Бывший муж моей мачехи (СИ)

Я была уверена, что проведу с матерью всё это время, но внезапно ощутила дикую усталость. Может, я не беременна, а больна?
Нет. Я отогнала эту дурацкую мысль прочь и заставила себя устало улыбнуться, теперь уже не слишком скрывая настоящие чувства. На самом деле, я ещё до конца не осознала даже, что со мной произошло, должно быть, потому и реагировала достаточно спокойно.
Но ведь рано или поздно осознание придет. И я не представляю, что случится тогда. Мы с мамой — одни.
Мне некогда рожать и воспитывать этого ребенка.
— Конечно, мы с Алевтиной со всем разберемся самостоятельно, — кивнул Анатолий Игоревич. — Станислава, подумайте хорошенько, возможно, вы хотите остаться на дообследование? Хотя бы УЗИ…
— Я сама со всем разберусь, — решительно заявила я. — Я здорова. Беременная — не значит больная. Не так ли?
Врач кивнул. В самом деле, это ведь не значит, что я при смерти. Может, анализ ошибочный. Или ещё что-нибудь…
Я не тешила себя пустыми надеждами. Всё ещё оставаясь слегка отстраненной, вышла на улицу. Заглянула в аптеку возле больницы, купила несколько тестов, словно надеялась, что они покажут что-то другое, спрятала их в сумке, чтобы никто случайно не узнал о. О чём? Кому вообще есть до меня дело?
Алекса я ждала на скамье под деревом, в метрах десяти от парковки. Дышать здесь было легче, жара немного спадала, всё же, дело шло к вечеру, и я чувствовала себя чуть лучше, чем в здании.
— О, опять расселась, гляди! — заставило меня встрепенуться мерзкое бормотание. Я покрутила головой и с удивлением обнаружила всё ту же толстую женщину, которая согнала меня с места возле кабинета врача. — В обморок бухнулась! Ну что за молодежь пошла! Наверняка анорексичка или наркома.
— Разумеется, — приятный мужской голос, оборвавший женский шепоток, вызвал у меня улыбку. — Я думаю, она совмещает голодание и наркотики, — Алекс, остановившись прямо у Ирины Степановны, смотрел на неё придирчивым взглядом.
За те несколько часов, что прошли с момента нашей прежней встречи, он уже успел преобразиться и вместо футболки и джинсов вновь был в свежем костюме. Наверняка собирался на свою работу — я, впрочем, не знала, корректным ли будет такое название по отношению к его играм.
— Ведь здоровый образ жизни, который вы ведете в свои тридцать семь или тридцать восемь, нисколечко не помогает, — продолжил Алекс. — Налицо последствия. Лишние килограммы, лишние года.
Ирина Степановна, сначала посчитавшая его слова комплиментом, стремительно покраснела и воззрилась на него, как на врага народа.
— Хам! — воскликнула она.
— Даже не отрицаю, — пожал плечами Вольный. — Хам, наглец и асоциальный элемент. Будьте добры, сойдите с дороги. Мне ещё необходимо как-нибудь пройти.
Он миновал женщину, заработав в спину несколько проклятый, и улыбнулся мне.
— Здравствуй, — Алекс подал мне руку, помогая подняться со скамьи. — Что случилось?
— Зачем ты так с ней? — спросила я, не желая отвечать на заданный им вопрос. — Она ж тебя лично не трогала…
— Пусть лучше в меня поплюется ядом. Я с броней, — покачал головой мужчина. — А тебе оно не надо. Такие и свечки за упокой ставят, и слабительное подмешивают в еду, чтобы потом говорить, что наркоманке дурно стало. Так что случилось-то?
Я вложила в его руку ключи от машины и, не проронив ни единого слова, поплелась к автомобилю, заранее выбирая себе место пассажира. Алекс скривился, но позволил мне сесть в авто, сам занял водительское кресло и уже внутри, скрытый за затемненными окнами, серьезно взглянул на меня.
— Что-то с мамой?
— Нет, — возразила я. — К счастью, вроде бы всё в порядке. Просто. — Я запнулась, даже толком не зная, что сказать. — Просто я сознание потеряла, врачи анализы сделали и. Кажется, я беременна.
Я произнесла это, должно быть, таким траурным тоном, что Алекс даже вздрогнул.
— От Олега?
— Угу, — подтвердила я коротким кивком и опустила голову. — Прости, что я тебе позвонила. Просто мама отказывалась меня просто так отпускать, одну, а.
— Всё нормально, — покачал головой Алекс. — Я как раз был рядом. Куда тебя отвезти?
— Домой. Адрес помнишь?
— Помню, — подтвердил он.
Мужчина молчал несколько минут, пока заводил машину, выезжал с парковки, ещё и посигналил Ирине Степановне, которая как будто назло решила пообщаться с кем-то прямо у выезда с территории больницы. Уже когда мы оказались на дороге и в толпе столичных автомобилей наконец-то в самом деле остались наедине, он тихо спросил:
— Ты ему говорить-то будешь?
— Не знаю, — опустила голову я. — Не хочу. Может, он с этой. Ты не знаешь, кстати?
— Лично не видел, — покачал головой Алекс. — Послушай, ну Олег же не настолько придурок, чтобы сойтись с бывшей, которая подставила его уже один раз. И тем более, после того, как она поступила со вторым своим мужем, доверять ей сможет только последний идиот. Лавров на последнего идиота, прости, не похож.
Я вздохнула.
— Не знаю, — прошептала я. — Правда, я…
— Сейчас они не вместе.
Наверное, я очень ненатурально попыталась выглядеть равнодушной, всё равно вздрогнула, и Алекс ответил тихим хмыканьем. Без осуждения, без особенных эмоций, просто как будто отмечал про себя, что я решила совершить очередную глупость, ещё и его в это втягиваю.
— Это не имеет значения, — наконец-то промолвила я. — Даже если они сейчас не вместе, он ведь не попытался выйти со мной на связь.
— Он понятия не имел, где ты в Германии. И ты как-то не спешила брать трубку, когда он звонил на наш номер, ещё здесь, в стране. Вот даже не сомневаюсь в этом, — покачал головой Алекс.
— Ну, значит, не нужна я ему. И он мне не нужен, — я отвернулась к окну. — Решу свои проблемы самостоятельно.
— Дети — это не проблемы.
— Зато внеплановая беременность — проблемы, — возразила я.
Алекс ничего не ответил. Мы медленно — быстрее не получалось из-за огромного количества машин, — продвигались по городу, и от этого тишина казалась ещё более напряженной. Воздух автомобиля как будто потрескивал, и я на физическом уровне чувствовала, насколько мне надо произнести хоть пару слов, разбить это молчание.
Ну, или просто открыть окно, но вдыхать раскаленный городской воздух не хотелось, как и глотать пыль из-под чьих-то колес.
— Не принимай скоропалительных решений, — первым решился сказать хоть что-нибудь Алекс. — Потому что потом будешь жалеть. Дай себе хотя бы неделю. Она же у тебя есть? К гинекологу сходи, в конце концов.
Я зажмурилась.
— И зачем ты со мной возишься, а?
— У меня сестра, ей тоже двадцать, — пожал плечами Алекс. — Только она дурная. И в голове у неё пустота пустотой. Приехала в город, наврала родителям, что ко мне. Сама даже на порог не показалась. По каким-то клубам полазила, лизнула наркоты, вроде не тяжелой. Я прихожу как-то на встречу, гляжу — знакомое лицо, а она уже с каким-то бандюком зажимается. Ты думаешь, долго бы она протянула в таком режиме?
— Не знаю, не пробовала.
— Две недели, пока не перепродал бы. Дошла бы до борделя. Это в хорошем случае, — закатил глаза Вольный. — Но у меня это, влияние в определенных кругах. Сказал — не трогать, поймал за шиворот, притащил обратно к родителям. Сидит в деревне. Раны зализывает.
— А они что?
Алекс хмыкнул, не сводя глаз с дороги.
— А они в меня кастрюлей с едой для свиней запустили, горячей, потому что лишний рот домой привез, — скривился Алекс. — Ещё и сказали — может, и я хочу на шею сесть старым людям? Они так-то не старые, обоим и пятидесяти нет, но пьют. И сестра такая же будет. Нельзя отмыть грязь, если в человеке кроме этой грязи больше ничего нет. А тебя, наоборот, прикрыть бы от всего этого и защитить.
— Мама старалась!
— Старалась, — кивнул Алекс. — Я верю. Только люди не вечные, вот и она заболела. А ты себя не бережешь совершенно, — он наконец-то остановил машину у моего подъезда. — Так что, считай, я вымешаю заботу, которая должна была принадлежать моей сестре. Там её отдавать просто некому. Провести тебя до дома?