Крах всего святого (СИ)
Гордиан едва взглянул на тубус, но вот перстень моментально завладел его вниманием. Золотой голубь точно летал в его тонких пальцах, пока свет поигрывал на искусно сделанном клюве и двух небольших изумрудах, находящихся на месте глаз.
– Недурно, – Гордиан отдал Раймунду кольцо, и легкая улыбка скользнула по его тонкому лицу. – Из фриданцев ювелиры куда искусней, чем воины.
Лицо Дидьена Ру – могучего гиганта с кулаками-молотами, широченной грудью и пышными бакенбардами, походившими на львиную гриву – покраснело, а на толстой шее моментально напряглись вены. На войне он потерял трех сыновей, почти всех своих воинов и лишь чудом выжил сам. Этьен, было, подумал, что Ру сейчас набросится на визрийца с кулаками; видимо Культония тоже посетили подобные мысли, так как он ненароком поправил висевшие на груди ножны с кинжалом так, чтобы оружие могло в один миг скользнуть в руку.
Однако Дидьен сдержался, вцепившись побелевшими пальцами в стол и лишь пронзая сына императора убийственным взглядом. Но на Гордиана это не произвело ни малейшего впечатления – напротив, казалось, он искренне наслаждался реакцией на его слова, весело смотря прямо в лицо Ру.
– Языком визрийцы владеют тоже куда лучше, чем копьем, – голос Раймунда даже не дрогнул, но он не сводил с Дидьена предупредительного взгляда. – Уж поверьте моему опыту.
Принц Гордиан усмехнулся и тряхнул волосами.
– Неплохо сказано. Сойдемся на ничьей. Что ж, на сей день расклад таков – не буду вдаваться в подробности, но империи на данный момент куда важнее навести порядок в собственном доме, чем заниматься садом соседа, если вы понимаете, к чему я клоню. Император готов заключить с вами союз – естественно на условиях, скажем так, старшего брата. Фридания останется независимой, но будет предоставлять империи людей в легионы, скотину, древесину, долю с международной торговли и так далее и тому подобное. Размеры вашей помощи...
– Это называется «дань», – проворчал Дидьен.
– ... вам лучше обсудить лично, – продолжил Гордиан, даже не взглянув в сторону Ру. – Скажу честно – к цифрам я всегда был предельно равнодушен. Взамен же мы обеспечим вам полное покровительство и защиту – от врагов как внешних, так и внутренних. Довольно выгодная сделка, не находите? Жаль, что ваш отец и его, скажем так теперешний «наследник» были не столь сговорчивы, как вы. Многих потерь можно было бы избежать.
– У нас говорят: «Что думать о съеденном хлебе», – произнес Раймунд. – Что было, то произошло. Оставим домыслы и споры о прошлом историкам. Когда император вверит мне в командование обещанные войска?
– Не раньше, чем вы присягнете ему на верность, а сенат примет или отклонит его решение, – зевнул Гордиан. – Главное собрание, на котором подкинут монетку со сторонами «Война» и «Мир» состоится во второй декаде третьего месяца осени. Так что нам лучше выйти в путь заранее – скажем, завтра утром.
– Нет, – Раймунд покачал головой. – Тысяча извинений, принц Гордиан, но в этих землях у нас остались еще кое-какие неразрешенные вопросы. Вы и ваш человек можете остаться на праве почетных гостей – вам выделят самые лучшие шатры и удовлетворят любые ваши прихоти. Как только мы закончим, то немедленно выдвинемся в Визр.
– Увы, вынужден отказаться от столь лестного приглашения, – принц приложил руку к груди, а лицо его приобрело излишнюю, практически театральную скорбь. – Но вот насчет прихотей я не был бы сильно уверен, – по лицу его скользнула лукавая улыбка. – Что ж, у нас тоже есть чем заняться, с вашего позволения. В любом случае, мой отряд будет ждать вас в провинции Готье в форте вблизи... как вы называете это жуткое болото? – он щелкнул пальцами и взглянул на Культонию, который буркнул несколько слов на родном языке. – Точно, Ведьмин Котел. Я видал его лишь издали, но у меня до сих пор при одной мысли... Ах, о чем это я. Так вот, ждать мы будем до конца второй декады второго месяца, а потом выдвинемся домой. Искренне надеюсь, что договоры по протекторату пройду успешно – совсем скоро мой отец празднует именины, и я хочу преподнести ему в подарок новое королевство.
– В подарок? – не выдержав, рыкнул Дидьен. – Фридания не сраный пирог, чтобы ее преподносили на блюдечке твоему папаше, сопляк.
Культоний что-то проворчал, похлопав по рукояти своего клинка. Гордиан оставил слова своего копьеносца без внимания, но даже Этьену было понятно, что лысый визриец имел ввиду неприкрытую угрозу. Тем временем принц продолжил:
– Наше войско уже откусило кусок, а остановиться бывает порою сложно. А так как визрийская армия растет день ото дня, аппетит у нас заметно прибавился. Культоний, будь добр, напомни, сколько сейчас людей под зелеными знаменами? – он повернул голову к своему спутнику.
Культоний принялся кое-как говорить на фриданском, то и дело запинаясь и иногда делая паузы, видимо вспоминая нужные слова.
– Двадцать тысячи конных и колесниц, тридцати тысяч лучники и пращники, пехота – около пятьдесят тысячи. Тяжелый и… легкость?
– Легкой, – поправил его Гордиан. – И это не считая гарнизонов.
Этьен едва сумел сдержать вздох. Их сегодняшнее войско, состоявшее едва ли из трех сотен голов, казалось ему огромным, а лишь представив, почти сто тысяч воинов… Неудивительно, что визрийцы держат под пятой полмира. Магистр Гаспард впервые за все время встречи нарушил молчание – поправив шляпу, он небрежно бросил:
– Вы забыли упомянуть об армии ваших ручных магиков…
– Вы про колдунов, ворожеев, друидов, шаманов и прочих фокусниках? Я про них ничего не знаю, а уж мой копьеносец и подавно, – принц Гордиан вновь зевнул. – Магии мы предпочитаем старую добрую сталь. Но вы правы – если человек умеет хотя бы собирать капли из лужи не касаясь ее руками, мы найдем, как применить это в нашу пользу.
– Во Фридании ведьм приглашают на костер, а не на королевскую службу, – протянул Лефевр.
– Многие считали так же – но где они, а где мы? – Гордиан снисходительно улыбнулся, будто бы объясняя прописную истину. – Зачем уничтожать оружие, которое можно направить в сердце твоего врага?
«Как бы оно тебе в задницу не ударило, недомерок обгаженный», – пробормотал себе под нос Ру, но слух у лысого визрийца оказался острый. Гордиан одним еле уловимым движением перехватил кисть своего копьеносца, который уже наполовину вынул кинжал из ножен, а Гаспард вцепился в руку Дидьена – хотя не думается, что сухопарый магистр смог бы сдержать человека, чья рука шириной была почти с его талию; Раймунд же поднял ладонь в примирительном жесте.