Схватка с преисподней
Лепила только отпил из стакана всего один глоток. Дядя Петя же выпил водку всю до последней капли, занюхал ее собственным волосатым кулаком, напоминавшим боксерскую перчатку, и только после этого добавил к уже сказанному:
– Лучше была, зараза! Вот ты не пьешь, а зря. Ты думаешь, почему это дядя Петя все еще живой, коптит на этом свете как старый паровоз-«овечка»? Только благодаря вот этой самой заразе! – И он ласково огладил ополовиненную поллитровку. – Правильно кто-то из древних умников сказанул: «Вино – кровь стариков». Если бы не эта зараза, я бы давно копыта откинул. Конечно, здоровье хреновое, прямо надо сказать! Но все же, все же! Еще не покойник! – И дядя Петя со смехом похлопал себя по жирным телесам, синим от татуировок.
– А ведь у вас цирроз печени… – осторожно заметил Лепила.
– Это почему же? – обиделся хозяин квартиры.
– Сами посмотрите на себя в зеркало. Видите? – спросил Лепила, когда дядя Петя, встав из-за стола, прошел в ванную и стал там себя рассматривать в зеркале, ощупывая свои телеса. – Живот как у девятимесячной роженицы.
– Ну и что такого? Это трудовая мозоль!..
– Да нет, уважаемый! Это циррозная водянка – самый явный признак того, что ваше «депо ядов» уже не справляется с алкогольными токсинами…
– Ах, да! Тимур же говорил, что ты врач, – сказал дядя Петя, возвращаясь за стол.
– Точно, – согласно кивнул Лепила.
– А раз ты врач, то ответь мне на такой вопрос: почему это я совсем спать перестал? Если не выпью, то ни за что не засну. Просто наказание Господне, да и только! – дядя Петя тяжело вздохнул, закатив глаза, а потом продолжил излагать свои жалобы: – Опять же отдышка замучила. Бывалоча, на свой пятый этаж птичкой взлетал, без остановки, а теперь пока доплетусь до квартиры из магазина, десять раз остановлюсь, чтобы отдышаться.
– Надо завязывать с водкой и ложиться в больницу, – посоветовал Лепила, вспоминая, что со вчерашнего дня ничего не ел. Подвинув к себе поближе тарелку с жареной мойвой, он принялся уплетать ее за обе щеки прямо с костями.
– А чего со мной делать будут в больнице? – пригорюнившись, поинтересовался дядя Петя.
– Прокол будут делать.
– Какой еще, прости господи, «прокол»? – не на шутку испугался дядя Петя.
– Ну, жидкость надо выкачать оттуда или нет? – Лепила показал пальцем на живот собеседника и сам же ответил на свой вопрос: – Обязательно надо, а то еще родишь, чего доброго… двойню!
– Шутишь, а еще доктор! – невесело проговорил дядя Петя, наливая себе очередную порцию из поллитровки. – Скажи лучше, ты спец по каким болезням? Чему тебя, так сказать, в институте обучали?
– По специальности я венеролог, а вообще приходилось быть и хирургом, и даже акушером. Всякое бывало в жизни. Особенно когда в армии служил. У нас, понимаешь ли, военная кафедра была. Ну и после окончания вуза пришлось два года в военном госпитале прослужить.
– Да, армия! – протянул дядя Петя, и Лепила сразу почувствовал, что настроение у его собеседника резко улучшилось. – Я, будет тебе известно, армии тридцать лет жизни отдал. Как призвался в том сорок первом, так всю войну в десанте и прокувыркался. Трижды ранен. А как только война закончилась, так стали всех увольнять подчистую. А мне куда идти? В живых никого из родных не осталось, деревню, где родился, фрицы пожгли. Что тут делать? Вот и решил я тогда остаться в армии навсегда. Пошел поступать в офицерское училище. А мне там и говорят: «Тебе образования не хватает, чтобы на офицера учиться!» И точно, я ведь среднюю школу так и не закончил. Тогда мне и предложили стать старшиной курсантской роты в воздушно-десантном училище…
– Это вас в училище так раскрасили? – усмехнулся Лепила, кивая на наколки.
– А, это? Нет, это по глупости. Еще до армии. Я тогда чуть было не загремел под фанфары туда, куда Макар телят не гонял. Впрочем, это все по молодой дурости, – отмахнулся дядя Петя. – Ты лучше популярно мне разобъясни, что это за фигня такая: венерические заболевания? И почему это сейчас по «ящику» только и долдонят: «Безопасный секс, безопасный секс!» А что раньше он был опасный, что ли?
– Что такое венерические заболевания? – переспросил Лепила, устраиваясь поудобнее на стуле. Заморив червячка, он вытер пальцы и губы своим носовым платком, собираясь усыпить хозяина квартиры длинной лекцией, а затем попытаться выбраться из этого места, которое все еще не внушало ему особого доверия. – Во Франции когда-то жил один врач по фамилии Бетанкур. Он и умудрился назвать несколько болезней именем Венеры – богини любви. Но он, на мой взгляд, обидел ее совсем не заслуженно, ведь в половые отношения люди вступают далеко не всегда только по любви…
– Это факт! – согласился дядя Петя, опустошая свой стакан. – Это я помню…
– Вообще-то, венерология изучает четыре болезни: сифилис, гонорею, мягкий шанкр и лимфогранулематоз, который еще называют «четвертой венерической болезнью».
– Что, всего четыре? – подивился дядя Петя. – А как же СПИД? Сейчас все только его и боятся.
– Ну, СПИД выявлен сравнительно недавно. Недаром же его называют «чумой двадцатого столетия». А вот другие венерические болезни, те куда древнее. Тысячу лет назад жил такой ученый Авиценна. Так он в своих трудах уже тогда упоминал о симптомах болезни, сходных с сифилисом. Правда, тогда ее называли «половой чумой». В Средние века эпидемия этой болезни заставляла враждующие армии заключать перемирия.
– Во как! Клин клином…
– А в Россию эту заразу занесли при Иоанне Третьем в пятнадцатом веке. Ее так и назвали «французская болезнь», хотя сами французы пользовались другим обозначением, называя половую чуму «неаполитанской болезнью»…
– Ну, да, это я как раз понимаю! Мол, я – не я и болезнь не моя!.. – поддакнул хозяин квартиры.
– Вам лучше прочитать об этом в популярной книге доктора Знаменского, которая называется «Болезни века». Кстати, я хорошо знаком с автором этой книги. Мы вместе учились, а потом наши дороги разошлись. Но совсем недавно я снова с ним повстречался у одного общего знакомого на похоронах. Доктор Знаменский предложил мне сотрудничество. В общем, если бы не он, то мы с вами сейчас здесь вряд ли бы разговаривали…
Лепила еще долго рассказывал о медицинской науке, которой занимался, о своем друге – докторе Знаменском, писавшем не только научно-популярные книги, но и так называемые «медицинские детективы», издававшиеся в крупнейших коммерческих издательствах, и в результате сумел добиться своего – дядя Петя начал клевать носом. В конце концов, он захрапел прямо за столом, облокотившись на свой здоровенный кулак, больше смахивающий на головку новорожденного ребенка.
«Пора и честь знать, – подумал Лепила, осторожно вставая из-за стола. – Будет гораздо лучше, если я остаток дня и ночь проведу у себя дома. Там можно будет спокойно обмозговать все, что со мной произошло в этот день и попытаться найти ответ на этот непростой вопрос: кто мог меня настолько невзлюбить, что додумался подослать ко мне наемного убийцу?»
Лепила на цыпочках подошел к входной двери и попытался отпереть ее, но не тут-то было – в замочной скважине не было ключа. Видимо, хозяин квартиры куда-то запрятал ключ, чтобы не позволить гостю покинуть его дом без разрешения.
Проклиная все на свете, Лепила вернулся на кухню и снова сел на свое место, скрипнув стулом. Дядя Петя сразу встрепенулся, словно услышал команду дневального: «Рота, подъем!»
– Да! – будто и не прекращал разговора, произнес он. – А после службы в армии я еще работал в Кремле! Вот где интересная была работенка, доложу я тебе. Со всеми, почитай, руководителями партии и правительства за ручку здоровкался. Да! А ты как думал! Вот эту руку самолично пожимал Брежнев. Черненко с Андроповым, правда, не пожимали – слишком гордые были. Да! Но мне что до того? Я же все равно многое мог. О-го-го!
– И кем же вы там трудились? – не скрывая изумления, спросил Лепила. – В каком, так сказать, качестве?
– А это, доктор, секрет. Военная и государственная тайна!..