (сын Долгого работал следователем полиции в городе Осиповичи и руководил работой по шпионажу). За Долгим и его дочерью было установлено наблюдение. Вскоре агентура перехватила переписку дочери Долгого с осиповичской полицией. При допросе отец и дочь Долгие признались в своей принадлежности к шпионской организации и были расстреляны» {225}.
Оперативные работники (сексоты) особых отделов существовали практически во всех бригадах и отрядах, подчинявшихся Центральному штабу партизанского движения. Очевидно, им приходилось постоянно доказывать, что они недаром едят чекистский хлеб, и ежемесячно разоблачать определенное число вражеских агентов и антисоветски настроенных партизан. Поводом к доносу могла послужить и личная ссора, и сведения о том, что кто-то из родственников партизан служит в полиции. В отчете о развитии партизанского движения, подписанном в июне 1943 года начальником Центрального штаба партизанского движения П.К. Пономаренко, названы «ошибки» в партизанском движении. Основными «ошибками» были названы «мародерство, неосновательные расстрелы и репрессии по отношению к местному населению, проведение мобилизаций в партизанские отряды, непорядочное отношение к женскому населению, продолжительное отсиживание и стремление избежать встречи с противником, частое и неосновательное применение высшей меры наказания к провинившимся партизанам» {226}. Анализируя состояние дел в партизанских отрядах, Б.В. Соколов пишет: «Люди в партизанских отрядах попадались самые разные, в том числе с весьма темным прошлым или успевшие запятнать себя преступлениями на службе у немцев. Склоки между командирами, бессудные расстрелы, дутые дела о шпионаже были обычным явлением».
В конце войны, 3 мая 1946 года, ГУКР Смерш НКО СССР снова было реорганизовано в Управление особых отделов МГБ. 4 июля 1946 года Политбюро ЦК ВКП (б) утвердило новую структуру МГБ СССР. Органы военной контрразведки были преобразованы в 3-е Главное управление МГБ СССР, которому поручили вести контрразведывательную работу в армии и на флоте (с 1954 года — 3-е Управление КГБ при СМ СССР).
СТУКАЧЕСТВО В МЕСТАХ ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Бродит черная беда
По подъезду. Вскрикнут дети и замрут,
Как подранки. Вновь кого-то увезут
На Лубянку, На Лубянку, а потом
До исхода
Припечатают клеймом — «Враг народа».
Ни свиданья, ни письма
Значит крышка. Слава Богу, — Колыма,
А не «вышка».
В царской России не было концлагерей и колоний для заточения больших масс заключенных, а в тюрьмах, даже каторжных, не было «чекистского обслуживания», то есть не было жандармов-оперуполномоченных (на современном тюремном жаргоне «кум»), а коли так, то не было и штатных агентов-осведомителей.
Советская пенитенциарная система (от лат. poenitentia — раскаяние) ведет свое летоисчисление с 1918 года, когда был создан Тюремный отдел ВЧК, отвечавший за места содержания заключенных. Глава этого отдела одновременно являлся и комендантом следственной тюрьмы ВЧК — Бутырской, потом Лефортовской, а также внутренней тюрьмы на Лубянке. В январе 1918 года Совнарком принял решение о введении принудительного труда в местах заключения, а в апреле 1919 года ВЦИК принял «Постановление о создании лагерей принудительных работ» (концлагерей), система которых находилась в ведении Тюремного отдела ВЧК. Именно так и зародился зловещий ГУЛАГ — Главное управление лагерями {227}.