Девятихвостая академия (СИ)
Вместо крика раздался свист свирепого зимнего ветра, но ёкай не смогла исчезнуть, как поступала до этого: ее тело охватило пламя, отчего кимоно тотчас стекло на пол лужицей ледяной воды, а затем и само тело красавицы с бледной гладкой кожей начало превращаться в рыхлую кучу снега.
Сикигами, оказавшись рядом, смог вцепиться в ногу попытавшейся перетечь за колонну девицы, и тогда Лео бросился вперед, рассчитывая, что на этот раз ёкай не сможет выкинуть какой-нибудь трюк. Быстрый росчерк мечом — снежное тело развалилось на части и, охваченное жарким пламенем, вскоре превратилось в огромную лужу. Подобное практически сразу стало происходить по всей пещере: оставшиеся нетронутыми сосульки принялись с грохотом падать с потолка, тая на глазах, лед превращался в мягкие ломкие кусочки, а колонны с грохотом рушились, обращаясь в подтаявшие сугробы.
Как только все немного утихло, троица поспешила к тории, оттенок киновари которой стал выглядеть ярче из-за покрывающей структуру талой воды.
— Фух... Это было легче, чем я думала, — улыбнувшись, сказала Шакко.
— Естествення, я же была с вамяу! — недовольным тоном заявила Кику, став облизывать кулачок. — Няблагодарняе!
— Почему? Спасибо тебе за помощь, — хмыкнув, сказал Лео, обойдя девушку сзади и принявшись осторожно гладить лисицу по голове. Разноцветные глаза слегка расширились, а кошко-Кику радостно заурчала, слегка шевеля ушками. Температура постепенно увеличивалась, поэтому ожидать восстановления тории было не так уж сложно, но Лео все же увлекся: прижав к себе хвостик, согревающий его после льда, он почесывал за ушком лисицы и наблюдал за тем, как кошко-Кику радостно покачивает головой из стороны в сторону, то и дело сама потираясь ушком о его руку. Ощущение от касания мягкой и теплой шерстки успокаивало Лео, и он даже будто бы забыл о том, что только пару минут назад терпел падение сосулек, барабанящих по его телу.
Шакко тем временем стояла возле тории, надув щечки. Выудив из сумочки небольшой шарик, подобный хоси-но-тама, она бросила его в сторону арки и теперь наблюдала за тем, как воздух внутри тории еле заметно подергивается дымкой.
— Можем уже идти, если ты достаточно развлекся со своей новой знакомой, — недовольным тоном сказала Шакко, на что Кику мяукнула и хитро улыбнулась.
— Ня-ха-ха... Я думяула, что мяуня гладят руки владельца тела хозяйки, мяу, а здесь сразу два тельца жаждут ласки, мяу.
— Ничего подобного! — шевельнув ушками от возмущения, заявила Шакко. — Не твое дело, кошатина!
— Мр-р-р? — цвет шерстки постепенно сменился на обычный, и Кику, не сразу сообразив, даже сделала шаг вперед, высвобождая свой хвостик. Покраснев, лисица кашлянула и, бросив взгляд на Лео, сказала:
— Почему-то мне кажется, что случайности перестают быть таковыми, дес. Почему я раз за разом оказываюсь в чьих-то объятьях, дес?
— Одержимая кицунэ хвосту не хозяйка, — самодовольно сказала Шакко, задрав носик. — То ли еще с тобой может произойти, если не будешь осторожна.
— Если это будет Лео-сама, то я... Так и быть, дес... Я же обязана договором, дес! — пробормотала Кику себе под нос так, чтобы никто толком не услышал, и поспешила забрать своего сикигами.
— И что это было такое? — прошептала Шакко, дернув Лео за рукав.
— М-м? Ты про тисканье? У нас в деревне была пара кошек, это прямо ностальгия, — виновато улыбнувшись, сказал Лео.
— Кику — не кошка, вообще-то! — раздраженно сказала Шакко. — И вообще, если тебе так сильно этого хочется, мог бы гладить... ну... м-меня, — сбивчиво прошептала девушка.
— Прости, не расслышал.
— Можешь гладить меня, если тебе так хочется! Вот! — уже громче сказала Шакко, напряженно навострив ушки и нервно покачивая хвостом.
— Это же вроде было чем-то личн...
— Тебе можно, хватит это обсуждать, смущает! — фыркнула лисица и даже сглотнула, когда ощутила прикосновение руки парня к голове. — М-м... Ой, то есть, ха! Терпимо, — торопливо скрыла свой томный вздох кицунэ и, посмотрев на вернувшуюся Кику, вздохнула. — Возвращаемся!
Один шаг в торию — и троица оказалась возле Академии.
Глава 23
Глава 23
Мусор и разрушения, сохранившиеся после нападения ногицунэ, остались лишь в нескольких дальних уголках Академии, поэтому в неровном свете бумажных фонариков величественное здание казалось нетронутым, особенно если рассматривать его издалека, от дороги, ведущей к деревне. Сакура, стоящая неподалеку от тории, слегка раскачивалась под порывами ветра, а кажущиеся бесконечными лепестки медленно кружились в полумраке ночи, словно теплые снежинки.
— Тадаима [76], дес! — громко объявила Кику, теперь уже с большей радостью возвращающаяся в Академию, чем раньше.
— Окаэри насай [77], — мягко произнесла Куко, сидя на небольшом камушке с маленьким флакончиком сакэ.
— Вы знали, что мы сейчас вернемся, Куко-сан? — после коротких приветственных фраз поинтересовался Лео.
— Конечно же, Лео-кун, я почувствовала активацию тории и сразу же пришла сюда, — с улыбкой сказала лисица, внимательно осматривая троицу. — Поздравляю вас с удачей! Скорее идите внутрь, я уже вижу, что вам требуются помощь и отдых, — строго сказала кицунэ и создала сверкающую лисью нору прямо перед собой: переливающийся серебристыми оттенками воздух позволял рассмотреть мерцание одной из комнат для исцелений, расположенных внутри Академии.
— А как же ты, бабушка? — осторожно спросила Шакко.
— Сначала нужно попросить Генко-сан сменить меня на посту, — со вздохом ответила старейшина. — В наши странные времена стоит ожидать любого, даже того, что кто-то извне сможет воспользоваться ториями, чтобы попасть прямо сюда.
— Вот как.., — тихо протянула Шакко и, закусив губу, добавила: — Мама так и не поправилась?
Куко качнула хвостами и помахала головой в отрицательном жесте.
— Моя нерадивая дочь слишком себя истощила. С ней все будет в порядке, просто требуется время, — тихо сказала старейшина, фыркнув.
Подобные новости смазали радость от возвращения в безопасное место, но троица все же вскоре оказалась внутри Академии. Комната была очень похожа на ту, в которой Лео уже доводилось проходить лечение, только обстановка была куда проще, чем дома у Куко.
— Ара-ара, ваша слава бежит впереди вас, — со смехом сказала старейшина, появившись прямо из воздуха буквально через пару минут. — Кику-тян, вот, держи, — при этих словах лисица протянула черной кицунэ мешочек с монетами.
— Это... Это! Это, дес! — замкнувшись на повторении одного и того же, Кику так и продолжала держать награду в своих руках. Ушки девушки мелко подрагивали, передавая возбуждение, а хвостик непрерывно мотался из стороны в сторону так сильно, что даже задул несколько свечек с благовониями.
Шакко очень хотелось спросить, не причитается ли награда и ей с Лео, но, зная бабушку, решила не поднимать этот вопрос самостоятельно, тем более что Куко продолжила говорить:
— После такого мне очень интересно услышать, что именно произошло, — с любопытством спросила старейшина, принимаясь в первую очередь за исцеление Лео. — Ах да, еще вас ждут горячие ванны, так что давайте сосредоточимся на самом главном, — нейтральным тоном сказала кицунэ, но Шакко и Кику взвизгнули от восторга.
«У них что, негде подогреть ванну? С лисьим огнем-то?» — недоуменно подумал Лео, но не стал вдаваться в подробности столь восторженной реакции, поскольку предстоял серьезный разговор. Парню не хотелось верить в то, что старейшина и впрямь могла попробовать их использовать, особенно после того, сколько раз она помогала. Да и Рейко тоже была лишь малознакомой лисицей, чье слово не стоит брать на веру вот так просто. Но разобраться во всем определенно стоило.
Коротко пересказав события и разговор с Рейко, Лео молча наблюдал за реакцией Куко, которая после всего услышанного молча вызвала еще одну чашечку сакэ и пригубила, ничего не говоря. В отличие от более экспрессивных молодых кицунэ, ушки Куко почти не выдавали ее настроения, а девять пушистых хвостов как начали раскачиваться подобно волнам меха в начале разговора, так и к концу не изменили своей амплитуды.