Неидеальная (ЛП)

Что, если бы человек, похитивший меня, решил бы не оставлять меня в живых? Что, если бы он убил молодую девчонку, а не оставил сгнивать в лесу под дождём? Что, если бы я больше не увидела родителей, друзей… Харви?
Мне так хочется спросить про него, но духу не хватает. А как я спрошу? Видела ли мама в коридоре красивого парня с волосами до плеч и татуировками на теле ? Или лучше намекнуть? Спросить сначала про друзей? Пришёл ли кто-то ещё, помимо них , ко мне?
А если нет? Если они не пришли? Если они не знают, что со мной? Сердце начало биться быстрее лишь от того, что я подумала о Харви, который понятия не имеет, как я. Мне почему-то жуть, как захотелось, чтобы он переживал за меня. Чтобы находился за дверью, мечтающий скорее встретиться и сказать, что сожалеет обо всём.
Хотя нет… нет… я не хочу этого. После того, что было, я всё равно люблю Харви Томпсона и хочу увидеть его, но я не хочу, чтобы он вымаливал у мены прощения, потому что я не могу сказать наверняка, смогу ли его простить. Он слишком жестоко поступил со мной. Он меня прогнал. Я даже не знаю, что сказать Мелиссе и Нейту, которые так же поступили со мной. Я знаю, они не обязаны мне верить, но от этого понимания боль не становится менее весомой. Она не теряет своего значения. Мне всё так же плохо, больно и одиноко. Без друзей я чувствую себя паршиво.
Спустя двадцать минут Джессика впускает ко мне в палату Нейта, Мелиссу и Дейзи. Дейзи практически подбегает ко мне, она обвивает мою шею руками, пока я не прошу её, смеясь:
- Аккуратно, пожалуйста, всё еще болит.
- Где? – спрашивает моя соседка, присаживаясь на кресло возле кровати.
- Везде, - издаю я смешок.
Родители вышли, и я могу чувствовать себя расслабленной, но, глядя на плачущую Мелиссу, это вряд ли получится.
- Мел… - начинаю я, но она меня останавливает, выставляя руку.
Другую руку подруга прижала ко рту, сдерживая рыдания.
- Нет, пожалуйста, Алекс, не говори ничего. Не оправдывай меня…
- Нас, - вмешивается Нейт, прислоняясь к стене, выкрашенной в лимонный цвет.
Он скрещивает руки на груди; его лицо выглядит непроницаемым, но я замечаю в голубых глазах сожаление.
Да, Нейт, мне тоже жаль.
- Да, - посмотрев на бойфренда, говорит Мел, - нас.
Она снова поворачивается ко мне, пока Дейзи держит меня за руку.
- Я не должна была, Алекс. Как бы то ни было, я не должна была выгонять тебя на улицу.
- Никто не знал, что такое может случиться, - я вздыхаю, пытаясь лечь удобней.
Нейт мрачнеет.
- Алекс, мы виноваты. Мы – это я, Мел и … - он сглатывает, - и… Харви.
Мне хочется спросить, а где же он, но я сдерживаюсь. Не хочу показаться отчаянной девушкой, безнадёжно влюблённой до такой степени, что даже когда парень от тебя отказался, всё равно ищешь с ним встреч. Если даже он и придёт ко мне в больницу, то только из жалости. Или из чувства вины.
- Это могло произойти в любой другой день, - парирую я, размышляя о том, что друзья здесь не из-за того, что им просто совестно, а потому что они меня любят, и я им дорога.
Мне очень хочется верить в это.
- Да, - соглашается Мел, но через мгновение сжимает губы, выдавая: - Но произошло вчера.
Дейзи вдруг принимается махать руками, чтобы привлечь внимание к себе.
- Я считаю, что нам нужно говорить о хорошем. Это будет способствовать скорейшему выздоровлению Алекс.
Нейт кивает, присаживаясь на кресло с другой стороны кровати, а Мел так и остаётся стоять рядом. Она не перестаёт плакать.
- Я согласен. Можем поговорить о музыке? – предлагает Нейт, улыбаясь.
Этой улыбки мне так не хватало!
- Да! - подхватывает соседка. – Кэтти Пэрри сняла новой клип! – она визжит, радостно хлопая в ладоши.
И это отвлекает меня, заставляя забыть обо всём плохом, что было. Просто счастливая озорная улыбка Дейзи делает мой день.
- О, Господи! – стонет мучительно Нейт. Нас с Мелиссой это однозначно веселит. – Ты серьёзно слушаешь эту женщину, первая песня которой была про то, что она поцеловала девчонку?
У Дейзи такой вид, будто она решила идти на сражение.
 
- Тебя что-то не устраивает? Ты так говоришь, словно разбираешься в музыке…
Эти двое начали войну, сидя по обе стороны одной больничной постели. Мел смеётся, глядя на выражение лица Нейта. Кажется, Дейзи его серьёзно задела.
- Может, ты не знаешь, но я пою в группе…
- А как же, - саркастично отмечает соседка. – Сколько дней ты там? Два или три?
- Чегоо? – сводит брови мой друг. – Послушай, можешь не оправдывать свой дурной музыкальный вкус, пытаясь подколоть меня, потому что у тебя ничего не получится…
- Да? – вскидывает бровь Дейзи, наклоняясь вперёд. – А мне кажется, уже получилось. – На её губах играет лукавая улыбка, в то время как Нейт уже готов выброситься из окна.
Мы с Мелиссой смеёмся, не переставая, но нереально забавную сцену прерывает вошедшая в палату Джессика.
- Ребята, время посещений ограничено, - говорит она, дружелюбно им улыбаясь. – Осталось всего пятнадцать минут, а тут ещё один желающий, который хочет повидаться с Алекс.
- Оу, я понял. - Нейт целует меня в щёку, чем немного меня удивляет. – Выздоравливай малышка, - подмигивает он мне. – Мы вернёмся завтра.
Мелисса и Дейзи по очереди меня обнимают. Мел снова просит её извинить, но я улыбаюсь ей и сжимаю ее ладонь, чтобы она поняла: мы по-прежнему подруги.
Когда они выходят за дверь, Джессика впускает того, кого я и ожидала увидеть, но до последнего не могла поверить, что он пришёл. Харви с поникшей головой проходит внутрь, а медсестра спешит оставить нас наедине. Он переминается с ноги на ногу, и я вижу, что он чувствует себя растерянным. Я не хочу, чтобы так было.
Через несколько мгновений Харви всё же удаётся себя перебороть и сесть на стул с левой стороны от меня. За его спиной в горшке цветёт растение, и, если судить по размеру, его можно назвать деревом.
Харви облизывает губы, пытаясь что-то сказать, но он то открывает рот, то закрывает. Когда мои друзья были здесь, я впервые за много часов почувствовала себя непринуждённо, расслабленно, а теперь я снова в напряжении. Мне это совершенно не нравится, но я не знаю, как вести себя сейчас. И, конечно, это ужасно, когда любимый мужчина видит меня в таком состоянии. Уверена, я выгляжу кошмарно.
- Я - такой болван, - признаётся Харви, сжимая переносицу.
Из правой руки торчит игла, соединяя вену с капельницей, но левая рука свободна, и я могу и хочу дотянуться ею до Харви, однако что-то меня останавливает. Я смотрю на него ещё с минуту, пока не замечаю, что из его глаз брызжут слёзы. Настоящие слёзы, пропитанные болью, любовью, страхом и страданиями.
- Харви, - шепчу.
Он вскидывает на меня голову.
- Мне так жаль, - коснувшись моей ладони, говорит он.
Ему не надо кричать, потому что это я вижу в его взгляде – крик, оглушающий крик. Он шепчет, но нужно всего лишь прислушаться, чтобы услышать, как он кричит. В душе.
- Я знаю, - отвечаю я, кивнув.
Я морщусь, потому что этот кивок отдаётся болью в затылке. Чёрт.
- Я люблю тебя…
- Харви, нет…
Теперь плачу я. Мне не нужно, чтобы он бросался словами сейчас, когда я уязвима. Когда уязвим он. Возможно, это временная слабость, и спустя несколько дней или недель он пожалеет о своих словах, как пожалел о вчерашнем поступке.
- Это правда, - говорит парень; его зелёные глаза вновь наполняются слезами. – Я люблю тебя, Алекси.
И он снова называет меня так, как раньше. Мне было необходимо это услышать. Я вытираю глаза и влажные щёки, и к моим пальцам присоединяются его, чтобы помочь мне.
 
- Я люблю тебя, - повторяет Харви, вызывая у меня новую порцию горячих слёз. – Люблю.
«И я тебя люблю», - хочется сказать мне, но я себя останавливаю.
- Не проси прощения, - вместо этого произношу я, глядя на него в упор. – Не сейчас.
В ответ Харви лишь кивает, переплетая свои пальцы с моими. Для такого интимного жеста должно прийти время. Всему своё время. Поэтому я убираю свою руку и кладу свою ладонь рядом с его, покоящуюся на моём животе.