Ключ от преисподней (СИ)
Перед походом до места обитания старейшин барголы провели небольшую трапезу, вгрызаясь в только что отрезанное мясо острыми зубами и с удивительно быстротой поедая куски кабаньей плоти. Самое интересное – их масса увеличивалась пропорционально потреблённой пище, однако, в отличии от тех же лесовиков, далеко не на сто процентов от потреблённого мяса.
– Создаётся ощущение, – размышлял Амёба, с интересом наблюдая за трапезой, как оказалось, разумных существ. – Что наши новые друзья находятся в цепочке где-то между нами и здешними обитателями… Я что хочу сказать: для них правило десяти процентов работает. Но, скорее, не десяти процентов, а двадцати-тридцати, а то и всех сорока, тогда как лесовики получали едва ли не сто процентов потреблённых веществ.
В ходе трапезы масса всех двадцати барголов существенно выросла. Теперь самые маленькие из них лишь немногим уступали своими габаритами стройной Иве, а наиболее крупный вожак обогнал Ивана не только по росту, но и массе. Однако в какой-то момент пирушка попросту прекратилась. То ли организм барголов не был предназначен для бесконтрольного роста, то ли оставшееся мясо они планировали отнести остальным членам племени, но существа вдруг встали и принялись за активную работу.
Тело кабана нарезали на параллелепипеды по тридцать-шестьдесят килограмм. Барголы взвалили на плечи подходящие по размерам куски: небольшие особи – маленькие, чуть покрупнее – побольше, и в сопровождении здоровых охранников, будто муравьишки, побежали в лес, чтобы отнести добычу в свой дом.
Вожак, подняв своё копьё и сверкая на солнце чёрной кожей, проговорил:
– Следуйте вар-вако-уф, равок-лык. Деревня окрав-крок!
Союзники, не имеющие навыка Лингвистика, с удивлением уставились на меня. Я развёл руками:
– Говорит, чтобы мы следовали за ними.
Судя по всему, барголы нас опасались. Возможно, все, кроме самого вожака. Что мешало им напасть, имея количественное преимущество? Думаю, вид поверженного хряка внушил барголам уважение к пришельцам, и, если они и имели какие-то мысли по поводу нашего убийства, решили выбрать мирный способ взаимодействия. Более того, с точки зрения элементарной безопасности, барголы поступили весьма опрометчиво, во-первых, выделяя минимум охраны для колонны с мясом, во-вторых, оставляя чужаков позади себя.
Однако нападать на этих, кажется, вполне разумных существ было попросту бессмысленно: в целом аборигены оказались довольно дружелюбными, да и в здешних локациях ориентировались куда лучше и могли серьёзно нам помочь. Тем более Амазонка, Чувство опасности которой уже не единожды помогало серым, на этот раз показалась вполне спокойной. Я кивнул и первым подошёл к высоченному вожаку барголов, возвышавшемуся надо мной на метр-полтора, призывая своих союзников присоединиться к группе.
Но всё-таки, зачем вожак позвал нас в собственную деревню?
***
Дорога до пункта назначения заняла, наверное, часа полтора. При этом на протяжении всего пути вожак группы барголов постоянно пытался с нами заговорить. Мне и самому интересно было узнать побольше об этом мире и здешних условностях Системы, но навык Лингвистика прокачивался крайне медленно, а у моего собеседника его, очевидно, не оказалось вовсе.
Выяснить удалось немногое: народ барголов обитает в деревне, скрытой между толстыми дубами, прямо у текущей через все местные локации реки. Река называется Ааль (ну или как-то похоже на это сочетание звуков), племя постоянно бьётся за жизнь с несколькими видами противников. Первый – уже виденные нами вепри; название оставшихся двух, к сожалению, перевести не удалось, а актёрские способности вожака (которого, кстати, звали Лоркалем) не позволяли ему сколько-нибудь похоже изобразить терроризирующих деревню существ.
Через некоторое время чёрный поток из барголов, тащивших мясо, влился в пределы небольшой деревеньки с футуристического вида домиками, напоминающими то ли вигвамы, то ли остроконечные юрты, причём построенные впритык друг к другу и, очевидно, имевшие между собой переходы.
Деревня представляла собой небольшое очищенное от растительности пространство, окружённое сплошной линией из домов: частично деревянных, частично просто шатров. С трёх сторон поселение было окружено искривляющимся руслом реки Ааль, с четвёртой — подступающим к самым домам лесом. Плотная окружность из домов разрывалась лишь в двух местах: на востоке и западе, для выхода к лесу и воде, соответственно.
Многие дома казались заброшенными, однако народу к большим кострам высыпало довольно много, никак не меньше сотни аборигенов. Все: от детей с ещё нарезвившимися хвостами и полными ручками (они, как ни странно, тоже имели разные габариты; крупные ребята были даже больше некоторых взрослых) до умудрённых летами стариков, чьи лица оказались испещрены десятками морщинок — радостно приветствовали охотников, принёсших в селение пищу. К трапезе барголы почему-то не приступали, хотя всё к ней было готово.
Когда моя группа вошла в деревню следом за несущими мясо охотниками, по рядам аборигенов пробежал шёпот... Кто-то показывал на пришельцев пальцем одной из многочисленных рук, кто-то пугливо прятался за спинами более смелых товарищей — барголы явно не привыкли к гостям и опасались чужаков. Однако враждебность выражали только несколько лиц: стоящий рядом с нами Лоркаль внушал собратьями уверенность в том, что мы не преследуем цели вырезать всю деревню (хотя по внешнему виду того же Амёбы можно было сделать обратный вывод).
***
Из толпы вышел хромой старик, опирающийся на палку, но в целом ещё довольно крепкий и бодрый.
— Рвал гром?! Ваш грум рол!.. Уф-кр зол? — строго спросил он у главного воина Лоркаля, кивая в нашу сторону.
Лоркаль был больше старика раза в три-четыре и, очевидно, пользовался в деревне уважением, тем не менее почтительно поклонился старшему и вежливо ответил:
— Выркл-зокр... Старейшины ставк.
Внезапно из строения, чуть выходящего за пределы общей линии юрт и отличавшегося от остальных домиков размерами и более прочным материалом (при его постройке использовался камень), вышел ещё один старый абориген...
Я серьёзно ошибся, назвав стоящих в толпе барголов стариками: появившийся незнакомец годился в прадеды даже самому древнему из них. Сгорбленная спина, отвалившийся с годами хвост, морщины, покрывавшие бледное тело, впалые глаза, один из которых, по-видимому, был поражён какой-то болезнью и ссохся до размеров изюма... Старик, как и все аборигены, шлёпал по земле голыми ступнями, из одежды имел только традиционную набедренную повязку, утыканную разноцветными перьями, а на голове носил странный металлический обруч — вероятно, знак власти, как шепнул мне на ухо Амёба.
Аборигены низко кланялись старцу, тот воспринимал это как должное... Именно его и ждала толпа; приступить к еде без разрешения не решался никто, хотя у собравшихся уже текли слюнки. Первый кусок неизменно принадлежал главе поселения. Но ведь Лоркаль говорил что-то насчёт нескольких старейшин? Где же остальные?..
При виде нас абориген вздрогнул, но более ничем не выдал собственные эмоции. Отвесив склонившемуся Лоркалю увесистую затрещину, он вдруг повернулся к нам и с диким акцентом произнёс:
— Следуйте за мной!
У Амёбы, кажется, челюсть отпала от удивления. Биолог повернулся ко мне, по его выпученным глазам я понял, что на этот раз учёный разобрал слова аборигена. Остальные вполне разделяли настроение Амёбы, за исключением разве что гоблинов и Крыса, жадно поглядывающего на мясо.
— Ну так что, мы идём? — прошептал Клык Первый, с осторожностью оглядывая аборигенов. — А то ведь дядька того и гляди развалится.
Действительно, старик едва стоял на ногах, но тростью почему-то не пользоваться: то ли для сохранения образа волевого старца, то ли по какой-то другой, неясной мне причине.
— Видимо, у него есть навык, похожий на Лингвистику Чёрного, — проговорил молчаливый обычно Хвост, — поэтому, в отличии от того же Лоркала, мы его понимаем. Но с большим трудом... А вот Чёрный, думаю, распознаёт речь старика куда лучше.