Рузвельт (СИ)
На мой вопросительный взгляд она только усмехнулась.
— Это же шлюшная вечеринка, Тэдди. Лифчик здесь можно носить либо от «Виктория Сикрет», либо вообще никакого. Не позорься.
Она заколола пару прядей с маленькими косичками наверх, сделала несколько фотографий на фронтальную камеру телефона, а затем объявила, что готова.
В гостиной очень быстро запахло травкой, сигаретами и текилой. Происходящее больше напоминало публичный дом — парочки рассосались по территории всей квартиры и неистово целовались.
Нога у меня горела так, словно я зажарила ее в солярии, поэтому, пытаясь не совершать лишних телодвижений, я застряла на промятом диване между Мартой и Брендой, пока они играли в «Дженгу» и обсуждали перебои электричества на прошлых выходных.
— Ну что это был за эпизод! Сокол с Маргарет почти поцеловались, а из-за этих ублюдков мне отключило кабельное!
Марта разъяренно подожгла свою сигарету. Удивительно, как это она с первого раза попала по колесику зажигалки — ее ногти были размером с весь мой указательный палец.
Откровенно скучая, пока Бренда обдумывала, какую же дощечку ей вытянуть из основания башни, я заприметила на другом конце стола пачку начос и соус в маленькой миске. Я уже перелезла через весь журнальный столик, когда вдруг неожиданно получила шлепок по руке.
— Никакого чесночного соуса, юная леди. — сказала Марта, убирая миску подальше от меня. — Вечеринка в самом разгаре, и никто не будет танцевать с тобой под Адель, когда от тебя разит, как от овощного рынка в воскресный завоз.
— Я голодная. — заскулила я.
— Вот там на пороге стоит самый вкусный десерт на сегодняшний вечер.
Марта указала на входную дверь, где с упаковкой колы в руке появился Артур. Конечно же, выглядевший, как греческий бог.
— Не щёлкай клювом, Тэдди. Иначе его заполучит Хайд!
Марта буквально вытолкнула меня с дивана на встречу судьбе. Думаю, ей пришлось это сделать, потому что я начала обыгрывать их с Брендой в «Дженге».
Хайд держал Даунтауна в дверях, не пропуская внутрь.
— С возвращением, Хьюстон. С прискорбием сообщаю тебе, что ты не допущен до вечеринки. Где твой шлюшный прикид?
В отличие от порядком пьяных парней, уже вовсю щеголяющих с голыми торсами, Артур пришёл в белоснежной футболке «Левис» и идеально отглаженных чёрных брюках. На его сникерсах не было ни единой трещинки.
Я косо взглянула на свои разноцветные кеды.
Хайд строго скрестил руки на груди, хотя выглядел крайне нелепо в гавайском ожерелье, розовых семейниках с сердечками и в тапочках со стразами.
— В этом доме мы любим короткие платья и кубики пресса. Одеваться как монашке можно одной Тэдди, и то только потому, что она прибирается утром и следит, чтобы никто не наблевал.
— Я помогу ей прибраться утром. — Артур ослепительно улыбнулся. — И обещаю не блевать.
Друг уже открыл рот, чтобы разразиться очередной тирадой, поэтому я решила вмешаться:
— Не драматизируй, Хайд. А то пропустишь все веселье. Там Адам предлагает выпить текилу у него из пупка.
— Ей богу, если прольёт ее на столешницу, я похороню его под половицами.
Друг умчался на кухню, где собралась скандирующая толпа, а Артур неловко остался стоять в дверях.
Зря он пришел так поздно, да еще и в настолько презентабельном виде. Большинство девиц здесь уже порядком пьяны и наполовину раздеты. Они раскромсают его, как розовую кофточку на пятничной распродаже. Бедный Даунтаун, не повезло ему родиться реинкарнацией самого Адониса.
— Проходи, — я вздохнула, протягивая руки к связке с баночками колы, но он увернулся от моих конечностей.
— Они тяжёлые.
— К твоему сведению, я сегодня в одиночку передвинула диван и два громадных кресла.
— Зачем? — нахмурился он.
— Расчистить пространство? — неуверенно ответила я.
— Ты могла надорваться. Или пораниться.
Артур сообщал мне все это с таким укором, что я немного смутилась. Я надрываюсь и раню себя каждый день. Не то что бы раньше кому-то было до этого дело.
— Просто скажи, куда это положить.
— Кинь все здесь, кто-нибудь обязательно подберет.
Джентльмен до мозга костей, он так и не позволил мне забрать у него эту колу. Как только тяжкий груз был брошен в сиротливый угол коридора, мы неловко застыли друг перед другом.
Мимо нас то и дело сновали люди. И минуты не прошло, как мы оказались обвешены мишурой и розовыми стикерами. На моей правой щеке появился липкий след от глиттера, а я даже не заметила. Я смотрела на Артура.
— На кухне сейчас не протолкнуться, но можем сходить, если ты тоже хочешь слизать что-нибудь с Адама.
— Я, наверно, в следующий раз.
— Не любишь текилу?
— Да, я больше по…чаю.
— Хотела бы я сказать, что даже Адам не настолько сумасшедший, чтобы заливать себе в пупок кипяток.
— Хотела бы?
— В прошлом году он на спор съел в зоомагазине двух улиток. Маленьких, конечно, зато вместе с панцирями. Так что всякие безумства ему лучше не предлагать, а то у него башню снесет.
Блики блесток у корней волос Артура завораживали меня. Я смотрела на них, как ученый на самое редкое созвездие северного полушария, и вглядывалась в каждую детальку.
— Тэдди? — донеслось до меня. — Ты меня слышишь?
— М?
— Я спрашиваю, чем займемся?
Выплыв из мира грез, я огляделась вокруг, продумывая возможные варианты.
— Дай-ка подумать. В ванной к потолку подвешаны секс-качели, соседи сверху притащили свою плазму с годовой подпиской на «Порнхаб», на кухне стоит кулер с водкой и тринадцать видов газировки. У Хайда в шкафу есть туфли на каблуках — если у тебя нет грибка, то можно их примерить, а где-то через час в гостиной будет дождь из ультратонких презервативов. Еще можно поиграть в «Дженгу».
Когда я закончила краткий экскурс по списку местных мероприятий, в ванну, недалеко от которой стояли мы с Артуром, ворвалась целующаяся парочка и с грохотом закрыла за собой дверь.
— Ну вот, секс-качели отменяются, — подметила я.
— Да уж. А какого размера туфли у Хайда? — спросил Артур.
— Девять с половиной.
— У меня одиннадцатый.
— Жалко-то как.
— На кухню тоже не особо хочется, — Артур скривился, заметив там девушку, размахивающую своим лифчиком.
— Тогда «Дженга»? — предложила я. — Скоротаем время до презервативного дождя.
— С удовольствием, Рузвельт.
Марта и Бренда на диване приветствовали Артура, как заблудшего сына. А затем насели на него, как две куропатки на выводок яиц.
— Угощайся, мой мальчик! — Бренда протянула ему те самые начос, на которые я положила глаз несколько минут назад.
— Почему ему можно чесночный соус, а мне нельзя? — запротестовала я.
— Этого принца поцелуют, даже если у него будет самый ужасный случай герпеса в истории, Тэдди.
— А что насчёт меня?
Бренда запнулась, нависая над столом.
— Ты… У тебя нет герпеса, моя милая, и это самое главное!
Артур попытался скрыть свой смех за кашлем, но было уже слишком поздно. Я кинула в него пару конфеток M&Ms, от которых он даже не попытался увернулся.
План с «Дженгой» оказался провальным. Башенка вечно рушилась от трепыханий стола, на который вечно натыкался кто-то из пьяных выходцев с танцпола.
Кто-то проорал: «Чёрт тебя подери, Пирс!»(*), и Марта с Брендой целиком унеслись воспоминаниями в восемьдесят третий год, когда обе рыдали у телевизоров над последней серией «Мэш». (*)
— А вы знали, что сериал сняли по мотивам романа Ричарда Хукера? — вырвалось у меня.
Женщины смолкли и посмотрели на меня глазами размером с четвертаки.
— Он был врачом и работал в военно-полевом госпитале. — пока говорила, я сползала вниз по креслу, чувствуя себя не особо уверено. — И писал книгу о трёх армейских докторах целых одиннадцать лет!
— Бедная моя девочка, — отчего-то пригорюнилась Марта. — Скажи честно, ты из тех ботаников, которых запихивают в шкафчики?
— Да нет, я просто…