Аберацио Иктус

— Нет.
— Почему так? Правда, вы ей обещали. — Антонов решил, что может теперь спокойно рисковать. Едва ли в марте Пепи «помиловала» супругов и вряд ли не шантажировала. — Почему же на этот раз вы ей не привезли подарка?
— Не успел. Меня срочно на три дня вызвали в Софию…
— А почему вы ей не позвонили?
— Зачем мне ей звонить? Чтобы она мучила меня? Если бы все зависело только от меня, то я вообще никогда бы с ней не встречался… Для чего мне нужно было ей звонить!
— У вас что, не было времени? Хотя бы антикон ей передать. Ведь он в каждой аптеке Вены продается… Почему на этот раз вы не привезли ей антикона, Донев? Отвечайте!
— Какой антикон? — На этот раз в глазах Донева мелькнул настоящий страх.
— Давайте, давайте, но не делайте из себя незнающего… Или, быть может, ваша жена передавала ей антикон в марте, когда вы были в Софии?
Донев расслабился, опустил взгляд. Он уже перестал и слышать и видеть.
— Вам не пришло в голову, Донев, что антикон может попасть и в чужие руки, не по адресу. А той, которой он был предназначен, не достался. И она может остаться всего лишь… свидетельницей! — Допев подавленно молчал. — Разве вы не подумали о том, что антикон может быть использован и другой женщиной, например, подругой Пепи. Но с тем же результатом! Вы догадываетесь, что я имею в виду не противозачаточный эффект? Речь идет о двадцать первой пилюле, которая была изготовлена в… лаборатории! Итак, вы или ваша жена дали антикон Пенке Бедросян?
— Я.
— Хм-м. Разве вы еще не заметили — сколько часов разговариваем! — что я задаю вам только такие вопросы, на которые знаю истинный ответ? — Антонов решил еще раз рискнуть таким двусмысленным способом. Ему необходим был еще один психологический толчок к цели. — Вы или жена?
— Антикон дала мне жена. Та его попросила. Интимные женские дела… Но она ничего не знала, не подозревала. Жена ни в чем не виновата!
— Допустим. Говорю вам это вполне искренне — меня это радует.
Донев смотрел на. Антонова с нескрываемым удивлением.
— Что, не верите мне? Думаете, если я следователь, то не пойму ваших чувств и мотивов?.. Не могу вам не сочувствовать. Если ваша жена и в самом деле не участвовала…
— Я говорю чистую правду. Она даже не подозревает. Она ничего не знает об этом!
— Хорошо. В таком случае она одна может воспитать вашего сына, которого вы так оба любите…
— Что с ним теперь будет?
— Об этом поговорим потом. А сейчас расскажите мне все подробно. Где достали фосотион, каким образом изготовили пилюлю, как вложили ее в упаковку антикона… Все. Подробно. И точно!
— Хорошо… Подробно… Точно… Все, — как эхо отозвался Донев. — Дайте мне стакан воды… Очень хочу пить.
— Воды — пожалуйста. А не хотите ли крепкого кофе?
— Можно ли?
— Конечно, можно, почему нельзя.
  * * *  
Допрос закончился чуть ли не в семь часов вечера. Сразу, как только отвели Донева, вошли Консулов и Хубавеньский. Они находились рядом и слушали весь допрос по внутренней трансляции в соседнем кабинете.
— Ты все же ему не сказал, что Пепи умерла, — были первые слова Консулова. — Даже тогда, когда он жалел, что из-за него «пострадал невинный человек».
— Придет черед — узнает. Более важно то, что я ему не сказал, что она — «жива».
— Да, но ты ему намекнул.
— Едва ли это можно назвать намеком. Просто я только подсказал ему возможный вариант развития событий.
— А как вы себе объясняете, товарищ подполковник, — спросил Хубавеньский, — что он так легко во всем сознался?
— Легко ли! Хм-м… Я что-то не заметил.
— Пока я слушал признание Донева, — задумчиво сказал Консулов, — то все время размышлял: почему этот в общем-то неглупый человек решился на такое страшное преступление? Могу понять родительскую любовь и ее патологические формы, даже по отношению к усыновленному ребенку, но… убийство? У них же были вполне законные средства для защиты…
— Кто знает… Может быть, годы, проведенные на Западе, их фильмы и телепередачи сыграли свою роль… Наверное, они насадили в их душах какое-то не свойственное им недоверие к органам власти, некое искаженное представление о том, что они сами должны защищать себя и что если они сами не справятся, то им никто уже не поможет. Ну, хватит! На сегодня достаточно… У меня сил больше нет ни спорить, ни думать. Давайте-ка по домам, ребята!
 
Уже в коридоре Хубавеньский спросил Антонова:
— Товарищ подполковник, я думаю, если бы Пепи на самом деле прооперировали от аппендицита, что бы мы тогда делали?
— Э, Пенчо, придумали бы что-нибудь еще!
 
 
Перевел с болгарского Г.Еремин
 notes 
  Примечания  
   
  1  
   
Печатается с сокращениями.
  2  
   
Бисер Киров — популярный эстрадный певец Болгарии (здесь и далее примеч. пер.).
  3  
   
Шутливое словообразование: Кочо (баран) и Мангалов (черный, вымазанный в углях и золе, черный, как цыган).
  4  
   
Перифраза известной болгарской пословицы, которая звучит примерно так: «И на свадьбу осла приглашают для работы».
  5  
   
«Пырле» — простонародное «сосунок».
  6  
   
«Хубав» — красивый, то есть «Пенчо Красавчик».
  7  
   
Институт красоты (франц.).
  8  
   
Речь идет о стихотворении «Пенчо» известного болгарского поэта, деятеля эпохи болгарского Возрождения, П. Р. Славейкова (вторая половина XIX — начало XX века).
  9  
   
Хозяйственная милиция — отдел МВД, ведающий экономическими злоупотреблениями, валютными преступлениями и т. п., что соответствует ОБХСС в МВД СССР.
  10  
   
Прощай, моя дорогая! (итал.)
  11  
   
Невозможно (нем.).
  12  
   
Пусть свершится правосудие, хотя бы погиб мир (латин.).
  13  
   
Буквальный перевод — «Черный баран».