Крест королевы. Изабелла I

—    В чём дело, синьор архиепископ? Разве вы возглавляете фракцию против меня? Вы хотите, чтобы говорили о существовании королевской партии и партии детей вдовствующей королевы? Садитесь на своё место, синьор.
—    Это вы разделяете королевство, сир, не я, раз вы позволяете делить королевскую семью. Если инфант и инфанта не могут сидеть за вашим столом, они всегда смогут сидеть за моим.
—    Тогда забирайте их. Будет большим облегчением для меня, если я не буду их видеть.
—      Вы позволите?
—      Это станет приятной переменой.
Но существовали объективные возражения против того, чтобы забрать их обоих: свита Каррилло состояла из одних лиц мужского пола, церковников и солдат.
—    Сначала я возьму Альфонсо, — сказал архиепископ. — Изабелла — женщина, и я должен сделать для неё специальные приготовления. Мой двор не зиждется на женской основе.
—    Определите её в монастырь. Вы больше, чем кто-либо другой, можете это организовать.
По вполне очевидным причинам архиепископ не стал вдаваться в подробности острой неприязни Генриха к Альфонсо и Изабелле.
—    Я не думаю, что монастырь будет подходящим местом для неё. Она проявляет широкие интересы и способность к государственным делам.
—    А я считаю, что монастырь это как раз то, что нужно, — сказала королева Хуана.
Изабелла с каждым месяцем, с каждой неделей, почти с каждым днём становилась всё красивее. Менестрели начали обращать свои взгляды в сторону второго стола, когда развлекали гостей за ужином. Королева Хуана всё чаще и чаще прибегала к помощи румян, чтобы отразить угрозу своей собственной красоте, которая, как она поняла, будет исчезать точно с такой же неотвратимостью, с какой холодноватая привлекательность юной женственности Изабеллы будет превращаться в тёплую красоту полностью расцветшей женщины.
—    Надеюсь, вы не предполагаете, — заявил король, обращаясь к архиепископу, — что Изабелла когда-нибудь станет королевой. — Он нарочито гнусаво передразнил Каррилло: — «Она проявляет широкие интересы и способность к делам государства». Какие государственные дела? Какие широкие интересы, мой любезный архиепископ? Тайно похищать прекрасных пажей, чтобы ночью удовлетворять свою похоть, а затем топить их в реке, чтобы скрыть свой позор?
—      Генрих, — предупредила королева.
—    Какие способности к государственным делам? Для чего ей эти способности?
—    Генрих, я покину стол! — пригрозила королева Хуана.
Королю удалось овладеть собой:
—    Нет, нет, пожалуйста. Я только собирался заметить, моя дорогая, что Изабелле никогда не придётся нести ношу управления государством. Она занимает только третье место в порядке наследования. Скоро она станет четвёртой, из-за того маленького бремени, которое ты вынашиваешь, а, Хуана?
—    Слишком рано говорить об этом публично, — стыдливо пробормотала королева, — но да благословит Бог наш дом ещё одним ребёнком.
Архиепископ поднял брови.
—    Я поздравляю ваше величество, будущего счастливого отца!
—    Спасибо, — сказал король. — Надеюсь, на этот раз это будет принц, с Божьей помощью, конечно.
—    С Божьей помощью, — благочестиво подхватила королева.
—    Вы будете молиться о том, чтобы родился мальчик, мой дорогой архиепископ? — спросил король.
—    Я буду молиться, — сказал Каррилло, — за Кастилию.
—    Это одно и то же, — отозвался король. Похоже, его настроение улучшилось после того, как он понял, что Альфонсо и Изабелла скоро не будут постоянно перед его глазами.
Но хорошего настроения хватило ненадолго. Войска которые он отправил, чтобы занять новый город в Наварре, обнаружили, что необходима длительная осада, чтобы войти в город, который король Генрих полагал своим согласно договору. Долгой осады он не мог себе позволить. Армия, не получавшая денег и не готовая к сражениям, откатилась к старой границе, не дожидаясь приказа. Король Генрих отправил курьеров с яростными протестами в Арагон и во Францию. Король Хуан ответил, что он только отказался от права на город, но не гарантировал его передачу в другие руки, и лицемерно заявил, что уверен, что его добрый кузен в Кастилии разделит его радость в том, что повстанцы Арагона теперь лояльны и послушны. Король Луи ответил, что не может приказывать государству Наварра, и заметил, что он не готов оплатить счёт за великолепное празднество на острове фазанов, так как остров теперь расположен на территории Кастилии. Король Генрих кипел от злости, грыз ногти и дважды выпорол своего пажа-мавра. Унижение за унижением! Оплата счета за увеселения, ставшие частью арбитража, решившего передать ему город, который его солдаты не могли занять, поскольку дезертировали, а дезертировали они потому, что он не мог им заплатить. Снова и снова король Генрих проклинал свою пустеющую казну.
 
Придерживаться экономии было не в его натуре, так как он не мог допустить даже мысли об отказе от роскоши. Поэтому король Генрих винил во всём своих советников. Одураченный со всех сторон, он расширил границы гнева и включил в них не только Изабеллу и Альфонсо, но также и его главных посредников на острове фазанов, архиепископа Каррилло и старого маркиза Виллену.
Таким образом фракции при дворе расширились и стали более определёнными, Королева Хуана и дон Белтран были рады такому повороту событий. Они поздравляли друг друга: Виллена и Каррилло навлекли на себя гнев короля! Их собственная звезда поднималась выше! Завоевав неоспоримую власть над королём, который всегда будет кому-нибудь подчиняться, они подчинят себе всю Кастилию.
Пытаясь воспользоваться своей выгодой, в то время как положение других фаворитов было неустойчивым, королева решила ещё больше укрепить свои позиции. Она решила навсегда устранить Изабеллу.
Королева Хуана, прежде чем выйти замуж за Генриха Либерального и стать королевой Кастилии, была португальской принцессой. Её брат, Альфонсо, король Португалии, был толстым, богатым вдовцом, достигшим весьма зрелого возраста. Почему бы не заключить брак между ним и Изабеллой, которая была, правда, ещё молода, но не настолько, чтобы не подарить её брату наследников трона. Разница в возрасте никогда не была препятствием в королевских браках. Разве договор, подписанный на острове фазанов, не решал судьбу герцога Гвиеннского и маленькой Хуаны Белтранехи: будущий муж был на двадцать лет старше жены, которая только начинала учиться ходить. И королева получала большое удовольствие от мыслей об унылом замужестве без любви для Изабеллы. Как легко формировались аргументы! Какими благовидными они были! Изабелла была девушкой серьёзной, хорошо образованной, страстно преданной Кастилии и строго вымуштрованной своей матерью (старой дурой!) превыше всего почитать монархическую идею. Разве это не идеальные качества для королевы? В этом браке не было бы ничего необычного. Королевская семья Кастилии веками заключала браки с представителями двух других христианских королевств полуострова: Португалией и Арагоном. Со стороны Генриха не могло быть никаких политических возражений против брака его сводной сестры с Альфонсо, «африканцем» из Португалии.
К тому же были и другие резоны. Король Португалии был настолько же богат, насколько беден король Генрих, вследствие торговли между Португалией и Африкой. Правда, португальские путешественники ещё не открыли дорогу к сказочным богатствам Индии в своих усилиях обогнуть Африку, которая, похоже, была гораздо больше, чем можно было ожидать. Но золотой песок, слоновая кость, обезьяны (для благородных увеселений), экзотическая древесина, красители и более всего корабли с грузом рабов-негров потоком шли в португальские порты. Сокровища оседали в сундуках Альфонсо Африканского. Конечно же, в его жилах не было ни капли африканской крови — не больше, чем у Сципиона Африканского в древние римские времена. Это был просто классический обычай награждать короля титулом, который служил напоминанием о подвигах за пределами страны: Альфонсо Африканский, король Португалии, однажды возглавлял поход против мавров Туниса, и достаточно скромный успех принёс ему этот громкий титул.