Львица по имени Лола (СИ)
Ты самый лучший. Люблю. Жду.
— Здесь направо или налево? — Гавря притормозил перед перекрестком с мигающим желтым светофором.
— Налево вроде, — Левка, гася мечтательную улыбку, убрал записку обратно в нагрудный карман. К сердцу. Где она была с ним последние три часа. — Навигатор бы включил, — неожиданно и смачно зевнул.
— Ни хрена они не знают, эти ваши навигаторы, — пробурчал Гаврик, поворачивая налево. И тихонько забасил себе под нос: — Лежал впереди Магадан, столица Колымского края…
Голос у Гаври оказался неожиданно приятным, мелодия простенькая, он почти не врал. И под это арестантское мурлыканье Левка таки отрубился.
***
— Даже не спорь! — Гврик вытаскивал, пыхтя, с заднего сиденья футляр с аккордеоном, пока Лев стоял и зевал, ежась на ночном ветру. — До квартиры доведу, хозяйке на руки сдам — и тогда уеду. А то, может, ты в лифте заснешь!
— Третий этаж, какой лифт?
— Чего, не пойдет на третий этаж лифт, что ли? — Гавря деловито запер машину, сунул ключи Левке в карман рубашки. — На себе, чтоль, тащить этот гроб?
— Ходит, наверное, но я всегда пешком.
Лифт на третий этаж их милостиво поднял.
— Ну вот я и на месте, — Лев протянул руку Гавре. — Спасибо за все. Правда, выручил. Телефон мой у тебя есть, не пропадай.
— Да погодь ты прощаться! — отмахнулся Гаврилов. — Иди, в дверь стукни, я бандуру твою помогу дотащить.
— Да я сам…
— Иди, говорю, в дверь стукни, — упрямо повторил Гаврилов. — Я тут в стороне постою, пока вы там… это… ну… здороваться будете. А потом имущество твое занесу — и все, исчезну.
— Ладно, — Левка не стал спорить. Мысль о том, что сейчас увидит Дину, что обнимет ее — разогнала сонный морок с сознания. И он подошёл и тихонько постучал в дверь.
Открыли ему сразу. Только за дверью стояла не Дина.
С той стороны порога прямо Левке в переносицу смотрело дуло пистолета.
Глава 15. О, как же сложно контролировать себя иногда, особенно когда за тридцать тебе
— Я убью его!
— Да стой ты!
— Отпусти!
— Остынь, тебе говорю! — Гавря, наконец, смог отпихнуть Льва своим мощным плечом. — Девушкой лучше займись.
Лев опомнился, обернулся. И кинулся к Дине, которая судорожно отдирала с запястий скотч. И она руками с прилипшими шелестящими клейкими ошмётками обхватила его за шею.
— Не трогай его, умоляю! — зашептала сипло, сквозь хрип, ему в шею. — Не трогай, пожалуйста, не марайся!
Она дрожала и всхлипывала в его руках — и он не мог не обнимать, не прижимать. Зачем он отпустил ее сегодня?! Идиот, придурок, кретин! Пока он сам наслаждался триумфом, здесь, в этой квартире творился настоящий ужас. И Лев снова обнимал, прижимал и смотрел, как Гаврилов, прижав коленом между лопаток, связывает желтым поясом от махрового халата дрыгающемуся Разину руки за спиной.
— Все, — Гаврилов разогнулся, вытер пятерней пот со лба. Легонько пнул Разина в бок. — Полежи, охолони, сердешный.
Разин что-то промчал сквозь скотч. Гавря носком ноги отодвинул подальше пистолет, а потом сдернул с крючка полотенце и взял оружие в руки. Покрутил в разные стороны.
— Хорошая пушка какая. И состояние ухоженное.
Левка и Дина одинаковыми, все еще ошарашенными взглядами смотрели на Гаврю. А он, замотав пистолет в полотенце и положив его на открытую полку между тарелками и чайником, назидательно произнес:
— Никогда не берите в руки оружие, если не имеете внутренней готовности его применить. Иначе это оружие используют против вас же.
Так оно и вышло. На курок Разин не нажал. Может, не был морально готов в тот момент стрелять, и пистолет был лишь элементом угрозы. А может быть, не успел, не сориентировался, не хватило реакции. Потому что в ход событий стремительно ворвался Гаврилов. С «Юпитером» наперевес.
Ведь еще древние римляне — а они были умные люди, они, знаете ли, пожили — вслед за древними греками, а те тоже были не дураки и пожили еще больше — говорили: «Никогда не спорь с Юпитером, чувак». Модная швейцарская пушка оказалась бессильно против неумолимого полета аккордеона, направленного могучей рукой бывшего десантника.
— Что тут вообще было-то у вас? — задал Гаврилов очень насущный и необходимый вопрос. Отвечать на который пришлось Дине. Она все еще не преставала дрожать и жалась к Левке.
— Он пришел, — начала она медленно. — Поздно пришел, постучал. Я думала, что это ты, — сжала пальцами ткань голубой с красным рубашки. — В глазок не посмотрела, открыла, ну он и… вошел.
— Он тебе что-то сделал? — вопрос задался через ком в горле. Масштаб случившегося и не случившегося начал постепенно наползать, как грозовая туча из-за горного перевала.
— Он… он… сказал, что пришёл поговорить. Но сразу начал говорить гадости. Меня ругал, говорил, что я ломаю дело своего отца. А потом… Господи, что он говорил про маму… Такие мерзкие вещи… — Дина всхлипнула и ткнулась носом Льву в плечу.
— Слышь, ты… — Гаврилов ткнул ботинком в лежащего на полу Разина. — Ты про маму зря. Ты чего, не знаешь, что ли? Маму не трожь, мама — это святое.
— А потом он… — Дина выдохнула в попытке успокоиться. — Потом он стал как-то совсем неадекватно себя вести. И я сказала ему уйти. А он… он достал пистолет. Я… — Дина коротко и слегка истерично рассмеялась. — Я же не поверила, что это настоящий. И попыталась Игоря выпихнуть за дверь. Он меня … оттолкнул. Сильно. Я упала. А тут телефон пиликнул. Я… на пол упала, головой ударилась. Даже в глазах потемнело. Встать не успела, он меня… — Дина тяжело сглотнула. — Связал. Руки. И рот заклеил. Палец мой приложил к телефону. Разблокировал. И… — Дина крупно, судорогой вздрогнула.
15.2
Лев наклонился, заглянул ей в лицо. И обнаружил не замеченный сразу, наливающийся и сочащийся алым кровоподтёк на скуле. И уже запёкшуюся кровь в углу нижней губы.
Гаврилов снова успел его перехватить.
— Тихо-тихо, горячий кубанский парень, — Гавря крепко держал его поперек груди. — Отбить почки мы ему всегда успеем. Выдохни, Левко, очень тебя прошу. Выдохни.
— Не надо, Левушка, не марайся! — сзади его уже за руки цепляла Дина. — Ничего же не случилось страшного. Я знала, что он мне ничего не сделает. А вот когда он сказал, что ты едешь… Что он тебя дождется… Мне кажется, он меня бы не тронул. А вот тебя… тебя…
Разин на полу дернулся и замычал, явно имея что сказать, но его не стали слушать. Дина перешагнула через его ногу и подошла к Гаврилову. И вдруг ткнулась носом ему в грудь.
— Спасибо. Спасибо вам огромное. Вы… нам… — не договорила и обняла крепко. Поверх ее головы теперь уже Гаврилов ошалевшими глазами смотрел на Левку. И виновато разводил руки.
Дина отстранилась.
— Вас зовут как? — спросила, смущенно вытирая щеки.
— Гаврилов.
— Я про имя спрашиваю, — смахивая слезы, уточнила Дина.
Гаврик на несколько секунд нахмурил лоб. Растерянно посмотрел на Левку. А потом моргнул и широко улыбнулся.
— Леха! Леха я. Меня просто все по фамилии называют.
Дина приподнялась на мысочки и поцеловала его в щеку.
— Спасибо, Алёшенька. Мы у вас в огромном долгу.
После этих слов Дины обстановка в комнате как-то неуловимо поменялась. Словно они — все трое — наконец подвели какой-то итог произошедшему. Первый, предварительный. Но уже могли связно размышлять, оценивать анализировать произошедшее.
Левка обнял снова прильнувшую к нему Дину и выразил это состояние вопросом.
— И что теперь делать? — и сам себе ответил: — Наверное, полицию надо вызвать? Это же… разбойное нападение, что ли?
Гаврилов задумчиво почесал в затылке.
— Полицию, говоришь? — в ответ ему Дина отрицательно замотала головой. И он с девушкой согласился. — Не думаю я, что стоит в это дело государеву контуру пускать. Сами разбираться должны. А ежели чего, то в полицию всегда успеем пожаловаться. Знаешь, чего, ЛевАркадьич?