Отрави меня вечностью (СИ)

Сёстры же улыбались открыто.
Мирабелла больше других детей Одили походила на своего отца. И больше всех старалась навредить Герти. Неявно — обижать побочное дитя ландграфа в замке Кёрбер было строжайше запрещено. Однако наказывать за нерадивость в учении Гертруду следовало наравне с сиятельными детьми.
— Продолжим урок… Оборотни. Существа, меняющие облик. Превращаются из человека в зверя и обратно при сочетании ряда условий. Как то: полнолуние, состояние бешенства и…
Герти старалась записывать, но слёзы застилали глаза и капали на пергамент… Остаток урока, где учитель подробно рассказывал о зверствах, учинённых когда-либо оборотнями, превратился в муторное ожидание наказания. Мастер Игнац бил больно, наотмашь. А следы от подобной «науки» заживали потом целый месяц. Герти вздрогнула…
…И проснулась.
Она лежала на чём-то сухом и холодном. Потрескивали горящие дрова, и свет их подкрашивал оранжевым ветки деревьев, сквозь которые в вышине проглядывало чёрное небо.
«Должно быть, меня кто-то спас,» — Герти повернула голову к костру.
Так оно и оказалось — за высокими языками пламени виднелся чей-то тёмный силуэт.
— С-спасибо, — прохрипела она, тяжело усаживаясь на…
«Шерстяной плащ?..»
— Спасибо. И возьмите, пожалуйста, свой плащ, не то заболеете, — Герти осеклась.
Сидящий на снегу мужчина повернулся к ней лицом, и она забыла, что хотела сказать… Настолько необычным оказалось это самое лицо, освещённое сейчас костром.
Странно сверкнули синие глаза.
«Может, показалось?..»
— Я не заболею. Но спасибо за заботу, — голос его прозвучал так мягко, что Герти будто провалилась во что-то пушистое, а по телу забегали меленькие мурашки. — Кто ты, девушка, одетая, как принцесса?
Герти покосилась на свою шерстяную юбку, богато расшитую шёлком и бусинками.
— Моё имя Герти. Но я — не принцесса, а просто незаконнорожденная дочь ландграфа.
— Ясно. Я слышал что-то такое. Кажется, девушка отравилась… Или её отравили?.. О, нет, та девушка просто повесилась.
— Я живая, — в груди Герти рождался в восторг от чарующего голоса незнакомца, хотя смысл его фраз повергал в замешательство.
— А может это было пол века назад? — мужчина пожал плечами. — В последние годы я стал забывчивым.
«Пол века?! Забывчивым?» — Герти потянулась, как кошка спросонья — близость мужчины, несмотря ни на что, вызывала какое-то радостное предвкушение.
— Но вы ещё так молоды, — девушка присмотрелась к гладковыбритому лицу без сетки морщинок, скользнула взглядом по тёмным волосам. — Кажется, у вас нет седины.
Незнакомец молча подложил в костёр толстую ветку и оставил фразу Герти без ответа.
— Простите, если покажусь вам назойливой… Но мне очень нужно знать… В-вы охотник? Или лесоруб? Ах, это не важно… Вы живёте в Виттлихе? Мне нужно в Виттлих.
— У тебя там жених?
Герти вздрогнула всем телом от волны мурашек.
— Н-нет… Почему вы спросили?
— Ты незаконнорожденная, которая ушла из дома. Обычно принцессы бегут от нежеланного замужества.
— Вы недалеки от истины, хотя… — о причинах своего бегства Герти решила никому не рассказывать.
Но сейчас больше всего на свете ей хотелось, чтобы он продолжал говорить.
— Значит, тебя всё же ждёт жених? В другом городе? Или графстве?
— Не ждёт. У меня нет… — горло сжалось, и она не смогла закончить фразу.
Незнакомец задумался.
— Тогда как ты решилась? Зимой… без припасов…
— Я не знаю, право. — Герти пододвинулась к высокому костру и подтянула колени к самому подбородку. Приятное тепло начало разливаться от согревшихся рук и дальше по телу. — В последнее время столько всего произошло, что я сама порой не отдаю себе отчёт, зачем делаю те или иные вещи… Например, не следовало бежать от волков. Но я побежала…
— Надо было дождаться, пока соберется вся стая? — мужчина усмехнулся. — А потом стоять смирно, чтобы они с удобством тобою поужинали? — Он сидел в паре метров, но будто гладил её по волосам, не касаясь, и в сущности, ничего не делая руками…
Герти не сумела сдержать смешок.
Но следовало собраться — этот разговор был очень важен! Хотя дельные мысли разбегались, как мыши, которых застали в кладовке.
— Охотники говорят, что надо развести костёр, — она подняла брови для выразительности собственных слов. — И лучше, если кто-то будет пускать в волков стрелы. Ещё можно влезть на дерево, чтобы дождаться утра и помощи…
— Поверь мне, дитя, лучше всего от волков помогают замковые стены. К тому же, ты вряд ли рассчитываешь на помощь.
— Да… Я такая глупая.
— Скорее, молодая. Но с инстинктом самосохранения.
— С инс… чем?
— И не образованная.
— Я училась! В замке. — Герти поёрзала на плаще. — Мастера Игнац и Хольц преподавали нам…
— Вижу…
Герти невыносимо хотелось приблизиться к незнакомцу.
«Это ужасно… Мне нужна только его помощь!»
— Вы поможете мне?
— Чем же?
«Обнимите… О, боги, Герти, ну что за мысли?!!»
— Мне нужно найти работу.
— Работу… — эхом повторил мужчина.
— Я бы хотела, чтобы вы показали мне дорогу в Виттлих. Или проводили. Если, конечно, вам по пути! Ещё… если вам удобно, я бы не отказалась от рекомендаций. Признаюсь, я мало что умею делать по хозяйству. Но буду стараться! А если в Виттлихе не найдётся места, я найму подводу и…
«Дура! Проговорилась! Он поймёт, что у меня есть деньги! А вдруг он — разбойник? Скорее всего, так и есть. О, боги, какая же я всё-таки глупая!»
— Плохой план, — произнёс он медленно, и голос окутал теплом и негой…
— Почему?..
— Тебя ищут?
— Н-не знаю.
«Не важно…»
— Ты что-то взяла с собой, убегая?
— Мамино украшение. Не смотрите на меня так, я — не воровка. — Герти бросило в жар, захотелось даже расстегнуть шубку. — Просто папа часто говаривал, что в этой жизни никто ничего не делает просто так.
— Плохой план. — Мужчина поднял руки над головой и лениво потянулся.
— Но почему? — она всё ещё боролась.
— Тебя задержат в первом же доме. И сдадут родителям за вознаграждение.
В грудь Герти будто вогнали кинжал.
— У меня больше нет… родителей.
— Бывает… — глухо ответил мужчина. — Значит, сдадут врагам.
— Что же мне делать? — сквозь слёзы прошептала она.
— Это ты сама решишь.
— Вы мне поможете?
— По правде говоря, мне не стоит появляться в Виттлихе. А до ближайшего города несколько дней пути. — Даже в полумраке было заметно, что мужчина не сводит с неё светло-голубых глаз. — Но что-то мне подсказывает, что ты не продержишься неделю. Идти придётся ночами, пешком и без крыши над головой.
«Идти?»
— А лошади?
— Ни одна лошадь не сможет ко мне подойти… — эти слова почему-то прозвучали настолько угрожающе, что у Герти зашевелились волосы на голове.
С минуту она не могла собраться с мыслями.
К треску костра добавился шелест листвы. Порывом ветра принесло сухие мелкие снежинки с ближайшей ели.
Герти по-прежнему не понимала, что происходит. Но мысль о том, чтобы провести остаток ночи в лесу, казалась дикой и не выглядела больше правильной.
А ещё ей нестерпимо захотелось снова услышать баюкающий голос этого странного человека.
— Лошадь не сможет? Или я просто ослышалась, и это вы боитесь подходить к ним?.. Вы падали в детстве с коня?
Мужчина усмехнулся. Ветром прибило пламя костра и Герти смогла увидеть, что на щеках его появились ямочки, а губы растянулись в широкой улыбке. Странной. Неправильной. Что-то напоминающей.
Перед глазами встала классная комната. Злой мастер Игнац раскрыл потрёпанный фолиант. Учитель положил его детям на стол, чтобы показать изображения тварей Мрака. Но глаза Герти застилали слёзы — учитель вытаскивал ивовый прут из длинной вазы с водой…
— Прости, я не хотел тебя напугать. Во всяком случае, не так сразу, — незнакомец опустил подбородок, пряча блестящие зубы с двумя длинноватыми клыками.