Морок (СИ)

— Началось! Началось! — закричал Богдан. — Светопреставление.
Он указывал то на Матильду, то на небо. И там, и там происходило необычное: Матильда упала на землю, содрогаясь в конвульсиях, а в небе наплывали на солнце тёмные тучи.
— Точно! Оно, — усмехнулся Казимир. — Тут, значит, лагерем и встанем. Только я не пойму, что с девкой-то.
Казимир подошел к Матильде, сел рядом на корточки и начал пристально вглядываться в её глаза. Казалось, что у девушки приступ падучей.
— Скорее, найдите камень ей под голову! — крикнул старик.
Богдан вскоре явил нужный камень. Девушку трясло на земле, руки были неестественно вывернуты, глаза заплыли белками, а изо рта шла чёрная пена.
— Почему пена черная? — спросил подошедший Ярослав. — Кровь ведь должна быть?
— Кровь — это если падучая. А тут у нас, кажется, совсем другое. Ну-ка вспоминайте, братцы, что пила недавно Матильда? Кто-нибудь помнит?
— Чай пила, как все, землянику я заваривал… — вспоминал Богдан.
— Ну, а кроме того, что все пили? Может, фунфурик какой особенный у неё был? — торопил Казимир.
— И фунфурик у неё был, — подтвердил Богдан. — Посмотри, руками пошарь, на поясе должен висеть у неё. Она из него прихлёбывала. Я спрашивал, что там. Она сказала, что это лекарство.
— А что? Болела она разве чем? — удивился старик.
— Как болела? Что-то было с нею не то. Она помереть боялась, — вспомнил Ярослав. — Помню, до своей смерти, вот как раз перед ней, Борис ей фунфурик и дал. Пей, сказал, и не умрёшь, всё хорошо будет.
— Ага! — воскликнул Казимир. — А сколько дней-то прошло? С тех пор?
— День шестой, наверное? — предположил Ярослав.
— Хорош, стервец. Девку испортил, — разозлился Казимир. — Всё теперь, братцы. Забудьте вы о девке. Где там у неё фунфурик был привешен?
Богдан кинулся к Матильде, которая на время затихла на земле, обшарил пояс и через мгновение протягивал Казимиру небольшую бутылочку тёмного толстого стекла Казимиру.
— Подойдёт! — кивнул головой Казимир. — Теперь, ребятки, не зевайте, проморгаем девку, горя нахлебаемся сами.
— Ты объясни хоть, — медленно проговорил Ярослав.
— А что тут объяснять? — пожал плечами Казимир. — Была у нас Матильда. Сильный маг, по всему, была. Только сама это не очень хорошо понимала, а вот Борька, тот всё понял, причём сразу. И Борьке глупая Матильда была ни к чему, которая время от времени ерунду какую-нибудь творила, вроде тучек на небе. Борьке нужен был сильный чёрный маг. Понимаете?
— Не совсем. Я ещё не понимаю, ты откуда так хорошо нашего Борьку узнал и то, что ему надо было?
— Это история долгая, я вам только скажу, что Борьку ещё до вас знал. А ещё скажу, что я вам не враг, только доказательств у вас нет. Придётся поверить. После всего расскажу, как и что было. Но не сейчас. Теперь про Матильду. Почему она стала духов вдруг видеть, почему чёрная пена изо рта валит, как дым из трубы, про фунфурик? Не понимаете ничего?
Богдан и Ярослав мотали головами и мычали, давая понять, что ничего для них в этой истории неясно.
— Так. Значит девка ваша — маг. Это вы знаете. А чёрный маг, который не умрёт долго, это — лич. У мага душа есть. Она, может быть, и злая у него, но она есть. То есть он и влюбиться может, и котёночка брошенного пожалеть, и цветами любоваться. И многим магам это мешает. Сами посудите, чтобы творить много и сильно, нужно на многое глаза закрыть. К примеру, захочешь половину Края огнем выжечь, чтобы другая половина напугалась и признала твою власть, а душа не даёт, мол, ишь какую мерзость удумал? А зайчиха с зайчатами в лесу погибнет? А аисту негде жить станет? Вот такая ерунда в голову лезет, когда у тебя есть душа, а ты пытаешься строить планы по завоеванию мира. А раз так, то от души нужно избавиться. Так? Так. А как избавиться? Ведь без души помрёшь? Ну, вот маги в обход этого правила своё выдумали. Если душу заключить во что-то, ну хоть в эту стеклянку, из которой она зелье пила, то маг сможет и жить без души, и искусство своё повышать, только теперь его ничто не остановит. Понятно? Вот такого мага из Матильды и сделал нам Борька.
— А ему это зачем? — удивился Богдан.
— Ну, он не думал, что помрёт, он рассчитывал, что будет личом управлять, — рассмеялся Казимир.
— Что-то я не пойму, — озадаченно проговорил Ярослав.
— Как управлять? А сейчас я тебя научу. Мы сейчас всё сделаем, что Борька собирался. Мы душу Матильды в фунфурик соберём. А фунфурик спрячем. Личу надо знать, где душа. Он от неё зависит. Если с душой что не так, лича и не станет. А мы с его душой, что захотим, то и сделаем. Пока она будет думать, что душа у нас, она нам зла не сделает. А, наоборот, даже помогать нам будет. Так что запомните, ни под каким предлогом нельзя ей сказывать, где фунфурик.
Богдан и Ярослав кивнули.
— Могила, — прошептал Богдан.
— Где? — удивился Ярослав.
— Мы — могила, не скажем значит никому, — объяснил Богдан.
— А-а, — протянул Ярослав.
— А теперь нам бы момент не проморгать, — Казимир поворачивал Матильду на бок. — Тут как кровь из уха пойдет, так мы её собрать должны. Помогай, ребята.
— А почему из уха? — удивился Богдан.
— А ты что ж? Совсем ничего не знаешь? Книги не читают маги? Был бы Веня, он бы тебе всё объяснил, — пожурил его старик. — Первые люди как появились в Краю? Не помнишь?
— Ну, известное дело из ниоткуда, — обиженным тоном ответил Богдан.
— Вот, а душа в них как появилась? Эх, ты! В ухо проникла, а через ухо внутри старого человека новый образовался, уже с душой. Так вот, раз душа в ухо вошла первым людям, то через ухо она и выйдет. Это ж просто, — усмехался Казимир. — Я тебе больше скажу, почему полюбовница чужому мужу на ухо шепчет? Чтоб сразу душе приказать, напрямую, поэтому он семью ради неё и бросает. А короли друг друга раньше как травили? Эх, ты, голова два уха. Ты ж знаешь, что короля просто так ядом не убьёшь. У него защита ого-го. Обычного человека и вилкой в глаз можно ткнуть, тот, что тростинка, помрёт. Не сразу от раны, так от грязи или потери крови. С королём так не пройдёт. Да и то, если короля просто так, без суда и следствия заколоть, он потом по коридорам убийцы ходить будет, пока с ума не сведёт. Был такой случай, верный полководец, его ведьмы подучили, мол, если своего короля погубит, его место займёт, так тот своего короля и свиту в дом пригласил и ночью с женой в сговоре зарубил. Ну, хорошего из этого ничего не вышло… Поэтому и травили королей раньше именно так, чтоб наверняка: в ухо ядом…
— Во-во! Капля! — указывал Ярослав пальцем.
Казимир ловко собрал каплю магической крови в стеклянную бутылочку и упрятал её в складках одежды.
— Померла! — громким шёпотом сказал Богдан. — Как есть померла! Что-то не так ты сделал, старик.
— Смотри дальше, — строгим голосом ответил Казимир.
Девушка глубоко вздохнула. Открыла глаза, посмотрела на небо, улыбнулась. После этого голова её резко запрокинулась. Лесные сороки с криком и гвалтом метнулись к небу, будто напуганные этим движением, и умчались прочь. Сумерки опустились на поляну, зашелестев множеством крыльев по кустам и земле. С тьмой на землю опустились многочисленные стайки неказистых птиц с огромными клювами, криком своим напоминавших сокола, но совершенно на них не похожие. Время от времени они набирали высоту и камнем бросались вниз, широко раскрыв клюв, будто пытаясь на лету поймать или схватить им что-то невидимое.
— Козодои, — шепнул Казимир. — Видишь, как встревожены. За душой пришли, ловят.
— За чьей душой? — испуганно шептал Богдан.
— Когда умирает человек, он с последним выдохом душу выпускает. Так приходит смерть, — пояснил Казимир. — Козодои ловят в сумерках отлетающие души. Ты вот живёшь и думаешь, что душа отлетит и на небе будет жить. Не тут-то было. Её может перехватить большеротый козодой, видишь, у него голова с огромным клювом, как мешок?
— Так они сейчас душу Матильды споймают, — забеспокоился Ярослав.