Клуб любителей фантастики, 1961-62

Маша двинула хоботом и, видимо, вполголоса хрюкнула в сторону Василия так, что тот присел на месте — от неожиданности или от страха. Предмет выпал из рук и рассыпался по снегу. «Пачка галет!» — улыбнулся Борис и взвалил охапку на плечи. Подкрепление пришло вовремя. Маша, преспокойно сглотнув галеты, глядела на него, словно требовала еще. Борис бросил ей охапку, она, осторожно выбирая по две-три веточки, стала закладывать их в пасть.
Тут только Василий окончательно пришел в себя и стал рассказывать, что произошло.
Он готовил завтрак, как вдруг услышал позади сопение. Обернувшись, обмер: гора двигалась на него. «Раздавит! — подумал Василий. — Расплющит, как котлету!..» Чтобы задержать зверя, швырнул навстречу первый попавшийся предмет — алюминиевую тарелку. Тарелка шлепнулась дном кверху. Мамонт остановился, стал переворачивать тарелку, исследуя, что такое. Это дало Василию время опомниться. Он схватил пачку галет и попробовал заговорить с животным, которое, оставив тарелку, имело, видимо, желание познакомиться с ним поближе. Разговор занял зверя, он прислушивался, наверно соображая, что тон дружелюбный, и даже счел необходимым ответить человеку. Что из этого вышло, Борис видел и слышал.
— Значит, Маша? — спросил он, смеясь.
— А черт знает, как ее назвать? — выругался Василий.
— Так и будет, пусть Маша, — согласился Борис.
Животное было занято кормом и не обращало на людей внимания.
— Этого не хватит, — сказал Борис, — пойдем еще.
Друзья ходили дважды, принесли гору ветвей. Маша ела так же деликатно — отправляла в лесть по две-три веточки.
Через несколько дней первобытный зверь и люди освоились друг с другом. Маша оказалась вполне приятной особой: отсутствие страшных бивней придавало ее физиономии добродушие, даже кротость, маленькие глазки посматривали насмешливо, с хитрецой. И хотя она любила галеты и мучные лепешки, выклянчивать, досаждать людям считала ниже своего достоинства.
Тысячелетняя спячка сказалась не ней странным образом: она будто забыла прошлое, прежнюю жизнь, а новое действительно открывала заново. Остались только главные побуждения: есть, лить и чувство стадности. Она тянулась к живому, а так как живыми были Борис и Василий, она не отходила от них и от лагеря, тем более что друзья заботились о ней, и она это чувствовала. Неизвестно, какие инстинкты в ней еще проснутся, но сейчас это был добрейший зверь. И хотя подходить к Маше было страшно, между людьми и животным установилось какое-то дружеское взаимопонимание. Когда шли а лес за кормом, Маша следовала за геологами, обламывала ветки, ела, но стоило повернуть к стоянке, возвращалась за ребятами как тень.
Между тем пора было думать о возвращении.
— А если не пойдет? — тревожно спрашивал Василий.
— Пойдет! — уверял Борис.
И Маша пошла.
Двигались медленно. Утром, в обед и вечером рубили ветки, кормили животное. Маша привыкла к уходу и ни за что не хотела переходить на подножный корм. Она с наслаждением чавкала, лакомясь сладкими побегами. При этом она заставила уважать себя и свою солидность. Ребята не могли тронуться, пока она полностью не насытится. Если пробовали идти, она становилась в позу и начинала трубить с такой настойчивостью, что становилось страшно. Ожидали, пока наедалась досыта, а так как Маша ела по-прежнему с расстановкой, с чувством, то процесс насыщения затягивался и в общей сложности отнимал почти полдня.
Тогда решили перехитрить животное: днем не останавливались на обед, и Маша, привыкшая, что кормежка наступает на привалах, терпеливо шагала следом, изредка обрывая на ходу ветки с деревьев.
— Так! — шутили ребята. — Кто не трудится, тот не ест!..
На базу, в девяти километрах от Средне-Колымска, пришли в конце мая. Решили, сначала пойдет Василий, предварить о наступающем чуде; но стоило ему отдалиться, Маша стала призывно трубить вслед: она привыкла видеть ребят вдвоем и не хотела, чтобы кто-то покидал ее.
К поселку подходили дождливым утром. В лесу было тихо, глухо. Деревья в тумане казались неимоверно высокими, роняли на землю крупные капли. Шерсть на животном отяжелела, висела клочьями, и почему-то жалко было смотреть на эту громаду, ожившую в чужом мире.
 
Поселок был за рекой.
У реки остановились. Паром не работал. В верховьях прошел ливень. Вырванные деревья в одиночку и группами плыли по воде; их кружило, сталкивало, обламывало ветви.
Все трое стояли у площадки парома — зверь и два человека. Не знали, что делать. Смотрели на воду, слушали, как падают с деревьев капли. Паром сиротливо прижался к берегу, лишь канат, натянутый до предела, гудел, как басовая струна.
Вдруг над рекой пронесся далекий хриплый гудок. Видимо, это ревел самосвал. Какой-то глупый, неверное, молодой, нетерпеливый шофер вызывал паром, не понимая, что через такую воду паром не подадут.
Маша насторожилась.
Рев повторился — гулкий, страшный в тумане, будто прилетевший из неведомой страны. Маша ответила долгим, тоскливым звуком, задрожала вся, глаза засверкали.
Снова с той стороны донесся рев, вибрирующий, низкий; ветер колыхнул муть тумана, гудок усилился. Маша вздыбила шерсть и ответила душераздирающим фантастическим воем.
Видимо забавляясь, шофер не прерывал гудка, и тоскливый рев несся над рекой, заполнял лес, воздух. Маша рванулась к берегу. Метнулась в одну сторону, в другую и вдруг с разбегу кинулась в воду — в кипящую водоворотами, рвущуюся реку. Голос крови звал зверя.
А сигнал автомашины ревел и ревел беспрерывно. Шофер не видел, не знал о трагедии, разыгравшейся здесь, на берегу. Из воды поднялась коричневая спина животного, одиноко взметнувшийся хобот. Зверь рвался к мерещившемуся ему стаду, не зная, что это ревет железная машина. Спина показалась еще раз и скрылась в тумане.
— Маша! Маша! — метались в отчаянии Борис и Василий.
Река отвечала шумом и треском сталкивающихся деревьев.
ПРИМЕЧАНИЯ
АНАБИОЗ. Буквально «переживание» (греч.). Состояние организма. когда его жизненные функции прекращены, но могут быть восстановлены. Как показывают исследования, состояние* анабиоза может наступить при сверхбыстром охлаждении, ког да наступает не кристаллизация внутриклеточной воды, а ее так называемое «остекленение». При этом не происходит разрушения клетки. Установлено, что низшие организмы устойчивее при охлаждении, чем высшие. Теплокровные животные с постоянной температурой (мыши, собаки и др.) погибают при охлаждении; однако опыты по сохранению их при относительно низких температурах продолжаются.
ТЕРМОДИЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ЭФФЕКТ открыт бразильским ученым К Рибейро в 1944 году. Установка Рибейро состояла из двух диэлектриков — воды и льда. С ними в контакте находятся два электрода из одного и того же металла. Один электрод заземляется, другой — подключен к чувствительному электрометру. При замерзании дистиллированной воды разность потенциалов достигала 50 в.
  
Л. Теплов
 
 
ВСЕВЫШНИЙ-I
 
 
 
Научно-фантастический рассказ
Техника — молодежи № 6, 1961
Рис. Ю. Случевского
 
Мы — атеисты. Мы за силу разума, против мистики и мракобесия.
  
Мир сверху как яма, края которой тонут в синей полумгле, прикрытой плоскими облаками. Слева — скучнейшую гладь океана, отливающую холодным серебром, бороздят кораблики, которые тянут за собой роскошные хвосты вспененной воды. Справа — располосованный на квадраты муравейник, куда втиснуты блюдца площадей, кудрявая щетина парков и блестящая змейка реки, перехваченная мостами. Внизу — светло-желтая лента пляжа, уставленная в ряд спичечными коробками отелей. Из дымки над горизонтом неожиданно четко поднимаются сверкающие горные цепи.