Двойная сплошная (СИ)
- Помнится, я задолжал тебе концерт, - усмехнулся он, проверяя настройку инструмента. – Не обещаю, что он будет долгим, но как минимум две песни у меня в арсенале имеются.
Я улыбнулась и вся обратилась в слух.
Звуки какой-то очень знакомой нежной мелодии наполнили все пространство комнаты, заставляя меня завороженно наблюдать за исполнителем. Он не смотрел на струны во время игры, а действовал, будто по привычке. Так, словно играл уже далеко не в первый раз. Он не поднимал взгляда на меня – был сосредоточен и глядел прямо перед собой, думая о чем-то своем. И надо сказать, выглядел он в этот момент так, что мне просто не верилось, что все это происходит со мной наяву. Что я сижу рядом с таким потрясающим парнем, а он играет лично для меня. Пусть и под предлогом возвращения сомнительного долга.
Еще в этот момент мне очень хотелось залезть в его голову и узнать, о чем Рома думал во все те разы, когда изучал эту композицию и повторял ее снова и снова. Какие чувства вкладывал в нее и почему вообще взялся играть. Ведь в какой-то момент он все же решил сделать это, и мне хотелось бы думать, что причиной тому стала я и что мысли во все те разы, как бы то ни было эгоистично, были заняты именно мной и никем другим.
Я слушала то, как Рома играет, и думала, что в этот момент, когда он все же решил показать мне то, на что способен, мы вновь разрушали все предписанные романтичные каноны. Нам приходилось сидеть не в красивом саду с витыми лавками под светом одинокой луны, а практически на голом полу, в то время как вокруг нас тут и там стояли коробки с неразобранными вещами, а шкафы все еще были упакованы в целлофан и выглядели совсем непрезентабельно. Однако и в этом всем была та самая пресловутая романтика. В приглушенном свете, доносящемся только из коридора и попадающем в комнату мягким рассеянным лучом. В проникновенном голосе Ромы, который стал напевать какую-то нежную, незнакомую мне композицию. И в той атмосфере, что смогла создаться в одночасье вокруг нас двоих.
Так было и с моей жизнью, которая, несомненно, была похожа на полнейший хаос, сотканный из тысячи неразборчивых мыслей, но имела свой неповторимый шарм, который я ни за что не изменила бы, даже будь у меня для этого машина времени.
Когда прозвучал последний аккорд и Рома поднял глаза на меня, я улыбнулась и произнесла:
- Ты чудесно играешь.
И тогда он тоже мне улыбнулся.
- Жаль, что я все равно не смогу подарить тебе такую же прекрасную картину, - добавила я, переводя взгляд в сторону и вглядываясь в один из рисунков, стоящих возле окна на полу. Я заметила его, как только вошла, но пока не могла подойти ближе и лучше его рассмотреть.
На нем была изображена девушка, стоящая спиной к зрителю. Она слегка повернула голову влево и смотрела куда-то вверх – туда, где сияло яркое солнце, легко сумевшее бы ослепить, и туда, где проплывало единственное на картине белоснежное облако причудливой формы. Девушка выглядела задумчивой и даже несколько печальной, но все же прекрасной. И ее платье заставляло продолжать рассматривать ее еще дольше. Оно имело такие яркие и интересно выстроенные переливы от желтого к красному, что казалось, будто платье горит, а незнакомке на это плевать.
- Помнишь день, когда я просил тебя не заходить в мою комнату? – негромко спросил Рома.
Я кивнула.
- Мне не хотелось, чтобы ты видела ее раньше времени, - добавил он. – Еще там, конечно, был полный беспорядок из-за того, что я попытался подготовиться к переезду, но это сейчас не особенно важно.
Мне захотелось подойти и все-таки рассмотреть картину поближе, поэтому я осторожно встала и подошла к ней, подняв и поставив ее на пустой подоконник. Мне не хотелось, чтобы она продолжала стоять на грязном полу.
Да, в музыке Рома не был гением. Он играл хорошо, завораживающе, но пока еще не виртуозно. Зато к живописи имел определенный талант, и в его руках все, что ней связано, воспринималось несколько иначе.
- Об этом говорила твоя мама? – задала я вопрос еле слышно, проводя пальцами по тонкой раме.
- Да, - ответил парень так же тихо и тоже поднялся со своего места, отложив в сторону гитару. – Она считает, что ты вдохновляешь меня на подобное. И мне кажется, что она права.
Мне было приятно слышать это. А еще приятнее было то, что Рома подошел ближе ко мне и встал за моей спиной, заставляя несколько теплых иголочек пробежаться по моим нервам. И, скорее всего, с ним самим произошло то же самое, потому как в следующее мгновение он тяжело выдохнул, заставляя мои тонкие волоски щекотать шею и щеки.
Напряжение между нами росло в геометрической прогрессии и никак не хотело останавливаться. И я тоже не хотела этого. Мне хотелось большего. Намного большего. Наверно по этой причине я шумно сглотнула и отклонила голову вправо, заставляя несколько прядей упасть в сторону и приоткрыть шею.
Рома долго не думая, поднял руку и, слегка касаясь чувствительной кожи, помог им переместиться на другое плечо.
Где-то в нижней части живота сжался тугой комок.
«Господи, он ведь даже ничего не делает, просто стоит рядом, а меня уже начинает выворачивать наизнанку. Что со мной, в самом деле?»
Рука Аморского продолжила свой путь и мягко прочертила линию от моего плеча до кисти, а затем, чуть задержавшись на ней, обвилась вокруг запястья и потянула на себя, заставляя меня развернуться и посмотреть парню в глаза. Я не могла воспротивиться этому, а потому впилась в его лицо горящим взглядом и поняла, что теперь уже точно не смогу никуда деться из этого плена. И его золотисто-карие глаза говорили мне о том же самом. На этот раз ни ему, ни мне не хотелось останавливаться.
- Ты такая красивая, - прошептал Рома, продолжая сводить меня с ума прикосновениями. Теперь его пальцы скользнули вверх и прошлись вдоль моей скулы к подбородку, а затем легко коснулись нижней губы, заставляя их раскрыться.
Мое сердце тут же отреагировало гулким толчком о ребра и понеслось с удвоенной скоростью.
- Ром, - одними губами произнесла я.
Он мягко улыбнулся, глядя на них.
- Мне нравится, как ты произносишь мое имя, - шепнул он в ответ, склоняясь ближе и прислоняясь носом к моей щеке, еле заметно втягивая в себя воздух. – Делай это чаще.
Моя рука опустилась на шею парня, притягивая его ближе. Мне казалось, что он все еще слишком далеко от меня. И его ладонь, лежащая на моей талии, в свою очередь сделала то же самое – крепче прижалась ней и притянула к себе, заставляя наши бедра соприкоснуться. Я думала, что если сейчас не получу как минимум поцелуя, то разорвусь на части из-за обжигающего мою грудь и живот горячего чувства, продолжающего лишь все больше расцветать с каждой секундой.
Я прекрасно видела, что Рома нарочно растягивает момент, возможно зная наперед, что если сейчас сделает это – поцелует меня, то уже точно не сможет найти причины, чтобы остановиться. Возможно, таким образом, он давал нам обоим право выбора, продолжая сомневаться в чем-то. И это пугало больше всего.
- Прекрати думать, - прошептал вдруг он мне прямо в ухо, слегка касаясь его. А затем, все же повернувшись, нашел мои полураскрытые губы и приник к ним своими. Сначала все так же аккуратно и нежно, следуя всем правилам игры, которые он сегодня обозначил для нас двоих. Но затем, когда его язык проник в мой рот, жаркий импульс пронзил мое тело насквозь, распаляя в нем каждую клеточку. И тогда я сама не смогла больше терпеть и, чуть сильнее зажав в кулаке волосы парня на затылке, углубила поцелуй, заставляя прочувствовать мое истинное желание быть с ним в этот самый момент. И чтобы на этот раз нам не смог помешать ни один телефон мира, чтобы я в этот раз уже точно была самой собой, а он бы в этом ни за что не усомнился.
Взрыв не заставил себя долго ждать.
Вскоре я уже сидела на подоконнике рядом с той самой картиной, что рассматривала не так давно, а наша одежда слой за слоем летела на пол. Мы оба знали, что сейчас она здесь определенно лишняя и без нее будет намного лучше и куда приятнее.