Рузвельт (СИ)

— Ей же всего одиннадцать, дядя. — сказала я, поднимаясь.
— Самый возраст позаботиться о будущем.
Мы поднялись с места и стряхнули с себя крошки. Артур с дядей Перси пожали друг другу руки на прощание и договорились обязательно встретиться вновь.
Я крепко обняла Перси напоследок, а он вытащил у меня из волос листок, видимо, упавший с ближайшего дерева.
Мы сегодня с ним обо многом не поговорили. На душе у меня скребли кошки, а я не могла рассказать, что мы банкроты, и что у нас забирают дом. Не в присутствие Артура.
Но ничего, это ведь не конец. Всегда будет другая пятница, этот парк и очередной сэндвич с индейкой.
— Буду скучать, малышка. В следующий раз возьми гитару. Я давно не слышал, как ты поешь.
— Конечно, — кивнула я. — Рэй Чарльз или старина Элвис?
— Что угодно, — улыбнулся он. — Тэдди, мне нужно тебе кое-что сказать.
— Если хочешь кантри, то ничего страшного. Я не буду осуждать.
— Не в этом дело. Ты помнишь, я рассказывал, что Кирку предлагали работу в Чикаго?
Кирк — это сын Перси.
— Да, помню. — неуверенно кивнула я.
— В общем, он согласился.
Я развеселилась и снова обняла дядю.
— Это же замечательно! Там Кирку и его детям будет гораздо безопаснее. Я очень рада за них. Передавай мои поздравления!
— Ну, за меня тогда тоже можешь порадоваться, — пожал плечами он.
— Что?
— Я переезжаю вместе с ними, детка.
Улыбка у меня тут же потухла.
Нет. Нет-нет-нет-нет!
— Здорово. — выжала из себя я. — Это… так неожиданно. Когда вы уезжаете?
— В конце лета.
— У нас осталось две пятницы? — подытожила я.
— Я буду приезжать, дорогая, Чикаго не так уж и далеко.
Бороться со слезами стало все тяжелее. Но я все же улыбнулась, несмотря на то, что каждую мышцу лица от этого сводило судорогой.
— Главное, чтобы лавочку не снесли, — хохотнула я. — Она уже старенькая.
— Тэдди, — с грустью произнес дядя, потрепав меня по плечу.
— Мы торопимся, дядя. Еще раз поздравляю! — поцеловав его в щеку на прощание, я схватила Артура за руку и потащила его за собой.
Только когда мы совсем вышли из поля зрения дяди Перси, я отпустила конечность парня.
— Эй, Тэдди? — позвал он. — Ты в порядке?
— Да, конечно.
Но я не была в порядке. И я думаю, он об этом догадался, потому что сразу после этих слов, я сорвалась с места и побежала к выходу из парка.
Бежала уже второй раз за день. От всех плохих новостей, которые преследовали меня по пятам.
Примечания к главе:
(*) Кинсеаньера (с исп. Quinceañera) — в странах латинской Америки возраст совершеннолетия девочек, символизирующий переход от подросткового возраста к взрослой жизни. Празднуется в день пятнадцатилетия.
(*) Pobre cosa (с исп.) — «бедняжка».
  
Глава 8
 
Добежав до развилки улицы, я остановилась и осела на тротуар, уже совсем не волнуясь насчет длины своих шорт или вконец испортившейся прически.
В пределах видимости были только мои носки с картошкой фри. Да уж, выглядели они действительно нелепо.
— Тэдди! — со спины донесся голос Артура.
Приблизившись ближе, он положил руку мне на плечо.
— Нет! Не трогай меня. — дернулась я.
Артур поспешно отпрянул, но все же сел рядом со мной на бордюр у проезжей части.
— И даже не вздумай обнимать, — предупредила я.
— Почему?
— Иначе я заплачу.
— И что в этом такого? — не понял он.
Странно, обычно никто не задает таких вопросов. Весь мужской пол боится слез, как чумы. Я бы на его месте уже спряталась в какой-нибудь глухой деревушке на другом континенте, только бы пережить это бедствие.
— Просто так все и начинается. Как первая доза героина — поплачешь разочек, чтобы стало легче, а потом хочется еще и еще. Но легче-то не становится, это просто иллюзия. И вот тебе уже сорок, а своими вечными истериками ты помогаешь компании «Клинекс» выплачивать налоги.
— Не могу понять, чего в тебе больше — наивности или цинизма. Вот, подыши. — он протянул мне крафтовый пакетик с крошками на дне.
Глаза у меня все еще слезились, поэтому я приняла пакет, приложила ко рту и часто задышала. На меня снова все пялились, но я это списала на смешные носки.
— Как я могу тебе помочь? — спросил Артур, наблюдая за моими попытками избежать нервного срыва.
— Зачем тебе помогать мне?
Почувствовав, что уже достаточно истерзала бедный пакет, я скомкала его и выкинула в ближайшую урну.
— Ты однажды мне тоже помогла. За мной должок.
— У меня твои часы. — напомнила я.
— Тем более я заинтересован в сохранении твоего ментального состояния. Я же надеюсь получить их обратно.
Знал бы он, как я ненавидела разыгрывать жертву. Посторонние люди вообще-то редко становились свидетелями моих кризисных ситуаций, поэтому выходы из всех положений я обычно искала самостоятельно. Но, видимо, не в этот раз.
— Увези меня куда-нибудь. — попросила я. — Желательно туда, где хорошо.
Артур взял всего секунду на размышление.
— Будет сделано! — выпалил он, словно только и ждал, пока я скажу именно эти слова.
Он резко поднялся со своего места и протянул мне руку, помогая встать.
Путь до парковки был игрой на выживание. Я старалась не путаться в ногах и идти ровно, но все равно заступалась за люки, лежачих полицейских и пробоины в асфальте. Артур сбавил темп ходьбы до уровня инвалида на костылях. То есть, до моего. Он галантно ловил мое подкашивающееся тело, останавливал меня на красном свете светофора и отодвигал ветви деревьев, если замечал, что они находятся в непосредственной близости от моего лица.
И он до сих пор вкусно пах. И отлично выглядел. Как принц из Диснеевских мультфильмов.
Только вместо коня у него был кабриолет.
Когда мы добрались до места парковки, на фоне его машины фотографировалась шпана подростков.
— Да ну нафиг! — воскликнула я, распугивая слонявшихся вокруг транспорта малолеток. — И ты приехал на этом в Мидтаун?!
— Решил рискнуть.
— Сначала оставляешь «Ролексы» у меня в доме, а теперь заявляешься на шикарной тачке с откидным верхом? Хочешь довести меня до белого каления?
— А что, получается? — усмехнулся он, нажимая кнопку разблокировки на ключах.
Его красная блестящая «Феррари» послушно моргнула фарами. Артур открыл для меня дверь с пассажирской стороны, приглашая сесть.
Конечно, он не оставил мне никакого выбора.
Я бы села, даже если бы точно была уверена в том, что он вывезет меня за черту города, чтобы надругаться и расчленить. Это, наверно, прозвучит жалко, но никто никогда не открывал передо мной дверь. Большую часть жизни двери метро закрывались у меня прямо перед носом. Однажды мне пришлось минут пять стучаться в двери автобуса, чтобы курящий водитель заметил меня и впустил внутрь.
С максимальной осторожностью, стараясь даже не дышать, чтобы ничего не запачкать, я уселась внутрь.
Артур следом забрался на водительское место.
Визуально спортивные машины поражали меня до полуобморочного состояния, но на практике я все же предпочитала пикапы и универсалы, где можно было не бояться сильно дернуть за ремень безопасности или долбануть по магнитоле, чтобы радио не заедало.
Кабриолет был до жути неудобными. Я ерзала на месте и усердно пыталась отрегулировать положение кресла, чтобы не упираться коленками в бардачок. Конечно, без помощи Артура, ничего сделать у меня не получилось.
Чтобы добраться до кнопки регулирования пассажирского сидения, парню пришлось перегнуться через меня. Для удержания баланса он положил руку мне на колено. Во всяком случае, я уверяла себя, что это для баланса.
Хоть в моем сэндвиче и не было лука, я все равно на всякий случай затаила дыхание. Ведь лицо Артура находилось в каком-то жалком дюйме от меня, совершенное, как многолетний плод творения величайших скульпторов. Я видела каждый миллиметр изгиба аристократических губ, складывающихся в улыбку. Его большая теплая рука уже припекала мою коленку.