Порочный круг. Сиреневый туман

Сергей вышел из кабинета. Клепиков, уставясь на Бирюкова, вдруг вспылил:
— Зря вы эту канитель затеваете. Я, однако, с вами не поеду тратить время на пустое дело.
— Придется не только вам, но и Манаеву поехать, — ответил Антон.
Выехали на двух машинах. Антон Бирюков, Манаев и Клепиков сели в «газик» к Сергею; следователь Лимакин с участковым Ягодиным и понятыми — в прокурорский УАЗ. Езда заняла всего пятнадцать минут.
Пасека находилась в двух километрах от Выселков, по другую сторону щебеночной дороги Караульное — райцентр. На краю поля, почти у самой опушки березняка, чернел приземистый омшаник, похожий на вросшую в землю избу с заделанными наглухо окнами и с ветхой дощатой крышей, затянутой седыми пятнами лишайника. Около омшаника на четырех толстых столбах стоял невысокий, в рост человека, навес. Под ним хранилась медогонка, старые ульи, дымокур и сотовые рамки. Судя по конским шевякам и примятой траве у одного из столбов навеса, возле него не так давно стояла привязанная лошадь. Чуть поодаль, справа от строений, тремя рядами вытянулись два десятка разноцветных домиков-ульев, у которых озабоченно вились трудяги-пчелы.
Не успели Бирюков с Лимакиным оглядеться, к пасеке на полной скорости подкатила в зеленой «Ниве» Анна Ивановна Клепикова. Выбравшись из машины, она подошла к Антону и нерешительно спросила:
— Можно поприсутствовать?..
— Дело ваше, — ответил Антон.
На предложение следователя — добровольно выдать винтовку бригадир Клепиков промолчал, а Манаев, сунув под язык таблетку валидола, тяжело вздохнул:
— Отдал бы, шут побери, весь арсенал, если б он имелся.
— Что ж, придется искать, — тоже со вздохом сказал Лимакин и стал объяснять понятым, одним из которых оказался колхозный конюх Шура Слабуха, их права и обязанности.
Обыск продолжался больше часа. Ни в омшанике, заставленном всякой рухлядью, ни в просторном погребе, где, кроме пустой пятидесятилитровой фляги с крепким запахом медовухи, ничего не было, ни под навесом не обнаружили даже намека на какой-либо тайник. После этого следователь, за ним — участковый и Шура Слабуха взобрались по приставной шаткой лестнице на чердак омшаника.
Антон Бирюков исподволь наблюдал за Манаевым и супругами Клепиковыми. Они не проявляли никаких признаков тревоги. Иван Данилович, усевшись на бревно, по-прежнему чмокал валидол. А Георгий Макарович, устроившись рядом с Манаевым, настолько равнодушно жевал стебель сорванной медуницы, что, казалось, происходящее совершенно его не касается. Анна Ивановна с веселым любопытством поглядывала на хмурого от неудачи следователя.
Когда облепленные паутиной Лимакин, Ягодин и Шура Слабуха ни с чем спустились с чердака, Клепикова игриво спросила Сергея:
— Что они, чудаки, ищут?
— Вчерашний день, — серьезно ответил Сергей.
В этот момент у Антона Бирюкова шевельнулась неприятная мыслишка, что время, как и предупреждал тугодумный бригадир, потрачено впустую. Стараясь сосредоточиться, он стал рассматривать возле омшаника зеленую траву. Недалеко от бревна, на котором сидели Манаев с Клепиковым, внимание привлекла желтая полоса метра полтора длиной и сантиметров тридцать в ширину. Без всякого сомнения, совсем недавно на этом месте лежала доска, и придавленная ею трава почти погибла. Вопрос возник сам собой: куда эта доска подевалась?..
Антон отошел от омшаника и внимательно посмотрел на покрытую седым лишайником крышу. Ни одна из досок там нарушена не была. Вернувшись к строению, заглянул под карниз. Здесь соединяющиеся концы кровельных стропил когда-то были обшиты тесом по всему периметру омшаника. От времени тесины покрылись зеленоватой порослью, некоторые из них превратились в труху и оторвались. В образовавшихся проемах виднелись пыльные стропилины. Одна из досок привлекла внимание Бирюкова. Точнее, даже не доска, а два свежих гвоздя, которыми она была прибита к стропилам.
Антон подозвал Лимакина:
— По карнизу на чердаке смотрели?
— Там сто лет не ступала нога человека. Все сплошь затянуто паутиной, дышать нечем, — отряхивая пиджак, ответил тот.
 
Бирюков показал на белые шляпки гвоздей:
— Видишь?..
— Вижу, — обрадовался Лимакин.
— Тащи лестницу, топор и отрывай доску.
Минут через десять, стараясь не свалиться с шаткой лестницы, следователь управился с доской. Засунув чуть не до плеча руку в образовавшееся отверстие, он пошарил над карнизом, с трудом вытащил из-под стропилины узкий брезентовый мешок с чем-то тяжелым и осторожно опустил его Бирюкову. Антон, развязав узел, вынул из мешка хорошо сохранившуюся винтовку.
Бригадир Клепиков, не дожевав, проглотил медуницу и уставился на Манаева. Иван Данилович такими же удивленными глазами смотрел на бригадира.
— Гоша, ты чего-то намудрил, — растерянно сказал он.
— Данилыч, она ж денег стоит… — будто оправдываясь, промямлил Георгий Макарович.
— Эх, Гоша, Гошенька… — Манаев указательным пальцем крутнул у виска. — Зря от тебя областная психушка отказалась. Ты ведь по правде круглый дурак.
Услышав этот диалог, Анна Ивановна побагровела.
— Козлы!!! — звонким дискантом неожиданно выкрикнула она.
Сердито сплюнув, Клепикова широким шагом, чуть не разрывая узкую юбку, устремилась к «Ниве». Втиснувшись за руль, хлопнула дверцей и так резко рванула машину с места, что из-под задних колес взметнулись комья земли. Через несколько секунд ревущая мотором «Нива», вильнув по проселку, исчезла из вида.
Сергей, наклонившись к уху Антона, указал взглядом на застывших истуканами бывшего председателя и бригадира:
— Братан, кто из них основной «дурак»?
— В этом надо еще разбираться, — тихо ответил Антон.
  
Глава 20
 
Полная картина преступления стала известна Антону Бирюкову только через две недели, когда были завершены необходимые экспертизы, опрошены свидетели и Лимакин, наконец, принес ему на утверждение обвинительное заключение. Целый рабочий день понадобился Антону, чтобы изучить обоснованность каждого факта обвинения. Вчитываясь в материалы расследования, Антон сверял заключения экспертов, показания свидетелей и обвиняемых. Постепенно разрозненные, вроде бы случайные факты увязывались в убедительную цепочку неприглядных поступков, завершившихся трагическим финалом.
…Катастрофа назрела в Караульном уже в октябре прошлого года, когда на отчетно-выборном собрании колхоза «Верный путь» провалилась кандидатура председателя этого хозяйства Ивана Даниловича Манаева. Анна Ивановна, предвидя грядущие перемены, торопливо принялась наводить в бухгалтерии порядок. Будь Клепикова покладистее характером и добрее к людям, она наверняка удержалась бы в главных бухгалтерах до пенсии и успела бы спокойно зачистить свои грехи. Однако выведенные из терпения ее постоянными окриками и обсчетами колхозники на первом же собрании выразили Анне Ивановне недоверие и потребовали от нового правления немедленно убрать ее с должности главбуха. Удар для Клепиковой был непоправимым — прекратился свободный доступ к бухгалтерским документам, где еще оставалось много огрехов. И Анна Ивановна почувствовала себя как на раскаленных углях.
Развязку ускорил оскорбившийся начальник райотдела милиции Кролов, которому Сергей отказал в покупке «Волги». О предстоящем приезде сотрудников ОБХСС в Караульное Клепикова узнала от Баранова, подслушавшего через тонкую стенку кабинета телефонный разговор участкового Ягодина с Кроловым. Больше всего Анну Ивановну тревожили оплаченные наряды по Дому культуры, где она с мужем за пустяковый ремонт сорвала богатый куш. В самый последний момент, когда милицейская машина уже подъехала к колхозной конторе, ей удалось тайком забрать в кабинете главбуха пятнадцатый том архивной подшивки. Унести документы домой на глазах у людей было нельзя, и Клепикова решила на время переполоха спрятать их у Баранова. Увидев в коридоре Водорьяпова, разговаривающего с новым председателем колхоза, Анна Ивановна от волнения чуть не ворвалась в кабинет участкового.