Тени Шенивашады (СИ)
— А что случилось с Эннори? Куда он пропал? До нас в Вилении очень мало сведений доходит, — признался Тагур в своём невежестве. Вопрос явно понравился священнику, поскольку вид его стал ещё более довольным, и он принялся излагать, желая познакомить иностранного гостя с особенностями веры энноранцев, иногда переходя почти что на заученных стих:
— Эннори очень много сделал и для Энноранн, и для всего мира, это знают все, это должны знать и вы, виленцы. Долгие столетия провёл Эннори в борьбе со скверной Владельцев, оставшейся как в земле Шенивашады, так и в людях её. Но силы его оказались не бесконечны, а люди не хотели сами изживать скверну из себя. Однажды почувствовал он, что устал от бесконечной борьбы, что разочаровался в людях, отвергающих путь благодати его, и потому решил он вернуться к звёздам, родителям своим, чтобы обновиться и вернуться с новыми силами, когда будут люди готовы принять его. А пока нет его, повелел он господину-заступнику Ширу рэ-Митсу следить за Энноранн и телом бездыханным своим, и для этого даровал он избранному регенту бессмертие. И покинул дух тело его; тело Эннори укрыли в одной из тайных усыпальниц, коих много в Энноранн, и никто не знает, в какой же из них в действительности тело его пребывает в ожидании пробуждения. Господин-защитник по заветам Эннори справедливо правит Энноранн, а сам Эннори с высоты самых высоких звёзд наблюдает за людьми и ждёт, когда же праведность распространится меж них, и это будет значить, что готовы люди вновь принять его. Тогда вернётся дух его на Шенивашаду, и пробудится спящий.
С этими словами священник закончил своё повествование, выжидающее глядя на гостей и ожидая реакции от них. Тагур внимательно слушал всё, что говорит священник, и в самом конце его прошиб холодный пот. Он сразу же вспомнил слова Чтеца: «Бойся пробуждения спящего, ибо мир весь — лишь сон его!» Но Тагур не стал говорить священнику ничего об этом. Почему-то у него вдруг появилось чувство, что он должен как можно больше прямо сейчас узнать о культе Эннори, что за словами Чтеца может скрываться нечто гораздо большее, нежели бред сумасшедшего. Ведь только вчера они видели человека, который был знаком с Эннори лично, и непосредственно из его рук принял власть над Энноранн. А это значило, что в легенде может оказаться куда больше правды, чем может показаться на первый взгляд.
— То есть Эннори ещё вернётся? И сделает это, когда люди станут праведными? — спросил Тагур.
— Да, это так, — подтвердил священник.
— А все ли люди на Шенивашаде должны стать праведными, или лишь энноранцы? — продолжал уточнять Тагур. Эрия оставалась просто слушательницей их со священником беседы.
— Эннори не оставил чётких указаний на это, к сожалению. Но сегодня многие хранители заветов Эннори склоняются к тому, что он сам определит однажды, достаточно ли человек уже готовы принять его, или нет. То есть не обязательно всем быть праведными, и необязательно в Энноранн. Но праведных должно быть больше, чем сейчас — в этом сходятся все.
— А что ждёт Шенивашаду после возвращения Эннори?
— Эннори вернётся, чтобы стать правителем всей Шенивашады, царём мира, царём царей. И люди сами будут падать ему в ноги, каясь за былые прегрешения, каясь за то, что их предки отвергли освещённый им путь. А Эннори дарует всем раскаявшимся прощение и вновь поведёт их за собой, и на сей раз царствию его не будет конца.
— Что же случится с теми, кто не раскается?
— Раскается каждый, кто изжил в себе скверну Владельцев. Те же, кто не изжил, повторят участь Владельцев, — с этими словами священник молитвенно сложил руки и склонил голову.
— Это довольно жестоко, разве нет? — спросил Тагур.
— Лишь истребив последнее пристанище скверны Владельцев в умах людских, можно открыть путь к всеобщему благоденствию.
Картина, которую рисовал священник, не очень-то нравилась Тагуру. Царь мира, истребляющий всех несогласных с его властью — это даже страшнее интриг тзай-тарров. Но ведь за Эрклионом никогда не наблюдалось такой кровожадности. Энноранн всегда была могучим государством, но страсти покорять соседей не проявляла. Хотя, кто знает, что случается с теми, кто уходит за грань жизни, а потому возвращается назад? Чувствуя необходимость здесь и сейчас разузнать побольше, Тагур продолжил спрашивать:
— А как давно Эннори покинул этот мир? И при каких обстоятельствах?
— Эннори покинул мир семьдесят три года назад, — охотно ответил священник. — И было это в Небесном Дворце. Свидетелем того был только регент, которому Эннори в руки передал лично им написанные заветы свои и печать свою.
— А когда же ждёте вы возвращения Эннори?
— Через двадцать семь лет. Было предначертано нам, что век мы будем обречены жить без Эннори за прегрешения наши, за то, что поддавались часто скверне Владельцев.
В этот момент Тагур решил, что услышал уже достаточно. Но он всё же задал один-единственный последний вопрос:
— А как вам живётся сейчас, при регенте?
Священник, вздохнул, помрачнел и ответил не сразу:
— Регент великий человек, но он не Эннори. Он лишь сторож, которого хозяин оставил следить за домом. Как живётся в доме, где нет хозяина, а есть только сторож? Вот так и в Энноранн живётся.
Тагур выслушал, поклонился и поблагодарил священника:
— Спасибо тебе, служитель, развеял ты невежество моё.
Лицо священника расплылся в довольной улыбке.
— Если дорогой виленский гость захочет ещё больше узнать, я всегда рад ответить на любые вопросы.
— Спасибо ещё раз, но сейчас у меня нет вопросов.
Тагур вывел Эрию из храма. Как только они вышли за порог и потихоньку пошли гулять дальше, Эрия, доселе молчавшая, заговорила:
— Как ты думаешь, может Эрклион ещё вернуться в мир?
— Не знаю, — ответил Тагур. — Знаешь, Эрия, нас, виленцев, считают часто бездушными циниками. Так вот, хочешь я тебе своё циничное мнение скажу?
— Давай, рассказывай, — согласилась Эрия. Тагур продолжил шёпотом:
— Думаю я, что этот регент задушил просто спящего Эрклиона, а всем сказал, что он вознёсся к звёздам. И теперь правит вместо него. Якобы по его заветам. А кто в глаза те заветы видел?
Лицо Эрии дёрнулось, и она произнесла, соглашаясь с Тагуром:
— Да уж, такой изобретательный мерзавец, как рэ-Митсу действительно на это способен. Ещё один довод в пользу того, что нам нечего делать в Энноранн. Это уже не золотая мечта Эрклиона.
— Тише! — попытался предостеречь девушку Тагур, но она лишь отмахнулась от него.
— Я уже не боюсь ничего, — сказала она. — Ещё утром боялась, а сейчас, после рассказа священника — не боюсь. Регент — средоточие скверны, и знаешь, чего я хочу? Чтобы Эрклион пробудился и покарал мерзавца первым.
— Да что же у вас там произошло! — едва ли не вскричал Тагур.
— В Итуэдозе. Обо всём — в Итуэдозе, — отрезала Эрия.
На этих словах их разговор закончился. Они продолжили прогулку в тишине, лишь изредка переговариваясь. Побродив по городу ещё где-то часа два, они решили вернуться в гостиницу. Путь туда занял ещё около часа. Передвигаться по городу, раз уж у них не было денег, приходилось исключительно пешком. И когда они, уставшие с дороги и дико голодные, ввалились в гостиницу, им навстречу тотчас же выскочил Цзенну тэ-Хень.
— Где вы были? — с тревогой в голосе спросил он. — Мы вас потеряли! Вы как вернулись из Дворца, так и исчезли!
— Мы гуляли, Цзенну, — ответил Тагур. — И сейчас хотели бы поесть.
— Поесть? Что? Ах да, вы же остались без денег, — Цзенну тэ-Хень выглядел каким-то рассеянным, он даже не обратил внимание на то, что Тагур назвал его лишь Цзенну, что в Энноранн было позволительно только очень близким друзьям.
— Пройдите сюда, пожалуйста, — пригласил их в столовую работник гостиницы. Эрия и Тагур приняли приглашение и пошли обедать, Цзенну тэ-Хень отправился за ними. Усевшись втроём за столом, они принялись молча есть. Не ел один лишь энноранец. Это вкупе с молчанием придавало обеду некую напряженность. Первым не выдержал именно Цзенну тэ-Хень: