Ключ от преисподней (СИ)
Да, он был нашим младшим братом, но за свои поступки даже Создатели должны держать ответ. Аслан и Лорис были разделены и помещены в Пустынную башню, созданную нами для того, чтобы упростить избранным связь с Городом (тогда ещё у моря). По задумке любой маг мог добраться до Пустынной башни и через портал в подвале попасть сюда, а Аслан с Лорисом должны были подсказать ему путь, тем самым медленно искупляя собственный грех... Но Жрец не остановился. С ликвидацией Аслана и Лориса путь до единоличной власти отделяли только мы, его старший брат. Силы у Жреца были ограничены, и тогда он связался с Мраком! Ему удалось склонить на свою сторону несколько сильнейших демонов; вместе они создали заклинание Цербер. Самое страшное и мощное из когда-либо полученных в этом мире. В качестве жертвы заговорщики выбрали одну из алчных душ, неведомым образом зацепившуюся за сеть, протянутую через Реку Вечности. Душа, получив невероятную силу, уничтожила половину своих собратьев — своеобразная жертва для демонов — и, полностью подконтрольная Жрецу, пошла в атаку на Город у моря вместе с сотнями тёмных созданий, желающих полакомиться светлыми магами... Развалины города вы могли видеть по дороге в наше нынешнее место обитания. Ужасные события, десятки жертв. Но нам удалось отбиться. Жреца поймали, а Цербер, вырвавшись из его власти, сбежал.
Архонт кашлянул — к нему тут же подбежал прислужник и, склонившись, подал кувшин с каким-то напитком. Если судить по тому, как сморщился маг, алкогольным.
— И что вы сделали с Жрецом? Он же едва не убил всех светлых созданий, — спросила Амазонка, как и остальные члены группы, с огромным вниманием слушавшая древнюю, как сам мир, историю (буквально. Древнюю, как сам мир).
— Не стал бы он убивать всех светлых созданий... Достаточно было обезвредить нас и самых преданных магов, остальных он намеревался склонить на свою сторону. И ведь пошли бы! Убивать Жреца мы не стали. Это, в общем-то, бессмысленно: существо такой мощи попросту переродится и, спустя век-два, а то и десять, вернётся в Город с ещё более сильной армией. Совет придумал более эффективное наказание — заточить его в Горной долине и поставить блок на выходе. Какое-то время он пытался выбраться наружу, но затем, сотни раз натыкаясь на одну и ту же преграду смирился. Смирились и Лорис с Асланом.
***
Интересно, что Архонт ни слова не сказал про барголов, которые вообще-то считали Жреца «светлым богом» и были вынуждены постепенно деградировать в Горной долине, закрытые вместе с ним. Да и Лорис с Асланом явно не выполняли своих обязанностей по направлению страждущих путников к Городу у пропасти: первый воровал тела и всё ещё пытался сбежать (вот уже несколько тысяч лет), а второй ушёл в такие дебри внутреннего мира, что достать его оттуда не представлялось возможным.
— Мы построили новый город у Священной пропасти и провозгласили своей целью защищать души от пагубного влияния Мрака. Здесь мы не боимся нападения тёмных сил: вся локация покрыта полем, защищающим нас от их проникновения. Священная же пропасть дарует Светлым магам силу. К тому же, она используется для некоторых... кхм, ритуалов.
— Архонт, ваша история впечатляет. Я... я разговариваю с Создателем целой планеты... — Амёба явно проникся словами древнего мага. — Конечно, с точки зрения физики... в общем, это не имеет значения. Но скажите, что представляет собой перемещение на Небеса?
— С научной точки зрения, мы как бы разворачиваем поток Реки Вечности в обратную сторону. Не весь, конечно. Лишь никчёмно малую его часть. Но и этого достаточно, чтобы отправить назад несколько десятков душ. Таким образом вы получаете второй шанс.
— То есть, условно, родимся заново? — спросил Паук.
— Именно.
— Но где?
— Либо в своём мире, если он ещё существует. Либо в другом, — расплывчато ответил Архонт. Видно, что старик устал от разговора.
— Получается, это единственный способ переродиться? — задумчиво проговорила Амазонка. — А как же Бог, многочисленные религии, сюжеты переселение души?..
— Ну почему же единственный? — засмеялся старый маг. — Что находится в конце Реки Вечности, мы не знаем. Возможно, каждый, кто до него доплывает, автоматически возвращается назад, в свой мир... Но вы действительно хотите это проверить?
— Но кто может попасть в Игру? Кто определяет «избранных»? Почему все «избранные» попадают сюда только после катаклизмов в своём мире? — не унимался Паук.
— Никто избранных не определяет, — Архонт начинал раздражаться. — Мы же провели аналогию с крупной сетью и рыбой. Если рыба достаточного размера, она застревает в сети. Если нет, проплывает спокойно дальше. Избранных не так много, все они разного возраста, поэтому одновременно попадают сюда только в случае уничтожения своего мира, то есть смерти вообще всех представителей вида.
Пауза... Пока Архонт отпивал из поднесённого ему кувшина, мы обдумывали слова мага.
— Выходит, каждый из нас уже бывал в Игре?.. — задал я страшный вопрос, уже минуту вертевшийся в голове.
— Да. Всё, на этом наш разговор окончен. Обо всём остальном узнаете завтра, — Архонт пренебрежительно обратился к нашему провожатому. — Клавдий, отведи гостей в комнаты.
***
За мутным приоткрытым окном стояла тёмная ночь. Город у пропасти не освещался, а потому единственным источником света оставался яркий месяц, склонивший острую голову над горизонтом в виде буквы «с», и многочисленные звёзды, причудливым образом составляющие созвездия... Впрочем, теперь уже неясно, есть ли этот месяц и эти звёзды на самом деле. Чем ограничен мир Игры? А ведь он точно ограничен, раз был создан для вполне понятной цели — не впасть в небытие.
Страх перед смертью, страх перед неизвестным заставляет разумное существо идти на самые большие жертвы. Жрец и Аслан с Лорисом, фактически создатели Игры, стали заложниками своего же мира. Таким же заложником стал Прогл-Лог, обитатель Волшебного колодца, заложниками были предводитель чёрных пилигримов, которого я расплющил о стену пещеры, Рош Зе Рол и даже Кей-Си, который так и не смог или не захотел рассказать, что он видел Там, по ту сторону смерти... Кей-Си превратился в демона. Как бы сказал Архонт, в него вселилась тёмная сущность из отдалённых уголков Вселенной... А я? В меня тоже кто-то вселился? Для Архонта и остальных магов я — Серобородый, Красный барон, серый маг... Но на деле буду даже темнее самого Кей-Си.
***
Спал плохо. Меня мучили кошмары. Несколько раз с криком просыпался, отчего просыпалась и Ива, спящая в той же комнате. Недовольно цокая языком, она с завистью глядела на храпящего в углу Ивана, разбудить которого мог разве что артобстрел, и снова закрывала глаза. Я тоже пытался заснуть, но раз за разом видел одни и те же кошмарные образы.
Сначала появлялся Аслан. Обезьянья голова ухмылялась и с интересом смотрела на меня, то и дело проговаривая одну и ту же фразу:
— С Небесами не всё так однознааааачно, Чернокнижник... В последние пару сотен лет далеко не всё так однозначно... Доверять нельзя никому!..
Затем Аслан открывал зубастую пасть, и моё сознание неслось прямо к его нёбному язычку, отчего-то яркому на фоне тёмной глотки. Из-за язычка выскакивал Лорис, явно желающий отобрать моё тело, и я бежал уже от него по тёмному коридору без какого-либо источника света. А потом появлялся Жрец. Он появлялся из неоткуда и материл Архонта, использую для этого, кажется, всё богатство русского языка... Потом Кей-Си пытался отогнать его дудочкой Крысолова, потом снова появлялся Аслан...
Так повторялось снова и снова.
Но где-то на десятом повторе цикл прервался. Изображение матерящегося Жреца и сражающегося с ним Кей-Си поплыло, а на их месте начало вырисовываться странное существо, отдалённо напоминающего птенца, состоящего из сгустком тумана. Птенец говорил тонким голосом:
— Чернокнижник, очнись! Очнись!
***
— Чернокнижник, очнись! Очнись же, говорю!
Я с трудом открыл тяжёлые веки, но изображение птенчика не пропало.