Оплот добродетели (СИ)
Местные вообще запахи не замечают.
— Это… вообще нормально? — просипел Кахрай.
— Да, — ответила бледная тонкая девушка в униформе. На груди ее переливался неоном логотип компании, но выглядело это отчего-то донельзя вызывающе. Особенно то, как на эту грудь уставились все.
Даже Труди.
— К сожалению, карроза крайне специфичное растение, — девушка мило улыбалась. И ей тоже улыбались. Все. Особенно Кахрай. — И ее развитие сопряжено с рядом крайне любопытных процессов. Меня зовут Алина. И сегодня я буду вашим гидом. К сожалению, гости случаются у нас не так и часто, а потому прошу простить, если что пойдет не так…
Все не так.
Вот… в книгах герои не смотрят на других женщин. Вообще. Категорически. Это не нравится читательницам, и теперь Лотта понимала, почему.
В книгах герои любят героинь.
Сильно.
С первого взгляда и до конца дней своих, даже если сами себе в том не признаются по причине исконно мужского упрямства. Но любая женщина знает, что кротость, любовь и настойчивость рано или поздно одолеют любого упрямца.
А тут…
Стоит.
Смотрит. То ли логотип читает по разу десятому, будто с первого не понятно, что там написано, то ли не логотип. И второй вариант Лотте категорически не по нраву был.
— И куда мы отправимся? — мрачно поинтересовалась она.
— Предлагаю начать с полей, — Алина взмахнула рукой. — Местный порт как раз над ними и расположен. Следует знать, что девяносто пять процентов поверхности нашей планеты покрыто водой. Конечно, изначально процент был меньше, но в результате проведенных работ по изменению рельефа, нам удалось выровнять дно океана, где-то углубив, где-то подняв, и добиться идеальной глубины…
И голос у нее был мягким.
Завораживающим.
А это неправильно. Закон жанра обязывал посторонних девиц, если уж такие попадались на пути героя, обладать хоть какими-то да недостатками.
К примеру, противным голосом.
— Прошу…
Платформа стояла над водой.
Нет, это было логично и известно, более того Лотта перед спуском успела ознакомиться с основными файлами. Но одно дело чертеж и технические характеристики, и совсем другое — открытое пространство, огороженное весьма условным заборчиком, и море.
Синее.
Сизое.
С чернильно-черными пятнами вызревших растений, воздушные пузыри которых наполнялись, поднимая всю массу к поверхности воды. И пятна эти, шевелящиеся, расползающиеся, ибо побеги норовили растянуться как можно дальше.
Лица коснулся ветер.
Теплый.
И пахнущий каррозой.
Лотта сделала вдох. Запах больше не казался неприятным. Напротив, было в нем что-то такое, примиряющее и с миром этим, и с девицей, которая глядела на гостей, не скрывая собственного превосходства. А вот это она зря.
Закряхтел великий ученый.
А девица тряхнула светлыми волосами. Слишком уж равномерно светлыми, прямыми, послушными. Волосы рассыпались по плечам, и Алина поправила их. Жест этот весьма простой приковал мужские взгляды. И Лотта испытала преогромное желание пнуть кое-кого…
Все-таки в романах проще.
Будь это романом, девица всенепременно оказалась бы или стервой, которая променяла бы бедного благородного героя на кого-нибудь небедного, пусть и не слишком благородного, или предательницей, или и вовсе убийцей.
Последняя мысль заставила Лотту присмотреться к девице попристальней.
Нет…
Слишком сложно как-то получается. Программный сбой еще организовать можно и не так уж и сложно, если есть выход во внутреннюю систему корабля, но вот глобальная безалаберность экипажа — явление естественное и труднопрогнозируемое. Как и точка выхода из порванной струны.
А девица из местных.
Определенно.
— Если посмотреть на право, то видно… — мягкий голос журчал, рассказывая, что о платформе, более грузовой, ибо пассажиры появлялись здесь редко, хотя, конечно, в прошлом году на Аррее организовывали межмировую конференцию производителей каррозы.
О море.
Мире.
О заводах, что стояли дальше. И о сверхнадежном судне на силовой подушке, куда и предложили переместиться. Тем более давно пора, остальные группы уже ушли.
Лотта переместилась.
И не удивилась, обнаружив, что сидит рядом с Кахраем.
Правда, третьим присутствовал Тойтек, а четвертой Труди, но та благоразумно помалкивала, то ли впечатленная пейзажами — а платформа вскоре скрыла из вида, и теперь, куда ни глянь, всюду расстилалось море — то ли сама по себе.
Судно шло мягко.
Девица говорила, а Лотта успокаивалась. В конце концов, просто случайная встреча. Еще несколько дней, и лайнер уйдет, оставив и мир, и эту вот… Алину с ее слишком уж облегающей униформой и эмблемой… появилась подлая мыслишка уволить, всего-то и надо внести в систему приказ, подтвердив личным кодом, но ее Лотта подавила.
Не хватало.
Судя по тому, как уверенно держалась девушка в непривычной для себя ситуации — а вряд ли на Аррее так уж часто сваливались туристы — специалистом она была неплохим. А неплохими специалистами разбрасываться нельзя.
Нет, с личным файлом Лотта ознакомиться.
А дальше подумает…
…на Себьяре неплохие курсы менеджмента имеются. И контракт с ними заключен, а толковый менеджер системе всегда пригодится.
Она кивнула сама себе.
И не заметила, когда все-таки задремала. Кажется, тогда, когда судно проходило над полем нулевой стадии выработки, которое продували искусственным течением, очищая от остатков органики. Алина рассказывала и про течение, и про песок, которым засыплют дно прежде, чем установить сети. И про семена каррозы, и про что-то там еще… и Лотта задремала.
А проснулась уже у платформы, от легкого прикосновения к носу.
Кахрай улыбался.
— Доброго вечера, — сказал он.
И Лотта согласилась, что вечер, пожалуй, и вправду обещал быть добрым. Во всяком случае, ей так казалось. Шея вот только затекла.
Немного.
И на плечах она обнаружила чужую куртку.
— Проходили через поле ветров, показалось, вы можете замерзнуть, — кажется, Кахрай снова смутился. Нет, действительно, лишь кажется.
— Спасибо, — голос после пробуждения был слегка хрипловат.
— Не за что… нам тут ужин обещали. Внизу. Вы как?
— С удовольствием, — почему-то это прозвучало как-то слишком уж личным, хотя что может быть личного в общем ужине. — Только… вы когда-нибудь пробовали каррозу?
Глава 26
Ел Данияр с немалой опаской. И отнюдь не потому, что действительно опасался яда. Для ядов имелись анализаторы, но вот собственный желудок предупреждающе сжимался, намекая, что не всякая еда полезна для здоровья.
Да и пахла она…
Каррозу Данияр любил.
Высушенной. Выжаренной. Смолотой и сваренной по старому рецепту, который дворцовая кухня хранила с немалым рвением. Но вот чтобы просто жареной… и не темные пузырчатые плоды, в которых скрывалось плотное зерно, а стебли.
— Специфично, — осторожно заметила Эрра, подбирая тонкую нить, за которой потянулась другая. А желудок Данияра сжался, до того все это походило на чьи-то волосы.
Волосы пахли каррозой.
И это делало их еще менее аппетитными.
Кроме волос стояли низкие горшочки с тушеными кореньями, какая-то местная рыба, обладавшая маслянистым вкусом и резковатым запахом, который и приправы не заглушали. А может, это просто сам Данияр стал чересчур уж чувствителен.
— Думаю, если попросить, найдется что-то менее экзотичное, — Некко сказала это мягко, успокаивая.
— Не стоит.
Все-таки он мужчина, а мужчине не к лицу быть излишне капризным. И Данияр, отправив в рот кусок рыбы, зажмурился.
В остальном вечер был неплох.
Море переливалось огнями. Синие. И зеленые. Желтые. Алые. Они поднимались со дна, чтобы расползтись по поверхности, смешаться с друг другом. И казалось, сама вода горит холодным огнем.
— Водоросли, — за стол, не спрашивая разрешения, присела девушка в стандартной форме, молодая и весьма симпатичная. Пожалуй, в достаточной мере симпатичная, чтобы обратить на нее высочайшее внимание. Вот только желудок вновь заурчал, напоминая, чем чревато это самое внимание к посторонним девицам. — И криль. Здешняя экосистема создана десятилетия тому, но до сих пор стабильна. Она обладает большим запасом прочности во многом из-за поливидового состава, хотя сейчас многие полагают, что цепочки можно и сократить.