Машины морали, Машины любви (СИ)
— Это правда, — вмешался Майкл. — Когда мозг фиксирует нарушение морали кем-то другим, он подавляет работу сразу нескольких важных участков и вызывает активацию тета-сегмента K53V21 — чувство унижения, а потом идёт гнев.
— Вот уж нет! — возразил Ал. — Сегмент K53V21 – мой любимый! Это не чувство унижения, а чувство унижения достоинства, — Ал заметил молчаливое возражение Майкла. — И не спорь! Между унижением и унижением достоинства, обесцениванием есть большая разница! — Ал понизил голос. —Но сейчас не об этом. Верно, нарушение морали связано с нарушением чувства собственного достоинства, а это в свою очередь приводит к унижению! Но только, мой дорогой друг, — обратился Ал к юноше, — ты кое-чего не учёл. Связи между участками нейронных кластеров часто работают в обе стороны. Это значит, что если нарушение морали вызывает чувство унижения достоинства, то верно и обратное! Унижение достоинства вызывает чувство нарушения морали! — Ал повысил звонкий голос, который, кажется, отбивался металлом от кухонной посуды. — И как тогда ты собираешься доказать, что в твоей формуле должна стоять именно буква М, а не буква «A» от слова Arrogance — высокомерие!
Лицо Микеле покрылось пунцовыми пятнами. Паоло подошёл к парню, чтобы поддержать.
— Странно, почему-то я об этом не подумал, — прошептал он, — А ведь должен…
Спор утих.
— Зачем нам ядерная бомба, когда у нас есть новости и болезненное достоинство… — прошептал вслух Паоло, похлопывая Микеле по плечу.
— Это всё объясняет, — включился Майкл. — Всё, что сейчас происходит на улицах Кёльна, Дортмунда, Берлина и в других странах.
Ал повернул голову в сторону Майкла:
— Что именно?
— Оружие, которое уничтожит человечество, должно поразить его чувство достоинства, или, как ты сказал, «arrogance». Это включит ощущение ошибочной морали. Мораль даст сигнал игнорировать эмпатию и рациональность. И ничего уже не спасёт, — сказал Майкл. — А самое забавное, что такое оружие есть у нас прямо здесь и сейчас.
Все посмотрели на Майкла испуганными глазами.
— Будь добр, говори яснее, — нервно отозвался Ал. — Что ты имеешь ввиду?
Майкл поднялся из-за стола, перешёл на сторону Чандра и обнял его за шею.
— Посмотрите. Видите? Это оружие, которое может уничтожить всё человечество. Которое своим существованием оскорбляет чувство достоинства каждого человека на Земле.
Ал недоверчиво посмотрел на Майкла.
— Да, — Майкл прикоснулся щекой к щеке Микеле, — наш Микеле имеет новый тип ДНК, умеет проходить сквозь стены и, если верить некоторым пабликам, — левитировать.
— А ещё читаю мысли, — улыбнулся подросток.
— Ах, извини, точно! А ещё ты читаешь мысли, и от тебя киснет молоко. Я сам видел, у нас вот скисло.
Микеле засмеялся:
— Но самое главное, что в будущем ты заменишь всё человечество своими клонами. И эта мысль безумно оскорбляет каждого, кто считает Чандра не таким, как все.
Майкл взъерошил чёрные волосы Микеле и продолжил:
— И ты прав, Мик. Мы создали машину, которая рассказывает людям, кого нужно любить и с кем ходить на свидания. А я создал машину, которая показывает людям, что они не люди и никогда ими не были в их представлении. Это не просто оскорбительно, это непростительно, это… аморально.
— Но это смешно! — вскочил Ал. — Да, люди глупы и любят предрассудки, но нельзя же ориентироваться на глупость!
— Мы все глупы, Ал, — сказал Майкл. — Но… — он посмотрел в пустоту, — когда мы слушаем друг с друга, то умнеем. Это похоже на муравьёв. Социальный интеллект. Я видел эту книжку в телефоне у Микеле. Хорошая книга, парень, — Майкл подмигнул подростку. — Так вот, если мы возьмём отдельного муравья, то выяснится, что его интеллект практически равен нулю. И, главное, муравьи не умнеют, их эволюция вовсе не движется в сторону увеличения мозга. Весь ум сконцентрирован в рое, семье или как там это называется. Наш мозг тоже не эволюционирует в сторону увеличения, напротив, есть обратная тенденция. Мы глупеем, да и раньше не были образцом рациональности. Компьютеры, машины, интернет — всё это расширители нашего сознания. Большой мозг не нужен.
Майкл перевёл дыхание:
— И дело не только в количестве особей, но и в разнообразии навыков мышления. То есть, для успешного решения задачи в группе должны быть люди разной специализации. А если разделить людей на группы по признаку схожести, то очень быстро окажется, что уровень интеллекта в них стремительно падает, — Майкл хлопнул по столу. — Что мы успешно и сделали с помощью сервиса знакомств!
— Ну и ну! — воскликнул Ал. — Кажется, Лоуренс Кольберг был бы не против оказаться за вашим столом, господа! — иронично подметил он и развёл руками в знак того, что сказать ему больше нечего.
— Если честно, — добавил Майкл, — глубоко в душе я их понимаю и тоже чувствую, что заслуживаю смерти за всё, что сделал.
*
Ал дождался, когда Паоло и Микеле покинут кухню, и подал знак Майклу, чтобы тот выпроводил Джима. Майкл понял, что к нему есть отдельный разговор тет-а-тет.
— Почему ты назвал свой проект «Взглядом Бога»? — Спросил Ал.
— На эту идею натолкнул меня ты, — объяснил Майкл. — Когда был в роли Бога, ты высказал мысль, что видишь красоту мира особым образом. И это засело у меня в голове. Понимаешь? Я подумал, а что, если бог существует и разумен, значит у него должна быть какая-то мотивация создать человечество. И ещё подумал, каким образом бог мог бы смотреть на вселенную, чтобы у него появилась такая мотивация, что он должен увидеть? И ты сам дал мне ответ на это.
Ал впервые за долгое время по-настоящему удивился, совершенно не понимая, о чём толкует Майкл. А ведь он привык всё понимать с первого слова.
— А ну ка, ну ка, очень интересно, — Ал вцепился Майклу в локоть.
— Ты сказал, что тебе нравятся люди, у которых есть красивые идеи.
— Сказал, это правда. Если можно так выразиться, они — мой фетиш. Поэтому такие люди как ты кажутся мне очень сексуальными. Особенно сейчас, — Ал хищно глянул на Майкла.
И Майкл сделал вид, что не заметил.
— Я предположил, что то же самое может быть во всех людях. Поэтому пошёл к Джиму и снял КРАНом карту активности мозга. Помнишь, я прислал тебе некоторые участки для консультации? — объяснил Майкл.
— Это те зоны, которые отвечают за «другого»?
— Да.
Ал понял, что прежде он упустил что-то важное.
— Надо же, — сказал он. — То есть, я смотрел на нейронное представление, каким тебя воображает Джим?
— Да. У Джима есть особая идея, которая связана только со мной. Когда я нахожусь рядом, она усиливается и растёт, а вместе с ней растёт чувство. Для Джима это похоже на чувство идеально убранных вещей. Чувство порядка.
Ал впервые задумался, каким же чувством выражается любовь у него.— И тогда ты придумал «Взгляд Бога»?
Майкл кивнул.
— Но я совсем не ожидал увидеть то, что увидел.
— То, как идеи распределяются между людьми? — уточнил Ал.
— Меня поразило не это. Можно сказать, что наша личность — это совокупность мнений и выученных реакций на разные обстоятельства. Мемра как раз определяет эти реакции при анализе цифровых следов, — Майкл взволнованно взял Ала за руку. — Раньше я думал, что личность каждого человека находится в человеке. Это настолько логично, что с этим невозможно спорить, — Майкл вдохнул. — Но когда я посмотрел на мир через карту идей, то увидел, что на самом деле личность человека хранится снаружи, — Майкл попытался показать Алу на пальцах, что именно он увидел, разводя руки. — Личность как бы размазана между всеми людьми, которые прямо или косвенно связаны с человеком. И «Взгляд Бога» это выявил. Я увидел, что я — не только я, но также Джим, Чарльз, Паоло, Нэнси, Рейчел, Виктор, Мо, Микеле.
Майкл снова взял Ала за руку, чтобы придать словам максимальную весомость:
— И тогда становится понятно, как выглядит любовь. Это невидимая третья личность, которая создаётся двумя людьми. Именно её ты увидел на карте Джима. Именно её Джим ощущает, как «порядок вещей». Именно её я увидел в других «Глазами Бога». И, наверное, это изменило меня не меньше, чем Чарльза, когда он перестал материться.